Глава 45. Лена

В мой салон забегают актрисы, известные личности, светские львицы. Но сегодня решила побаловать себя одна, ну очень важная персона. И все на ушах! Это жена мера города. С нею мы виделись на каком-то банкете по случаю открытия жилищного комплекса. Помню, она уже тогда впечатлила меня своим сдержанным стилем. И сегодня на ней лёгкий брючный костюм.

Я постаралась дать всем осознать, насколько нам важно поддерживать имидж. Девочки сильно старались! Массаж длился пару часов. С применением масел и трав, затем было обёртывание, когда Жанна лежала в фольге с дефицитными бурыми водорослями. После ей сделали маску с частицами золота на лицо и на шею.

Пока она слушала музыку и расслаблялась, девчонки корпели, украшая её ноготки. Цвет самый модный, кофейный. Меня приятно удивляет в ней отсутствие тяги к уколам и ботексу. Так, многие местные дивы идут к нам за этим. И мы деликатно молчим. Ибо нашей задачей является, не только сделать красиво, но также и молча! О чём я всегда напоминаю девчонкам.

Нет, Жанна весьма далека от искусственных мер. В приоритете у неё исключительно полезные процедуры. Она старше меня на пять лет, но выглядит очень достойно. Морщинки видны только, если приблизить лицо. Ну, а мы не глядим друг на друга так пристально. Пьём белый чай и едим профитроли.

- Когда мне подруга сказала про ваш уникальный салон красоты, я была настроена довольно скептически, - произносит она.

У неё в волосах вплетены серебристые ленты фольги. Завершающий штрих, приукрасить естественный блонд парой близких по цвету оттенков. Я использую этот момент, чтобы, на правах хозяйки салона, воздать должно ей и её красоте.

- Уж меня-то не удивить! - улыбается Жанна, без макияжа она очень жива и естественна, - Я бывала и в Карловых Варах, и в Хельсинки, в Баден-Баден мы ездили практически каждый год на протяжении нескольких лет. В Испанию часто. В Астурии не были?

Я с улыбкой качаю головой:

- Были в Коста-Бланке, потрясающей красоты курорт.

- Ммм, я предпочитаю совмещать приятное с полезным, - отвечает она и изящно кусает десертную мякоть, - Чем ближе к пятидесяти, знаете ли, тем меньше охота подвергать свою кожу загару.

- Уж мне ли не знать, - говорю, - Я и сама предпочитаю прятаться под зонтом от палящего солнца. Но не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться на море. Оно успокаивает.

- В этом году были где-нибудь? - уточняет она.

Я пожимаю плечами:

- С напарником ездили в Питер. Скорее по личным делам, чем для отдыха.

«Вот же врушка», - кусаю себя за язык. Знал бы Олег, что он - просто напарник. И почему до сих пор не могу обозвать его как-то иначе. А как? Любовник? Звучит унизительно! Мой муж? Он пока что не муж. Мой друг? Ну, френдзона давно позади. Так что, партнёр и напарник. По жизни, по духу, и по интимным делам.

- Я слышала, что этот салон вы открыли при поддержке фонда «Нефёдов и партнёры», - произносит, скорее, утвердительно.

Я киваю:

- Да, верно. Олег, глава фонда, мне очень помог.

- Знаете, Лена, - она опускает глаза, ставит чашку на стол. Я, взяв на себя роль официантки, подливаю ей чаю, - Мне искренне жаль вас, как женщину. Уж сколько имя ваше трепали в известных кругах! Я изо всех сил старалась гасить в людях злобу. Ведь каждый из нас мог бы стать объектом для сплетен.

Напряжённо сглотнув, уточняю:

- Вы имеете ввиду судебное разбирательство?

- И его тоже, - кивает она, - Я не стану называть вам имён, не хочу разжигать рознь. Но после развода многие женщины вас жалели. А после того, как вы открыли салон вместе с фондом Нефёдова, стали завидовать вам за глаза.

- Завидовать? Мне? - усмехнувшись, краснею, - Уж было бы чему! Если учесть, как тяжело мне дался развод с бывшим мужем. И последующая история его ареста чуть-чуть не поставила крест на моём бизнесе.

