Глава 19. Лера

В институте так вышло, что Саня был в том же потоке. Парней и девчонок было примерно поровну. Мы усердно учились. А на третьем курсе стали применять свои знания на практике. Не всегда это было в больничных условиях. Иногда вывозили «в поля». Ведь бычки и коровы тоже болеют!

Особый шик – это забор материала, особенно, спермы. К примеру, если телят не рождается, и надо понять, почему. Тогда у бычка, как и всякой особи мужского пола, берут на анализ «хвостатиков», и делают вывод об их «профпригодности». Для этого бык помещается в клетку, его шею фиксируют, чтобы он не сбежал. А врач производит манёвры «с тылов».

Помню, как я натянула перчатку, она закрывала меня до локтя.

- Что должен сделать опытный ветеринар, прежде всего? – спросил у меня наш доцент.

Я замешкала. Кто-то из бурной толпы прокричал:

- Лерка, суй руку уже! Бык заждался!

Парни заржали. Процедура, конечно, была унизительной. Но учительский глаз отчего-то избрал в дебютантки меня.

- Нужно оценить размеры мошонки, - промолвила я терпеливо.

- Оценивай, - учитель кивнул.

Объём яичек был зафиксирован. А далее мне предстояло залезть своей правой, одетой в перчатку рукой, ему в зад. Там я должна изучить его железы, прощупать простату. Мужчины знакомы с таким! Только чтобы быка возбудить, одной руки мало. Для этого нужно устройство по имени «зонд». Его подключают к розетке, и, под воздействием силы частот разной мощности, доводят быка до оргазма. В моём же дебюте до зонда, увы, не дошло.

Я так увлеклась, изучая простату животного, что не заметила, как возбудила его.

- Лерка, у него на тебя уже встал! – крикнул кто-то из наглых парней.

- Лерок, покажи своё вымя! – поддакнул другой.

Я напряжённо молчала, стараясь не видеть сокурсников. Учитель подбадривал:

- Прекрасно, продолжайте стимулировать, - он подозвал однокурсницу Аньку, и велел ей собрать материал.

Так как пенис быка увеличился вдвое. Он ёрзал, как будто пытаясь меня оседлать.

- Иеху! Девчули! – взорвалась толпа, когда бычьи яйца взорвались оргазмом.

Анька, увы, не успела подставить контейнер под эту струю. Её окатило густой, вязкой спермой. Судя по звукам, кончил и кто-то из громких парней. Учитель смотрел и качал головой:

- Анна, вам минус за нерасторопность. А Михалёвой зачёт.

Я была красной, как рак. Даже руку свело. Еле вынула.

- Лерка, я следующий!

- Нет, я!

- Меня, меня сначала обследуй! – забурлили тупые мальчишки.

Учитель велел им молчать:

- Поучились бы лучше! Этот навык даётся не всем. Без участия зонда добыть материал – это редкость.

- Офигительный навык! – снова выкрикнул кто-то. Но больше досталось Анюте, которую бык обкончал.

Теперь пацаны из потока, завидев нас вместе, всегда зазывали помочь им «собрать материал». Молчал только Сашка. Он разбавил собой нашу пару. Чем вызвал активные споры в когорте ребят. Кто-то считал, что мы сипим, все втроём и делаем Сашке то самое, чем угодили бычку. Другие считали Санька голубым. Вот с этим я искренне спорила! И говорила:

- На деле проверено! Он натурал, - убеждая всех в первой легенде. Я просто заметила как-то. Мы с Анькой, напившись, сосались по-взрослому. А Сашка закрылся в туалете, скрывая свой явный стояк.

Я не знаю, как так получилось? Почему наша троица стала дружить. Мы гуляли втроём, помогали друг другу. И казалось, что нет на всём свете людей, так накрепко спаянных вместе. В отличие от Аньки, я в свои двадцать лет, уже побывала с парнями. Знала, что секс – это очень приятно! Но сама не заметила, как перестала искать воплощения девичьих грёз. Мечтала ночами о нём… Белобрысом, улыбчивом Сашке.

