Глава 43. Лена

Я - не большая поклонница Питера. Но что-то есть в этом городе, несомненно! Во всей этой строгости линий. В громаде соборов. И древности узких дворов.

- В последний раз мы встретились тогда,

На набережной, где всегда встречались.

Была в Неве высокая вода,

И наводненья в городе боялись.

Он говорил о лете, и о том,

Что быть поэтом женщине - нелепость,

Как я запомнила высокий царский дом,

И Петропавловскую крепость!

- декларирую я и дышу полной грудью.

- Это кто? – Ксюха щурится. От лета остались веснушки на юных щеках.

А в августе есть своя прелесть! И Питер красив под безоблачным небом. И мост.

- Это Ахматова, - я улыбаюсь, ласкаю её белокурые волосы.

Олег, докурив, выдыхает в сторонку:

- Завтра поедем смотреть.

- Кого? – говорю.

- Петропавловскую крепость, - улыбается он.

- И я нарисую её! – оживляется Ксюха.

В этот раз они с сестрой порознь. Просто так вышло! У Ксюши в июле бы важный проект. А у Лерки с Серёгой уже забронирован домик на берегу моря. Ну, они, прихватив с собой Сеню и Броника, укатали туда. Пока дочь развлекает собаку, они развлекали друг друга.

А Ксюшу мы взяли с собой в Петербург. И не только её! И мольберт, и холсты, и набор всевозможных вещей для художеств. Кажется, дочка довольна. И мы!

- Мы найдём тебе самый лучший ракурс, - кивает Олежа.

Сегодня сидим на Фонтанке, а Ксюша рисует Египетский мост.

Я прижимаюсь к Олегу, когда порыв ветра ныряет под ткань. Я в джинсовке и кофточке. Даже в августе Питер уже норовит заморозить ветрами.

- Малыш, не замёрзла? – пытаю я Ксюху. Любимое худи на ней. С капюшоном, который она не спешит надевать.

- Мамуль, не мешай, - откликается дочка.

Я делаю рожицу. Олежа смеётся:

- Пусть мастер творит! Нам с тобой не понять.

Я обращаю лицо против ветра. Он гладит меня по щеке:

- Я тебе покажу один мост, символичный.

- А что в нём такого? – я щурюсь.

Олег хмурит лоб, отчего его тёмные брови сдвигаются.

- Это очень важное место, - делится он, - Все, кто целуются там, неразлучны.

- Целуются? – я удивляюсь.

- Ну, да, на мосту, - он глядит сверху вниз.

В тёмном свитере, так элегантен! Особенно, с этой причёской и жёсткой щетиной по линии скул.

- Прямо взасос? – приглушённо шепчу.

- Обязательно, - чувствую руки Олега на талии.

- Перестань, - прогоняю ладонь от груди.

- Может, порепетируем? – ласкает он щёку ладонью, и тянется ближе, пытаясь урвать поцелуй.

- Прекрати, тут же Ксюша! – верчу головой.

- Можете обжиматься сколько угодно, только вид не загораживайте! – наш суровый художник рукой демонстрирует, где нужно встать.

Я смеюсь, утыкаюсь в Олежкину грудь. Его запах рождает внутри ощущение неги, тепла и уюта.

Вспоминаю опять тот апрельский момент нашей встречи. День, когда он пришёл. Я страдала и плакала! Но, ни за что не решалась ему написать. Передрягу с Гордеевым воспринимала, как способ отвлечься. На суд не ходила! Он итак наше имя прославил, куда уж сильней?

Я считала, Олег меня бросил. Уехал один. Помня, что там обитает Оксана, с которой он жил десять лет, я уверилась в том, что он с ней. Я себя убедила…

А потом мы лежали на нашей постели. Дора – на кресле. А я – у него на груди. Огромный букет белых роз с трудом уместился в большую напольную вазу. Их было всего 65, по одной за все дни, что мы не были вместе.

- Я так боялась, что ты не приедешь, - шепнула.

Он сделал вдох, приподняв мою голову:

- А я так боялся, что ты не захочешь, чтобы я приезжал.