- Да, о бизнесе, - Жанна, сделав глоток, ставит чашку на столик, - Насколько я знаю, салон собирались закрыть?

- Да, верно, салон на Тверской, моё первое детище, - говорю, вскинув брови.

- О, нет! Я говорю о Планете.

Жанна пристально смотрит. И по моему лицу, очевидно, понимает, что я не в курсе.

- Я помню, как муж мне сказал, что если я собираюсь наведаться в этот салон, то стоит поторопиться. Я спросила его: «Как же так?». Он развёл руками. Мол, ничего не могу поделать! Салон придётся закрыть.

Я бледнею, ведь речь о Планете. Слова, как Дамоклов меч, нависают надо мной.

- Многие люди были дружны с Красинским. И тот факт, что его посадили, влияет на мнения разных людей. Относительно вашей семьи было множество споров. Я не знаю всего! Но касательно салона. Могу вас заверить, что ситуацию взял под контроль ваш партнёр, - излагая всё это, Жанна смотрит чуть-чуть свысока.

Меня же совсем не коробит такая манера смотреть. Очевидно, привычка?

Я роняю:

- Олег?

- Олег Эдуардович, насколько мне помнится? - говорит она с лёгкой улыбкой, - Он приходил к нам домой. Беседовал с мужем в его кабинете. И после этого все претензии к бизнесу были сняты.

- То есть, салон не закроют? - дышу еле слышно.

Жанна, подбросив глаза к потолку, выдыхает забавное:

- Слава Богам! - чем становится больше похожей на девочку, чем на высокую леди, - Уж теперь, когда я здесь побывала и оценила ваш спектр процедур. Стану вашим постоянным клиентом!

- Я буду искренне рада этому, - ощущаю, как напряжение, сковавшее тело, спадает. Пью чай и дышу.

Жанна задумчиво смотрит в окно:

- Я болела за вас всей душой! И я очень рада, что вы нашли покровителя.

- Покровителя? - я улыбаюсь, - О чём вы?

- Я о фонде «Нефёдов и ко», а точнее, о том, кто его возглавляет, - чуть склонившись к столу, изрекает она.

Помимо воли, краснею, как рак. И бесполезно теперь отрицать, что мы просто партнёры по бизнесу.

- Спасибо за веру в меня, - говорю.

- Нам, женщинам, трудно существовать в мире сильных мужчин. Без протекции трудно! Я, к примеру, заведую фондом, скорее для галочки. Знаете, как далека от всех этих денежных дел, - она кладёт ногу на ногу. Болтает в воздухе левой ступнёй, - А в свободное время рисую!

- Правда? - лицо озаряет улыбкой, - Одна из моих дочерей тоже любит рисовать! К слову, тот арт, что у нас на стене при входе - это целиком и полностью её рук дело.

- Да что вы? - она удивляется так непритворно, что материнская гордость расцветает в груди.

Я киваю:

- Да, да. Вторая у меня любит спорт. Международный призёр по спортивной гимнастике. А вот Ксюша — художник.

- Потрясающе! - Жанна берёт профитроль, - Вы знаете, Лена, хотела в ближайшем году сделать упор на искусство. Кажется, в нашем городе довольно мало внимания уделяется именно этой стороне. Думаю, стоит организовать выставку юных дарований. Ваша дочь могла бы принять участие в этом.

Огонёк в моём сердце становится ярче:

- Я думаю, она будет в восторге от такой перспективы.

Дальше мы обсуждаем детей. У Жанны их двое. Один — старший сын, что пошёл по отцовским стопам. И дочь, избалованный, вредный ребёнок. Которую Жанна решила отправить в «институт благородных девиц». Мы делимся опытом, вспоминаем забавные вещи из жизни детей. И становится как-то легко, как с подругой.

Затем наступает момент, когда Жанну уводят в салонную комнату. Пора смывать краску с волос! Стрижка, мытьё головы, макияж длятся ещё два часа. За окном начинает смеркаться. Салон по режиму закрылся ещё час назад. Но ради таких VIP клиентов, я готова продлить наш рабочий день.

