Глава 37. Лера

Июньское солнышко светит в окно. Я, приоткрыв жалюзи, напеваю под нос романтичную песню. В моём кабинете теперь не так скучно! Даже когда нет клиентов, я говорю с хомяком. Достаю из холодильника запасы морковки. Стругаю её тонкими ломтиками, чтобы было удобно просовывать в клетку.

И, присев рядом с домиком, подзываю его угоститься:

- Владюша, Владюш, кусь-кусь-кусь, - сую морковочку между прутьев. Он с наслаждением ест.

Это - последний хомяк, которого мы не сумели пристроить. Оставила здесь! В дом к Серёге нести не хочу. Броневич у нас хоть и добрый, но всё-таки зверь. Будет жалко Владюшу. Хотя, настоящего я бы сама с чистой совестью подвесила за ноги и лишила яиц.

Какую же хрень он устроил! Я полагала, меня не пронять. Но и сама чуть не сдохла, пока вынимали его из тюрьмы. Папа, конечно, напрягся! Подключил свои связи. Но мы до последнего не были точно уверены в том, что Гордеев не сядет. А если бы сел...

Помню, Ксюша спросила:

- А папа в тюрьме?

Мы скрывали от девочек это. Не хотели расстраивать их и пугать. Были сами напуганы так, что не спали ночами.

- С чего ты взяла? - сделала я удивлённые брови.

Но Ксения хмыкнула:

- В школе сказали.

Да уж, подростки! Язык без костей.

- Да, малыш, он под следствием.

Ксюша заправила волосы за ухо:

- Что он сделал, тёть Лер?

Надежда во взгляде племяшки вынуждала соврать. «Ничего! Ничего он не сделал. Его просто подставили. Папа не мог! Ведь он же у нас «не такой», - как любит повторять ваша мама.

- Вляпался он, - объяснила я коротко, - На работе, с деньгами большими. В историю встрял.

Эта информация как будто вызвала облегчение.

Ксюша расслабилась:

- Ну, ладно! А я уж думала, он кого-то убил. Или вроде того.

- Нет, ты что! - я обняла её, - Папа не мог. Он же у нас не такой.

Сеня узнала чуть позже. Когда её имя убрали из списка спортсменов. Областные соревнования были тем, к чему Сенька готовилась долго. Ждала и стремилась!

Помню, она прибежала в слезах:

- Ненавижу его, ненавижу!

- Что случилось? - первой кинулась Ленка.

Мы как раз заседали у них на балконе. Обсуждали, как быть.

- Он опять! Это он! Это всё из-за него!

Тренер ввела её в курс дела. Вкратце, конечно. Рассказала, что знала сама. Что Гордеев в тюрьме, и об этом трубят все каналы. Которых племяшка не смотрит. Она смотрит только про спорт. Нашла краткий ролик о нём на ютубе. О, Боже! Гордеев, конечно, прославился. Под надписью «Лица Москвы» был сюжет, как его погрузили в машину с мигалками.

Сестра завела свою шарманку:

- Сень, не верь никому, слышишь? Твой папа не виноват!

- Он виноват! Он во всём виноват! Он даже сейчас продолжает всё портить!

- Суд его оправдает, и всё останется в прошлом, - продолжила Ленка себя убеждать.

- И что теперь? - истерила Есеня, - Всегда, когда он будет косячить, меня будут исключать?

Она убежала в комнату. Но вскоре вернулась:

- Я всё решила! Я поменяю фамилию! - объявила спокойным и взвешенным тоном.

Мы обе уставились на неё.

- Я хочу быть Михалёвой.

Я покивала:

- Разумно, - имея ввиду, что этот посыл продиктован не просто желанием, а необходимостью. Спорт — это та же политика! Где навыки — дело десятое. Будет обидно, если талант пропадёт.

Ленка расстроилась, но виду не подала. Я уловила её перемены. Вообще, она так извелась! Даже курить начала. Поругалась с Олегом...

Как-то раз мы сидели в машине. Я везла её за город. Хотела немного развлечь. Помню, по радио заиграла какая-то музыка. Блюз, или вроде того.

Я сделала громче:

- Хорошая песня.

А Ленка, вместо того, чтобы разделить мой восторг, отвернулась к окошку и всхлипнула.

- Эй, ты чего? - я тронула Ленкино плечико.

Она отмахнулась:

- Да так.

- Да отпустят его! Вот увидишь, отпустят! - решила её ободрить, - Папа не зря адвоката нанял. Это самый хороший в столице.

Она усмехнулась, смахнула слезу со щеки:

- Эта песня... Мы с Олегом под неё танцевали. Он сказал, что она про меня, - на этом месте Ленка опять начала шмыгать носом.

Я сделала тише:

- Постой! Так ты по Олегу льёшь слёзы?