Я закрыла глаза. Знаю, сама оттолкнула его! Предложила расстаться на время. А после боялась ему позвонить.

- Я всё это время был рядом с тобой. Ты просто не видела, - продолжил он тихо, - Я даже на суд приходил.

- Ты серьёзно? – ответила я, - А зачем?

Он хмыкнул:

- Хотел первым услышать, какой приговор ему вынесут.

Я вспомнила злобу, с которой Олег говорил о моём бывшем муже.

- Ты, наверно, хотел, чтоб его посадили?

- Не правда, - сказал он серьёзно, - Я никому не желаю тюрьмы.

Он произнёс это так, будто зная, о чём говорит.

- И к тому же, если бы он оказался в тюрьме, я бы точно тебя потерял.

- Почему? – удивилась.

Он, продолжая лениво ласкать мою грудь, пояснил:

- Ты бы винила себя и ждала. Это в твоём духе. В духе Елены Гордеевой!

- Я не Гордеева больше, - сказала с упорством.

- Нефёдова? – хмыкнул Олег.

- Так звучит твоё предложение? – я легла на живот, чтобы видеть глаза.

Олег собирался ответить, потом погрустнел:

- Знаешь, я виделся с ней.

- С кем? – уточнила.

- С Оксаной, - он сказал это так, будто встреча имела большое значение.

Я затаилась:

- И что?

- Я хотел уяснить для себя, что я чувствую к ней, и к Алине, - Олег усмехнулся, - Алинка большая, уже подросла! Назвала меня дядей Олегом.

Какое-то время молчали. Олег, погружённый в раздумья, смотрел в потолок. Пока я не решилась:

- И… что ты к ней чувствуешь?

- Ты знаешь, - сказал он, - Уже ничего. Вероятно, остыло то чувство, что я испытал.

- А ко мне? Не остыло? – рискнула спросить.

- А к тебе, - он убрал мою прядь от лица, - Не остыло.

…Смартфон дребезжит. И я, вздрогнув, ныряю в карман.

- Это Лерка, - бросаю Олегу. Беру, - Да, Лерунь!

- Ну, как вы там? – слышу запыханный голос сестры.

- Мы отлично, - я смотрю на Олега, - А вы?

- Ой, дурдом! Броня с Юной, Серёга, и Сенька с гимнастикой, - тянет она.

- Мы скоро вернёмся, Лерунь, потерпи, - говорю.

- Я сделала Юнке прививки. А Серый устроил на заднем дворе целый комплекс спортивный.

- Зачем? – усмехаюсь.

- Ну, как же? – напутствует Лерка, - Артём будет там зависать. А сейчас тренируется Сенька. А мы вместе с Юнкой лежим на шезлонге и спим.

- Подожди! Вместе с Юнкой? Ты что, привезла мою кошку туда?

Наша Юна ни разу, за всю свою жизнь, не покидала пределов родного жилища. Не считая её неудачный побег.

- Ну, да! Ей тут нравится. Солнышко, травка, Броневич.

- И как они с Броником ладят? - не верится мне.

- Шутишь? – на том конце провода Лерка смеётся, - Она его строит! Еду отбирает. Сначала шипела, согнала с лежанки. Теперь вместе спят.

- Ничего себе! Сфоткай, пришли.

- Хорошо.

Мы «целуемся» с Леркой. А я обращаюсь к дочуре:

- Ну, всё, рисовальщица. Хватит!

Но Ксюха канючит:

- Ну, мам!

- Не пора ли нам подкрепиться? – кивает Олежа.

Я подтверждаю:

- Пора!

- Здесь за углом есть хорошая булочная. Я думаю, там есть улитки, - говорит, подмигнув.

- Улитки – это же морепродукты? А что они делают в булочной? – интересуется Ксюха.

Ей неизвестно, какую улитку имеет ввиду мой Олег.

На смартфон прилетает послание. Фотка. Где Броник лежит на боку. А на нём, с видом гордым, почти королевским, раскинулась кошка британских кровей.