Он не был красавцем. Но что-то особое виделось мне в его взгляде, в заботливых сильных руках. Я стала стесняться его, и робеть. Это было так странно! Ведь мы целых два года дружили. Ни единой зацепки, а тут… Я стала невольно искать в нём ответные чувства. И каждую мелочь брала на свой счёт. Как отводит глаза, как краснеет, как боится коснуться.

«Он тоже влюблён», - я мечтала ночами, ласкала себя. Но открыться ему не решалась! Хотя и безумно хотела. Уверенность в том, что он тоже… будоражила даже сильнее. Я ждала. Я жалела Анюту! Вот уж кто был влюблён, так влюблён.

- Я хочу, чтобы Сашка стал первым, - как-то раз поделилась она.

Я опешила:

- Что? Ты сказала, что трахалась с Гуровым?

Она опустила глаза:

- Не смогла. Я люблю его, Лер, понимаешь?

Посмотрев на подругу, я испытала такую брезгливость. Монашка, блин! Трахалась в попу, и в ротик брала. Но решила остаться «нетронутой». И для кого? Для Сашки. Для моего Сашки!

Помню, я чуть не убила её, объясняя, что друг – это друг. И нельзя рушить дружбу своей глупой тайной. Анька даже разнылась. А мне её было не жаль. Я знала, что Сашка не любит её. Ведь ни рожи, ни кожи. Простушка-пастушка! Растяпа и плакса.

Однажды, придя в нашу комнату. Анька в тот день заболела. А жили мы с ней на квартире. Общага была не для всех. Я застукала их! Кто был сверху, не помню. Кажется, Сашкин подтянутый зад мерно двигался между раздвинутых Анькиных бёдер.

Он удивился:

- Ты разве не рада за нас?

А я была рада. Так рада, что посередине семестра бросила всё и уехала к Ленке. Она в тот момент родила. Они с Владиком жили на съёмной. Но визги и ор не смущали меня! Я рыдала, уткнувшись в сестру. Отрицая, что плачу по Сашке. А Ленкин спокойный и ласковый голос напевал колыбельную, детям и мне.

На пятом курсе они поженились. А я не явилась на свадьбу друзей. Может, зря? Но мы перестали общаться, с тех пор, вопреки их попыткам вернуть меня «в стойло». Я попросила перевести меня в другую группу. Училась как проклятая! Почти не встречалась с парнями. Моё сердце как будто закрылось. Заживив свои раны, боялось быть раненым вновь. Потому и к мужчинам с тех пор относилась иначе. Боялась привыкнуть душой. Ведь знала, как больно бывает, потом отвыкать.

Мать опасалась, что я не рожу. Убеждала меня присмотреться к знакомым ребятам. Настойчиво портила нервы! И только годам к тридцати пяти усмирила желание выдать дочь замуж, поставила крест.

Но впервые за множество лет, на толстенной броне, которую я нарастила, появилась заметная трещинка. Серый. Уж как я его ненавидела! Как избегала. За секс, что случился на заднем сидении авто я кляла не его, а себя. А потом… А потом он приехал в Абрау-Дюрсо. Он прилип, как пиявка! Я злилась, гнала его прочь. Обзывала плохими словами.

Говорила:

- Ты старый, а я молодая. Ты неотёсанный хам и мужлан.

Но каждое утро, являясь на пляж, находила его полотенце. И ждала, пока он накупается, ляжет и станет смотреть на меня.

Помню вечер и звёзды. И шелест волны о песок. Я пришла к его джипу, который служил ему домом. На мне было платье из шёлка, тончайшая ткань, и комплект кружевного белья.

Серёга сидел на песке, любовался на звёзды. Рядом с ним примостился и Броник.

«Два тузика», - думала я. Для меня Серый снял свою майку, расстелил на песке.

- Лер, - начал он, - Если я для тебя не гожусь, можно просто дружить. Хотя, знаю, что мне будет трудно.

- Дружила с одним, - я вздохнула.

Он напрягся:

- И чё?