Олежа звонит, когда я прибираюсь в своём кабинете.

- Птичка, ну как ты? Домой собираешься?

Я выдыхаю:

- Хотелось бы. Но, думаю, не раньше, чем через час. У нас тут важные гости.

- Это кто же? - интересуется он.

- Жена мера, представь? Уже полдня наводит марафет в нашем салоне. А только что с ней пили чай.

- Ммм, поздравляю, малыш! Это здорово! Думаю, после неё в наш салон потекут дамы из высших сословий, - прогнозирует он.

- Ох, твои слова, да Богу в уши, - говорю я с надеждой.

Ведь до сих пор, жёны чиновников, директоров, всех, кто так, или иначе был связан с тусовкой, в которой вращались мы с Владом, особо не жаловали наш салон. И теперь мне стало понятно, почему.

- За тобой заехать? - предлагает Олег.

- Нет, Олеж, я сама, - отвечаю.

Он нечасто бывает у нас. Избегает «гнезда», где мы жили с Гордеевым. И всё чаще звучит его мысль, свить другое гнездо. Для двоих! Вернее, для четверых, вместе с дочками. Но те через год упорхнут. И вольются во взрослую жизнь. Они уже пропадают на выставках, сборах, гулянках. А что будет дальше? Замужество, внуки...

Пока не хочу забегать далеко. Но идея жить вместе меня вдохновляет. Прощаюсь с Олежей. Спускаюсь, услышав от Тани, что наша VIP гостья готова уйти.

- Леночка, огромное вам спасибо! И вашим чудесным девочкам! Я получила колоссальное удовольствие от всего, - произносит она и обводит глазами пространство.

Я ныряю за стойку ресепшена. Достаю стопку флаеров, где написано «скидка 15% на все процедуры», а также подарочный сертификат.

- О, прошу вас, не стоит! - отвергает она.

Но я настоятельно собираю в конвертик презенты и вручаю ей вместе с улыбкой:

- Не обижайте меня! Приходите, мы будем вас ждать.

В руках у неё уже есть пакетик. Прикупила кремов от Тамилы.

- Приду обязательно, ждите, - смеётся она. И уходит.

Я опускаюсь на стул. Выдыхаю. Маргарита, в обычное время сидящая здесь, произносит:

- Я думала, она с ночёвкой останется.

Мы смеёмся. И я отпускаю девчонок. А заодно и себя. По домам.

Август приятным, ласкающим кожу теплом, проникает в салон. Я даже кондиционер не включаю. Наоборот, открываю окно! Миновав многолюдную трассу, съезжаю на тихий проспект. И всё здесь знакомо! Представить боюсь, как смогу распрощаться с вот этим уютным местечком у самого леса, с царящей вокруг тишиной. Квартира Олега прекрасна, но слишком тесна для всех нас. Да и нет такой темы, чтобы жить там. Он предлагает продать обе наших квартиры, и купить что-то новое. То есть, начать жизнь с нуля...

Я не знаю, готова ли я?

Подъезжаю и ставлю машину. Вечер объял бесконечные улицы, скрыл небеса. Кое-где уже звёзды, а Луны не видать. Я приближаюсь к подъезду, на ходу вынимаю из сумочки ключ. Надеюсь, девчонки пришли? Или опять куралесят?

На лавочке возле подъезда лежит что-то тёмное. Только приблизившись, вижу, что там человек. Замираю. Бомжи у нас редко бывают. Точнее, ни разу не видела в нашем районе бомжа! Решаю проверить. А вдруг человеку плохо? Может, сердечник, или вроде того?

Подхожу сзади.

- Эй, - тормошу за плечо. И... роняю из рук свою сумку.

Черты у лежащего больно знакомые. Правда, оброс, не узнать!

«О, Господи», - думаю, - «Влад!».

- Влад! - тормошу посильнее, - Вставай! Что с тобой?

От него разит куревом и... перегаром. Неужели, он пьян? Так, что лыка не вяжет!

