Глава 24. Сергей

Под моим руководством Тёма стал делать гимнастику. По утрам загонял его в снег, заставлял обтираться. Вечерами стегал размягчавшее тело берёзовым веником. Валеруня, когда была с нами, а когда – уходила домой, отдохнуть.

- Почему не сказал про меня? – как-то раз спросил Тёма.

- Что не сказал?

- Знаешь, что, - он уставился в пол.

- Слышь, харе прибедняться, - не выдержал я, - Ты всем бабам намерен втулять про свою инвалидность?

Меня поражало в нём то, что он не пытается скрыть, а использует это, как козырь. Есть реально такие… косые, кривые, кто ходит с трудом. Но мой сын не такой! Ему инвалидность давать не хотели, не верили, что у него ДЦП.

Помню, доктор спросил:

- Вы уверены?

Я взглянул на Артёма. Тот поддакнул. Тогда нам нужна была льгота, что помогало ему поступить в туристический ВУЗ. А сейчас? На хрена? На хрена баламутить свою репутацию тёмным пятном?

- Стыдишься меня? – хмыкнул сын.

- Не пори ерунды! – только и смог я ответить.

Он про́был недолго, шесть дней. Провожали все вместе. С Броневичем. Тот вроде чутка пообвыкся, даже погладить давал.

- Ну что, на каникулы к нам? На рыбалку. В лесок, постреляем.

- Обалдел?! – возмутилась Лерок.

- По тарелкам, - исправился я, - Ну не в уток же, ё-моё!

- Так-то лучше, - сцепила она на груди свои хрупкие ручки.

- Каникулы у студентов, а у меня заслуженный отпуск, - ответил Артём.

- Ну, окей, - я кивнул.

- Только если взамен обещаешь приехать с Валерой и Бронником на новогодние праздники в Прагу.

- Эт надо дожить, - я взглянул на Леруню, - Махнём?

- Посмотрю на твоё поведение, - хмыкнула Лерка.

- Па! Веди себя хорошо, - прикололся Артём.

Зря я боялся, они не подружатся. Ещё как подружились! Артёмка - себе восхищался моим несказанным везением. А Лерка - себе удивлялась, какой замечательный сын у её мужика. Причём, оба делали это в ущерб моей скромной персоне.

- Как ты сумел закадрить такую, как Лера? – недоверчиво хмыкал Артём, как будто не верил, что я могу нравиться бабам.

На что я отвечал:

- Подрастёшь и узнаешь.

- Артём – молодец, - восхищённо чирикала Лерка, добавляя при этом, - В кого он такой?

- Уникум, ё-моё! – раздражался в ответ на подобное пренебрежение.

«От такого, как ты, не рождаются умные дети», - слышалось мне в каждой фразе.

Загоняюсь ли я? Да, возможно. Ведь всё это домыслы. Бредни! Их порождает контуженый мозг. Но есть очевидные факты. На них я смотрю каждый день, перед сном. Точнее, в те дни, когда Лерки нет рядом. Я становлюсь возле зеркала, и подолгу смотрю на себя.

Сейчас мне пока 48, а ей ещё нет сорока. В тот год, когда ей стукнет сорок, мне будет уже пятьдесят. А дальше? У меня за спиной две пятёрки, а у неё - самый сок. В сорок пять бабы, ох как дурнеют. Потянет налево, а я? Я смогу пережить? Если даже сейчас исхожу на говно от мучительной ревности. Лерка будет в расцвете, а мне шестьдесят. Старый дед на завалинке...

Броник смотрит с укором. Его Пуся вернётся на днях. Хорошо, у собак нет таких заморочек. Хотя, мой собакевич, похоже, как я, однолюб? И верен единственной, самой породистой сучке.