Глава 44. Олег

С Лялькой Питер другой. С Лялькой всё по-другому! Я уже и не думал, что окажусь вместе с ней в этом городе. В прошлый раз был один. И решился. Была не была! Повидаться с Оксанкой. Всё же три года прошло. С тех пор, как её забрал Игорь. Их с Алиной забрал.

Я позвонил ей, предложил встретиться. Она удивилась, конечно. Я попросил взять с собой дочку. Так хотел на неё посмотреть.

Помню себя, напряжённо сидящего возле окна в заведении, вроде столовой. Сетевое кафе, где готовят блины. Оксанка сказала, что дочь любит блинчики.

Она вошла, пропуская малышку вперёд. Сердце сжалось. Узнал! Как же быстро растут наши дети.

- Привет! - я поднялся из-за стола. Помахал им.

Оксана приблизилась. Шапку сняла. А под ней, вместо русых, оказалась копна золотистых волос.

- Ты покрасилась? - я удивился.

Она чуть смутилась и тронула волосы. Совсем также, как Лена. Или я стал искать в других женщинах присущие Лене черты?

- Тебе нравится?

Я улыбнулся:

- Ты выглядишь здорово!

- Ты тоже, - она улыбнулась в ответ.

Я присел рядом с Алей на корточки:

- А что это за красавица?

Алинка стояла, внимательно глядя. Глаза, словно бусинки, и цвет, как у мамы. В тот момент я заметил черты, не свои, а его...

- Я Алина, - сказала она и протянула ладошку.

Я бережно сжал её. Где-то в груди сжалось сердце.

- А я дядя Олег, - сказал, понимая, как глупо звучит. Но ведь так и есть! Я теперь просто дядя. А когда-то держал на руках. Улыбался, заигрывал с крохой, полагая, что это - частица меня самого...

Мы заказали блины. Але - с творогом. Оксана взяла просто с мёдом. А я предпочёл сытный фарш.

- Ну, как ты? - спросила она с теплотой, - Я, признаться, была просто в шоке, когда ты позвонил. Я думала, ты всё ещё злишься.

Глаза опустились. А я покачал головой:

- Я не злюсь. Я смирился давно. Вот, приехал, сказать, что не злюсь.

- Ты специально за этим приехал? - она удивилась.

Я вздохнул глубоко:

- Не совсем. Приехал проведать родню на Никольском. Ну, и... дела.

Алинка расплющила блинчик, и стала его разбирать по слоям.

- Доченька, ну не балуйся, ладно? Мы же не дома! - Оксана вручила ей вилку.

- А ты как? Как Игорь? - спросил.

- Игорь нормально, работает, - она покивала, - Вернулся обратно в свой ВУЗ.

- Хорошо, - бросил коротко.

Столько фраз было раньше, и я их копил. А теперь вот сидел и смотрел на неё, понимая - сказать-то и нечего.

- Ты сказала ему, что поедешь ко мне? - уточнил.

Оксана поёжилась:

- Нет, я сказала, что мы с Алинкой пойдём погулять.

- Понятно, - ответил. Наверное, он бы её не пустил.

Я помню, как Игорь меня проклинал, уходя. Я вызвал ему неотложку! А кровь всё текла и текла...

- Ответь мне, ты счастлива с ним? - посмотрел на неё испытующе.

Оксана застыла. Она прекратила жевать. Блинчик, пойманный ею, упал на тарелку. Она бросила взгляд на Алину:

- Не знаю.

- Он тебя обижает? - спросил.

- Нет! - она замотала головой, отрицая.

Я выдохнул.

- Просто, - она прикусила губу, как будто боялась сказать нечто важное, - Я так виновата!

Я заметил в глазах её слёзы. Потянулся и взял её за руку:

- Оксан, прекрати. Ведь три года прошло.

Она тихо всхлипнула:

- Я живу с этим чувством вины все три года.

Её плечи дрожали. И мне так хотелось обнять! Наверное, что-то осталось? Какая-та толика, часть пережитого вместе.

- Тебе не нужно винить себя, слышишь? Я счастлив. Я встретил другую.

- Это правда? - спросила она.

В её голосе, взгляде, что был на меня устремлён, было столько надежды. Словно именно это могло отпустить все грехи.

Я кивнул:

- Да.

Алинка, устав находиться с тени, опрокинула мёд. Ксана вскрикнула! Быстро поймала пиалу, но кое-что разлилось. Пока она драила стол и ругала Алинку, я с теплотой наблюдал. А ведь это могло быть моим. Но не стало...

- Ну, ты приезжай иногда, хорошо? Мы будем тебе очень рады, - сказала она на прощание, - Может, помиритесь с Игорем.

Последняя фраза была ею сказана с грустью.

Я достал из кармана презент. Скромный детский браслетик.

- Вот, это Алинке.

- Зачем? - прошептала Оксана. Взяла.

- Он серебряный, - я улыбнулся, и вспомнил, как сам выбирал, - Она всё ещё любит котят?

Оксана взглянула на дочку:

- Теперь у неё в фаворитах лошадки.

- Значит, в следующий раз подарю, - усмехнулся.

Продолжая сидеть у окна, я смотрел, как они удаляются. Я слушал, как сердце ускорило бег, и вернулось к обычному ритму. Когда-то я очень любил эту женщину. Вернее, я думал, что очень люблю! Хорошо, что она изменилась, так проще принять эту новую правду.