- Оооой, Леношька! Эт ты? - пробуждается тело.

Я склоняюсь над ним:

- Влад! Ты в порядке?

- В порят... Я ни знаююю, - кряхтит он, пытаясь принять вертикальное положение.

Но всё безуспешно! Он слишком пьян. И попытки подняться приводят к тому, что он тянет меня за собой.

Я отбиваюсь. Стою, в полнейшем смятении, не зная, как быть.

- Ты пьян, как сапожник! - говорю в изумлении.

Рубашка помята, изорвана в разных местах. А джинсы испачканы грязью.

- Я спожник бес спог! - стонет Влад, демонстрирует босые ноги.

- Где твоя обувь, Гордеев? - не в силах поверить, смотрю на него.

Продолжая лежать задом, Влад изрекает:

- Я их потьрял!

Понимая, что мне не поднять его, я оставляю попытки. Сажусь в изголовье скамейки, где он оставил местечко. И опять томошу его:

- Влад! А ну, не спи!

Он рождает невнятные звуки. Затем произносит:

- Лен, я таааак устал!

- И пришёл отдохнуть? - усмехаюсь.

Вокруг тишина. Я надеюсь, все дома. Господи! Если соседи увидят? А если девчонки придут?

- Влад! Слышишь, вставай! Тебе нужно домой! - говорю приглушённо.

- Я дома! - говорит, и опять упирается в спинку скамьи.

Он и впрямь вознамерился спать здесь? Вон, даже ноги поджал!

Выдыхаю. Спокойно! Спокойно!

- Ты не дома, Влад! Ты больше тут не живёшь, - пытаюсь ему объяснить.

Как об стенку горох.

Он снова мучительно стонет:

- А хде я живу?

- Тебя в таком состоянии не должны видеть здесь, - я кусаю губу. Что же делать?

- Ты стыдишьсь мня, да? - он отпускает смешок.

Мне действительно стыдно! Смотреть на это, некогда трезвое тело. А теперь, безнадёжно лежащее здесь.

- Влад, ну зачем ты напился? - вопрошаю, совсем не надеясь услышать ответ.

Только он отвечает. Такой длинной речью. Будто собрал свои силы в кулак:

- От мъей жизни ни осталось нищего, тольк пепел! Нищего, кроме мыслей о том, что я сам виноват. Всеех, кто рядом со мнй, я делаю нещасными, - бурчит он, свернувшись калачиком, - Знаишь, я сам себе врах! И пожалуй, тебе здесь не мест. Беги от меня! И будь щаслива!

Сказав это, Влад умудряется двинуть меня с такой силой, что я чуть не падаю с лавки.

- Беги!

- Гордеев, заткнись! - я шиплю на него. Озираюсь. Лишь бы только никто не услышал. И не увидел в окно, как я тут сижу.

- И будь щаслива, - продолжает плаксиво, - И пускай в твоей жизни появица тот, хто сумеет тебя полюбить так, как я. Если это возмжн...

Всхлипнув, Влад утыкается в спинку скамьи. Волосы сбились в комок, часть прилипла к лицу. Борода закрывает его половину. В последний раз я видела Влада таким ещё в юности. Тогда он напился на свадьбе у общих друзей. Точнее, на мальчишнике! Но я и сама была мягко сказать, не особенно трезвой, так как девичник был в тот же, злопамятный день.

Указательный палец во рту, я кусаю его. И смотрю на лежащего рядом Гордеева так, будто он майский жук, что проник в мою спальню. Невозможно уйти, игнорируя это! Нужно взять на тапок и выбросить вон. Только сил не хватает.

- Так, я знаю, что делать, - беру телефон.

- Ааааа! - стонет он, - Решила ментам меня сдать? Ну, двай! Двай! Звнии!

- Тихо! - шикаю. Жду, когда трубку поднимут.

Сонный голос вздыхает:

- Алло?

- Слав! - говорю с облегчением, - Это Лена!

- Ой, Лен, - оживляется Славик, - Что случилось?

Я смотрю на Гордеева с лёгкой брезгливостью:

- Тут твой брат у меня на скамейке... лежит.