Она промолчала. Наша машина как раз встряла в пробку. И я отпустила «поводья». Обратив свою злость на сестру:

- Лен! А ну-ка колись! Ты влюбилась?

- Не знаю, - шепнула она, - Я скучаю.

- Ну так возьми, позвони! - я достала смартфон и зачем-то сунула ей.

На моём, кстати, был телефончик Олега.

Но сестра замотала головой, и отвергла мой жест так решительно, что чуть не выбила гаджет из рук:

- Нет!

- Почему? - я уставилась на неё в полном недоумении.

Ленка озлобилась, взгляд её сделался жёстким:

- Он уехал! Он бросил меня.

- Он вернулся давно! Просто сам не решался тебе позвонить, - выдала я с потрохами Серёгу. Тот общался с Олегом. И я была в курсе того, что у них происходит. Но, как оказалось, я знала не всё.

Ленка вскинула брови:

- Откуда ты знаешь?

Я замялась:

- Ну, они с Серым общаются. Вот встречались недавно. Он про Влада выспрашивал, что, мол, да как?

Она усмехнулась:

- Понятно.

- Лен, - начала виновато, - Я не знаю всего! Мой Серёга не колется. Говорит, типа это - мужские секреты. Но Олег, он не бросил. Он ждёт.

- И чего же он ждёт? - язвительно фыркнула Ленка. Слёзы высохли, теперь вместо них были струйки потёкшей подводки для глаз.

Я откинулась на сиденье. Посмотрела вперёд, на стоявшую перед нами машину. У неё на стекле была надпись. «Нас невозможно сбить с пути, нам пофигу, куда идти».

- Ни чего, а кого, - я вздохнула, - Тебя.

Вообще-то я знала немного о том, что творится с Олегом. Я была в курсе, что тот укатил в Петербург. Что у него там бывшая. И Ленка, скорее всего, разобиделась, думая, что он укатил туда к ней. Сама же она отказалась поехать. Как раз в тот момент Влад присел. В общем, Гордеев опять всё испортил. Умудряется гад, даже будучи бывшим!

Помню, после суда. Дело было в апреле. Мы с Ленкой тусили в салоне. Рисовали себе ноготки. Спускаемся вниз, а уборщица Таня щебечет на ушко:

- Елена Андревна, а к вам там пришли.

Все знали, что Ленка с Олегом - не просто партнёры по бизнесу. И больше, чем просто друзья! Когда он пропал, пошли слухи о том, что он встретил другую. Кто-то из бабской среды сочинил, что салон на Лубянке открыл «для своей новой бабы» Олег. Хорошо, что у Ленки мозги были заняты Владом. И она пропускала весь этот мусор мимо ушей!

Так вот. Мы спускаемся вниз. И у подножия лестницы я замираю. Замирает и Ленка. В дверях - наш Олег с огроменным букетом. Штук сто с лишним роз. Изумительно белого цвета. Бутоны размером с ладонь. Хорошо, он высокий! И то, те - почти до земли.

- Это он, это он! Смотрите!

- Пришёл! - побежал шепоток. Все работницы сгрудились в кучку. За стойкой ресепшена их собралось штук семь.

Я осталась стоять. Ленка чуть впереди. Мне хотелось толкнуть её в спину.

Помню, держа кулачки, я шептала:

- Пожалуйста, ну же, иди...

А она не спешила. Стояла, держалась за поручень, словно боялась упасть. А Олег тоже просто стоял и смотрел на неё. И по взгляду я видела, как он болел. Как страдал, как извёлся!

Боже, какая же это была офигенная сцена. Как в «17 мгновений весны»! Ещё бы песню на фоне пустить:

- Я прошу,

Хоть нена́долго,

Боль моя,

Ты покинь меня...

И душа на разрыв!

А потом...

Он шагнул к ней. Он сделал движение первым! Застыл, будто спрашивал: да, или нет? Она улыбнулась ему. Так сказали девчонки, которые видели Ленку с другой стороны. И Олег подошёл, протянул ей цветы.

А она обняла его, молча и многозначительно...

Хомячок заточил две полоски морковки. Я выпускаю его и сажаю к себе на ладонь.

- Иди сюда! Иди, почешу тебе пузико? Хочешь?

Он издаёт тихий писк.

- Владюшка, маленький грызлик!

- Пи-пи-пи!

- Ничего, завтра клетку почистим, будешь жить не тужить, - провожу я осмотр.

Вижу потёртости в паховой области, красные пятна:

- Ты опять расчесал себе яйца, поганец? - достаю из аптечки лечебную мазь.

Хомячок не противится, знает, что будет приятно.

- Щас намажу, лежи.

Процедура кончается. Владюшка дёргает лапкой.

- Кончил что ли? - вздыхаю, возвращаю его на лежанку.

Иногда придавила бы гада! А порой так охота его приласкать.