Я посмотрела на грозную мину в игре полуночных светил. Я знала теперь, что под этой упрямой бронёй он, как и я, укрывает ранимую сущность.

- Я потом расскажу тебе, - тихо сказала. Потянулась к нему, и прижалась к губам…

И вот, новый год! Вшестером. Отмечаем в его холостяцкой берлоге. Сюда он меня пригласил в октябре. Всё боялся, что я офигею и брошу его! Я и правда слегка офигела, и стала ую́тить его абсолютно мужское жильё. Накупила посуды, прибралась на кухне. Заменила постельное, шторы и старый диван. Снаружи домишко хозяйский, но вот изнутри… Но моими стараниями даже эта «берлога» спустя всего пару недель обрела человеческий вид.

- Гнездишься? – смеялась сеструха.

- Провожу лёгкий тюнинг жилья, - возражала в ответ.

К декабрю на окне появилась гирлянда, над камином – сапожки из войлока. А в коридоре – коробка с игрушками, дождиком и мишурой. Кособокую пышную ёлочку нарядили с племяшками вместе. Они теперь бегали в валенках, и громко играли в снежки. Броник вылизывал банку со шпротов. Мужики разводили огонь.

- Лерка, ну что ты наделала? – всегда недовольная систер опять обнаружила где-то оплошность.

Вот уж и, правда, две хозяйки на кухне – это смертоубийство! То бутеры я не так режу, то сыр. Теперь же оценке подвергся салат «Оливье».

- Ты зачем добавила яблоко?

- Ну, а что? – удивляюсь.

- Ну, так с огурцом же!

- Значит, будет ещё и с яблоком.

- Лер! А спросить?

Ленка сильно волнуется, вижу. Этот праздник – дебютный для нас. И не в плане готовки! Ведь всё по-старинке. Салат Оливье, бутерброды, селёдка под шубой. С нас – гарнир и закуски. С мужиков – шашлычок. Серёга припёр самый лучший шампусик со склада для нас. Сам не пьёт! А Олег, из мужской солидарности, тоже решил ограничиться соком.

Просто… Ведь это же праздник семейный? Везти мужиков к папе с мамой в Дубну мы с сестрой не готовы. Не время ещё! Будто чувствуем обе, что этот момент, как финальная метка, как штамп, которым послужит отцовское слово. Я так вообще никогда не знакомила с папой парней. А Ленусик…

- Лен, а у Олега большой? – понижаю я голос, добавив в салатик горчицы. Чуть-чуть.

Сестра начищает картошку. С чесночком, да с укропчиком, будет самое - то на гарнир.

- Ты про что? – озадаченно хмурится Ленка.

- Ну, про что? – я смеюсь, - Не про мозг же! Я итак поняла, что мозги у него покрупней, чем у Серого.

- Фу, Лер! – вижу, Ленка краснеет.

- Чё ты фукаешь? Им значит, можно обсуждать наши сиськи, а нам их причинное место - нельзя?

Лерка смотрит в окошко, где наши «орлы» увлечённо о чём-то болтают. На разности спелись!

- Ты думаешь, они нас обсуждают? – говорит недоверчиво.

И в эту секунду Серёга хохочет над собственной шуткой. Олег деликатно краснеет, смеётся в кулак.

- Ну, я ж говорю! – подтверждаю догадку, - Я к примеру измерила, 19 см.

Ленка, вздохнув, изрекает:

- Твоя тяга к мужским гениталиям – это огрехи профессии.

- Это животный инстинкт, систер! И не говорит, что ты его лишена.

Ленка вздыхает, сжимает подкрашенный ротик. Мы с ней в домашнем пока. Чтобы сберечь новогодний прикид.

- Я не измеряла, - отвечает она наконец.

- Ну, а так по ощущениям? Лучше Гордеева?

Перепутав и бросив очистку в кастрюлю, она возмущается:

- Лер! Ну, зачем настроение портить? Осквернять замечательный день!

- Ну, ты хотя бы довольна? В постели, имею ввиду.

Ленка, отправив очистку туда, где ей следует быть, отвечает с улыбкой:

- Ага.