- Чего? - просыпается Славка.

- Ну, пришёл и лежит, - говорю, - Он напился!

- И чего он там делает? Спит? - усмехается он.

- Ага, если бы, - я убираю ладонь от лица, - Философствует! И говорит, что не сдвинется с места.

- Вот так дела! - Славик тоже весьма удивлён.

- Представь, если кто-то из соседей увидит его здесь? А девочки? Я не знаю, они уже дома, или нет. Я даже не могу себе представить, если Ксюша с Сенькой будут идти и увидят папаню в таком состоянии.

- Сюююшенька, Сеееееничка, - услышав их имена, оживляется Влад.

- Замолчи ты! - пихаю его.

- Это он? - Славик смеётся на том конце провода.

- Он, он! Слав, мне не до смеха вообще-то! - пытаюсь сказать.

Тяжкий вздох, и мой деверь бросает:

- Сиди, щас приеду.

- Спасибо, только быстрее, - прошу.

Мы опять остаёмся вдвоём. Где-то хлопает дверь, я вздрагиваю. Молюсь про себя, чтобы девчонки уже были дома. Чтобы только они не решили вернуться с прогулки сейчас! Опускаю глаза.

Влад сопит громко, с присвистом. Волосы возле виска образовали густой завиток. Та самая серая прядь у него на макушке уже отросла. Как давно он не стригся? В последний раз мы встречались в июле. Сенька тогда укатила на море. А с Ксюшей он виделся. Они стали общаться, опять. Но тогда он был как-то опрятен. И, главное, трезв! Как давно он стал пить? И как сильно?

Травинка прилипла к плечу. Порываюсь стряхнуть. Такое чувство, что он сюда полз по газону.

- Лен, ты просси меня, Лен, - стонет Влад. Эта фраза в таком исполнении вызывает тоскливое чувство.

- Я простила тебя, - говорю раздражённо.

- Да? - мутным взглядом он глядит на меня снизу вверх, тянет воздух ноздрями, - А я не проссил! Я сия не проссил.

«Всё понятно», - я думаю. Акт бичевания.

- Решил допиться до чёртиков, чтобы себя наказать? Не выйдет, Гордеев! - пытаюсь его пристыдить.

Он, оттопырив губу, упирается носом в скамейку.

- Влад, что было, то было! Нужно жить дальше.

Он сопит:

- У мня нищего не оссалось!

- У тебя есть две дочери, сын подрастает. Ты какой пример подаёшь? - говорю, как училка. Как доктор. Как та, муж которой не пил.

Славкина старая Хонда, кряхтя, подъезжает к подъезду. Он выходит. В просторной толстовке и джинсах.

- Лен, привет!

Поднимаюсь порывисто:

- Слава! Ты себе не представляешь, как я рада тебя видеть.

Он усмехается, смотрит мне за спину:

- А уж как я рад.

Мы грузим Гордеева. Вернее сказать, грузит Славка. Натужно пыхтя, чертыхаясь. А я изо всех сил пытаюсь помочь.

- Оооой, Слаааавик! Братуха! - пробуждается пьяными воплями тот.

- Да заткнись ты уже, - уронив на сидение, он выдыхает, - Тяжёлый, зараза!

- И частенько он так? - вопрошаю я, глядя сквозь тень бокового стекла на лежащего сзади Гордеева. Тот вроде снова уснул.

Славик вздыхает:

- Вот так, в первый раз.

Я, качнув головой, говорю:

- Хорошо бы, последний.

Пару мгновений молчим. Славик хмыкает, смотрит теперь на меня:

- Как сама?

Пожимаю плечами:

- Нормально, а ты?

Он отстранёно кивает:

- И я.

Можно ещё много чего спросить. А можно не спрашивать. Всё итак ясно. Мы не чужие друг другу, но и не близкие. Наше родство не исчезнет, оно навсегда! И я знаю, что Славка приедет ко мне, даже вечером. И без лишних вопросов поможет. Хоть один из Гордеевых стоит чего-то! И это не Влад.