Глава 19

Вит

В нашей стране развод по обоюдному согласию и без материальных претензий происходит через тридцать дней после подачи заявления. Но если у кого-то есть такой же Егор, как у меня, можно этот срок существенно сократить. Буквально до трех дней.

— Заслужил премию, — сказал я своему безопаснику, пожав руку, когда он мне выдал полный отчёт по делу Верниковых.

Алина — умница. Разыграла свою роль как по нотам. Нам нужен был сговорчивый Верников — и она нам сделала сговорчивого Верникова. Ребёнку от любовницы муженек Тани, как ни странно, обрадовался, и Алина потребовала от него развода с женой как можно скорее, «чтобы срочно переехать в другой город, потому что ребёночек должен родиться в законном браке». К тому же если бабка Тани узнает, кто виноват в развале семьи её внучки, она Алину со свету сживет, а Андрейке оторвет яйца, чтобы больше не плодился.

Верников старую грымзу прекрасно знал, поэтому проникся. Тогда Алина сказала, что уже нашла квартиру и работу в столице, а значит с него бабло — заплатить жилье нужно сразу на год вперед. Она поедет от греха подальше и будет ждать, пока он не решит все дела и приедет. Верников позвонил Тане, которая отдыхала в лесном домике под присмотром человека Егора, и попросил денег. Таня отправила его к Юле, ну а уж Юля приняла со всей душой и сделала предложение, от которого Верников не смог отказаться.

Егор нашёл-таки выход на ЗАГС, и заявление приняли задним числом. Всё! Таня теперь свободна, и я собирался сообщить ей об этом лично. И вовсе не потому, что она выключила телефон и ни с кем уже пять дней не общалась. Я просто соскучился и страшно хотел её увидеть. И поговорить. Оказывается, мне очень понравилось с ней разговаривать. Известие о разводе я считал благой вестью и надеялся ею Таню смягчить.

Но сначала мне предстояло запустить сделку купли-продажи салона — теперь с дарственными можно было не заморачиваться — и поговорить с Александрой. Разумеется, я прекрасно понял, что «Чародейка» для Тани как ребёнок. А всем известно, что если хочешь заполучить женщину с ребёнком от другого брака, найди с ним общий язык. Так что выгонять из салона я никого не собирался и планировал держать совет с помощницей Татьяны на тему как сделать так, чтобы снос здания не выглядел катастрофой, а стал ступенькой наверх.

Подъезжал, волнуясь, как школьник. Очень давно я не оказывался в таком уязвимом положении. Обычно мне было плевать, нравлюсь я кому-то или нет. После предательства любимой девушки я никого не впускал в сердце. А тут не только Таню впустил, но и весь её «багаж» из приличного такого коллектива салона. Мне ведь надо теперь понравиться им всем.

Вошёл и, сделав пару шагов к ресепшен, замедлился. За стойкой сидела не Аля, а молоденькая девушка со сложными косами на голове.

— Здравствуйте, я могу вам помочь? Меня зовут Олеся, я администратор, — приветливо защебетала девчонка, заметив мою растерянность.

— Я к Александре, — сообщил.

— Александра в кабинете хозяйки. Проходите, если договаривались.

Мы не договаривались, но я пару раз стукнул костяшками по двери и вошёл.

— Добрый день, Александра. У меня к вам серьёзный разговор, — заявил деловым тоном.

— Проходите, присаживайтесь, Виктор Андреевич, у меня к вам тоже есть пара очень серьёзных вопросов, — ответила Александра тоном директора гимназии.

В принципе, после этого о её работе на меня в качестве секретаря можно забыть. Я на работу буду ходить и бояться что-нибудь сделать не так и получить нагоняй от собственной сотрудницы.

— Таня больше не замужем, а ещё через пару дней и не хозяйка салона, — сообщил я, усаживаясь напротив. — Но дело в том, что она стала мне очень дорога. И я сейчас не о сумме сделки.

— Вот как? — Александра удивлённо приподняла брови. — Вы хотите спросить у меня, что сделать, чтобы Таня вас простила?

— Не просто простила. Я хочу получить всю Таню. Для серьёзных отношений.

— Насколько серьёзных? — уточнила Александра.

— Максимально серьёзных. Вплоть до женитьбы и совместных детей.

Чем чаще я об этом думал, тем больше проникался.

Александра изумленно хмыкнула, откинулась на спинку кресла и оглядела меня, как оглядывают племенного жеребца перед вязкой.