Глава 14. Влад

Почти перевёз свои вещи от Славки. Помню, брат усмехнулся:

- Вдруг вернёшься, оставь что-нибудь!

Я ответил:

- Не боись! Не вернусь.

- Так уверен в себе? - он сощурился.

У меня догорал огонёк сигареты. Было грустно его оставлять:

- Может бабу найдёшь? - подсказал.

Брат покачал головой:

- Неее! Ты перевыполнил план. За нас обоих.

- Да уж, - вздохнул.

Славка глотнул из жестянки, поднял одну бровь. К чему я его приучил, так это к плохому:

- Если Ленка позвонит, то что ей сказать?

- Правду скажи, я у Янки, - узаконил свой скорый отъезд, - Но она не позвонит! Ей сейчас не до этого.

Докурив, я стал складывать вещи.

- Чего так? - нахмурился брат.

- Она тратит деньги. Мои! Строит новый салон, - сжав свою куртку, я буквально впихнул её внутрь чемодана. Ксюха сболтнула! У матери скоро открытие. Будет новый салон красоты. Старый ей, видно, наскучил?

- Молодчина, - ответил брательник.

- Серьёзно? - я посмотрел на него.

- Ну, а чего ей страдать? Жизнь продолжается, - произнёс философски мой маленький, глупенький брат.

Легко рассуждать, когда сам не имеешь. Ни денег, ни баб, ни жилья. Только ущербную хату, куда даже женщину не пригласишь. И компьютер, где вся твоя жизнь в виде цифр и загадочных кодов.

Я плюнул на это! Я даже не ездил в салон. Пускай себе строит. Пускай начинает с нуля. Надоело навязывать, клянчить, просить, умолять. Кто я? Шут, или попка Дурак? «Я люблю тебя, Лена! Прости». А Лена скрутила мне кукиш, поимела бабла и ебётся с высоким брюнетом. Вот такие они, вероломные, женщины! Может хоть Янка окажется лучше?

К тому же, сейчас у меня есть дела поважнее, чем отслеживать новый маршрут своей бывшей жены. У меня, может быть, созревает проект всей моей жизни. Стройка века, не меньше! За городом, в чудном сосновом бору. Пришлось вырубить просеку, она же пошла на строительство лыжных шале. Летом трудно поверить, что здесь будет трасса, и склон разлинует лыжня. Осенью проще. Октябрь остужает природу, золотит близлежащий берёзовый лес. Красота! Жить охота.

Подъезжаю к просёлочной. Вид открывается дивный. Как на ладони, и склон, и проект. В декабре предстоит запустить горнолыжную базу. Будет торжественный сбор всех Московских элит. На котором я должен быть с женщиной. Все приближённые в курсе того, что Гордеев в разводе. Не пора ли представить вторую жену? Пусть, ещё не жену, но уже претендентку на это почётное звание. Янка справится, верю в неё!

Уклон небольшой, где-то градусов двадцать. Но на этом кусочке земли уместилось одиннадцать трасс. Половина учебные, для простачков. Но одна, с высоты, не заметной отсюда, резко уходит и тянется вдоль. Красивые домики в стиле «избушек», имеют внутри и камин, и обеденный стол. Электричество, водопровод. Скоро всё заработает. Будет шикарно!

Основной корпус планировал быть чуть повыше. Но вместо семи этажей в итоге оставили три. Правда он компенсирует это своей протяжённостью. Кроме того, в главном здании баня, большой ресторан и терраса на крыше, откуда гостям открывается знатный видос. К новому году здесь будет и яблоку негде упасть! Но я, на правах устроителя, могу забронировать лучшее место. Надо у Янки спросить, что ей нравится больше? Уединённость, или тусняк.

Сейчас монтируют фуникулёр. Наблюдаю недолго. Подходит прораб.

- Влад! Приветствую, - тянет мне руку.

Он хороший мужик, и значительно старше меня. А до сих пор ходит в прорабах. Наверное, потребностей нет? Достиг оптимального уровня знаний, комфорта и денег. Чуть выше — уже дискомфорт! Я вспоминаю себя в этой роли. В комбезе и в каске. Как постоянно тянуло наверх. Думаешь, там будет лучше, вкуснее. А, поднявшись, скучаешь по тем временам.