Я помню, как взял телефон. И хотел позвонить. Нет, не ей! Я хотел достучаться до Лены. Но всегда, открывая контакт, не решался набрать. Пасовал! Я считал, что она отказала, ушла. Ей дороже Гордеев. Его она ждёт, по нему она плачет. А я? Я всего лишь промежуточный пункт у неё на пути.

Помню, Серёга сказал:

- Не сдавайся, борись! Ты мужик, или нет?

Это в чём-то меня ободрило. Я решил сделать шаг. Я купил ей цветы. И поехал туда, в наш салон. Повидаться.

Помню, Ленкин испуганный взгляд. Думал, ринется прочь! И решил, догонять не пойду. И оставлю букет на ресепшене. Но она не ушла! Просто тихо прильнула к груди. Растопила возникшую наледь.

- Ангел мой, - я вдохнул её запах и понял, что почти не дышал без неё. Что все эти дни без неё были пыткой.

- Не бросай меня больше, пожалуйста, - прошептала она.

- Никогда, - обещал, стиснув в правой ладони колючие белые розы.

А сегодня мы в Питере вместе. Уже столько дней, и у этого города больше нет шансов расстроить меня и вогнать моё сердце в тоску. С Лялей город расцвёл. С Лялей всё расцветает! Даже старое кладбище, где мы гуляли втроём. И я объяснял, кто есть кто, любопытным девчонкам.

- А вот это наш мэр, - я, кивнул, указав на отца.

- Ничего себе! - Ксюха вздохнула, - А можно?

Она, получив мой кивок, подошла. И потрогала папину руку. Ту самую руку, которую так много раз трогал я.

- Он умер совсем молодым, - обеспокоилась Ляля, - Ему было всего пятьдесят. Для мужчины ведь это не возраст?

Я осёкся, подумав, кого она вспомнила первым. Меня? Или бывшего мужа? Я ругаю себя за подобные мысли. Но пока не могу остудить эту ревность к нему.

- Да, его убили, - я поглядел в тёмный камень отцовских глазниц.

- Правда? А как? А за что? - стала сыпать вопросами Ксюша.

- Политика - дело опасное, солнце, - ответил.

- А деда - политик? - испуганно бросила Ксюша.

- Ага, - Лена взяла её за руку, - Вот только наш дедушка очень разумный политик, и никогда не общался с плохими людьми.

«Это точно», - подумал. Плохой человек - это тот, что идёт вслед за вами.

Сегодня у нас был весьма интересный и очень насыщенный день. Посетили обещанный Заячий остров. Погуляли по парку. Сходили в музей. Из всех расположенных там рукотворных красот, Ксюше больше понравились зайцы! На большом постаменте их пятеро. Один соскользнул, а другой его держит за лапу.

В атмосфере вечернего Питера покатались по тёмной Неве. До развода мостов не дошли. Слишком поздно! Девчонки устали. Успеется. Целых три дня впереди.

- Ты только представь, - сокрушается Ляля, читая смартфон перед сном, - У Петра Первого было целых шесть официальных любовниц. А неофициальных?

- Несчастный мужик, - комментирую я.

Мы лежим на постели. Я в семейных трусах, а Ленуся в ночнушке. Нужно быть осторожными. Ксюха может зайти. В этот раз я снял люкс на троих. И у нас две раздельные спальни.

- Почему несчастный? - хмурится Лена, - Его бабы любили. Разве он виноват?

Ну, вот! Она вроде как говорит о Петре. А мне мерещится, что о Гордееве.

- Потому что он сам никого не любил, - говорю.

- Ты думаешь? - щурится Ляля.

- Я в этом уверен!

Она подползает ко мне и ложится спиной. Обнимаю горячее тело.

- Об огромных гениталиях Петра Первого ходит множество слухов, - понизив голос, она продолжает читать, - Но достоверные факты отсутствуют. Сподвижник Петра, Александр Меньшиков, в своих записках фиксировал, что длина полового достоинства царя достигала 28 сантиметров в длину и 8 сантиметров в диаметре.

Я хмыкаю:

- Вот уж и вправду, Великий. Я теперь комплексую!

- Ну, ты же не Пётр! - усмехается Ляля, - К тому же, меня всё устраивает. Более, чем.

Попка её интригующе трётся о пах, ну а я вспоминаю, как недавно она измеряла мой член. Посередине процесса, когда я уже собирался войти, огорошила:

- Стой! Подожди!

Сбежала. Вернулась с линейкой. Приложила её к моему напряжённому другу.

- Угу.

- Ну, и сколько? - спросил. Сам ни разу не мерил.

- 16 сэмэ! - огласила она.

- Это мало? - нахмурился.

Ленка хитро́ улыбнулась. Отложила линейку. А после... взяла его в рот.

...Я расслабленно глажу её, пробираюсь под трусики. Когда в дверь стучат:

- Ма, вы спите?

- Нет, малыш! - оживляется Ленка, и, одёрнув рубашку, ползёт на свою половину постели.

Я продолжаю лежать. Одеяло скрывает тот факт, что мой скромный дружище уже выпирает сквозь ткань полосатых трусов.

Ксюша робко заходит:

- Я хотела вам добрых снов пожелать.

- И тебе добрых снов, мой зайчонок! Не сиди долго, ладно? - желает Ленуся.

На Ксюше пижамка с зайчатами, так что прозвище «зайка» подходит на все сто процентов.

- Завтра поедем смотреть, как разводят мосты, - обещаю.

- Ага, - Лена фыркает, - Было бы сказано!

- Сладких снов, Ксюш, - желаю малышке.

И в который раз думаю, как это здорово, иметь вот такую красивую дочь.