- Вот, держите! - суёт мне строительный шлем.

- Может, ну его? - хмурюсь.

Усатый прораб усмехается:

- Неее! Система безопасности. Сами же потом меня и оштрафуете за нарушения.

- Я не оштрафую, - бросаю с улыбкой. И, затянув ремешок, возвращаюсь туда, в своё прошлое. Жаль, нет комбеза! А то бы на время надел, - Ну, как тут у вас?

Степаныч обводит рукой грандиозную стройку. Он главный прораб, подотчётный. Другие «под ним».

- Вот столбы монтируем. Скоро натянем троса́ и пустим кабинку, - жестикулирует он, рисуя в воздухе, как та совершит свой полёт.

- Белку и Стрелку будем запускать? - я шучу.

Степаныч смеётся:

- Повадилась к нам одна белка ходить! Орехи ей носим.

- Тут, наверно, и лисы и зайцы имеются? - я обвожу частокол из сосновых пород. Нужно будет кормушки повесить. Детям радость. Да, и зверью!

- Недавно внучка́ привозил поглядеть, где работает деда, - как будто прочтя мои мысли, бросает прораб.

- У вас уже внук? - удивляюсь ему.

- Так на шестом десятке, пора бы! - кивает в ответ, - Дочка моя пять годков, как сподобилась.

- То есть, внуку пять лет? - поражаюсь стечению жизненных пут.

Кажется, он на семь лет меня старше? Это значит, ему пятьдесят три. Когда я доживу, то девчонки, возможно, порадуют внуками. Вот только меня ли? Вопрос.

- Ага! Любопытный такой! Всё уговаривал: «Деда, возьми на работу. Хочу посмотреть, как ты строишь дома». А я говорю: «Я ж не строю, внучок! Я только пальцем тычу, куда и чего», - он добродушно смеётся.

- Надо же, - произношу я задумчиво, - А у меня сыну пять лет.

- Да что вы? - вскинув кустистые брови, Степаныч взаправдашно рад за меня, - А мы вот с женой не решились на позднего. Мы ж с ней погодки.

- А сколько лет вместе? - говорю, сам не знаю, зачем. Разговор поддержать.

А прораб отвечает:

- Скоро коралловая свадьба у нас! С института бок о бок.

- Это тридцать пять лет? - уточняю по памяти.

- Да, вот так вся жизнь и пролетела, - вздыхает, достав папиросу.

- Впереди ещё столько же, - я усмехаюсь.

- Да бог с вами! - он чиркает спичкой, конец папиросы горит, - Мне б годков до семидесяти максимум. Дальше... Немощным быть не хочу.

- Уверен, что вы и в семьдесят будете также по стройкам скакать, - уверяю.

- Нет уж, пускай другие скачут, - он дымит, как дракон. Из ноздрей выпускает табачные струи.

Я подставляю лицо благотворному духу желтеющей осени. Скоро дожди, будет грязь. А пока... Увядающий контур природы прекрасен. И солнце по-прежнему светит в глаза. Вот только не греет.

- И в чём же секрет идеального брака? - решаю спросить.

Степаныч задумчиво курит. Затем произносит:

- Есть такой анекдот:

- Батя, вы с мамой вот уже 30 лет вместе, в чем секрет вашего брака? Любовь?

- Нет, сына! Стокгольмский синдром.

Я смеюсь. Точнее, пытаюсь смеяться. Тоже мне, юморист! Хотя, обошёл заурядные догмы. Вроде того: «Брак зиждется на трёх составляющих: верность, любовь и терпение». Из этого перечня только верностью я пренебрёг. И в итоге сломал весь фундамент.

По небу плывут облака. Белоснежные, чистые. В одном из них чудится сердце. Но, всего лишь момент, и оно расплывается. Липнет к другому, объёмнее, больше себя...

Я вздыхаю. Полгода. Сегодня полгода, как мы развелись! Интересно, она это помнит?