‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍ 4

Я пыталась осознать услышанное. К кому обращается директор? Ни к нему же. Но судя по взгляду…

— Адамиди? — чуть слышно проговорила я, глядя на него. — Александрос Адамиди?

— Хотелось бы сказать «приятно познакомиться», но как понимаешь, это не так, — жестко произнес он.

Как мои глаза не вывались из орбит, одному Богу известно.

В этот момент, уже не скрывая эмоций, начал хохотать мужчина, стоявший рядом с Адамиди. По-моему я его где-то видела. На подкорке мозга я еще о чем-то думала. Уму не постижимо! Я стояла как-будто в параллельной вселенной. Вокруг Адамиди суетился Николай Сергеевич, пытаясь оказать «первую помощь» в спасении без сомнения дорого пиджака и не менее дорогого лица главы холдинга. Вокруг столпился и перешёптывался народ. За рукав меня дергала Марина, пытаясь привести в чувство. Адамиди не сводил с меня злых глаз. Нет не злых, если бы меня можно было расстрелять или обезглавить только глазами, он бы это сделал, я не сомневалась. Такой ярости я не видела даже тогда, когда мы были на дороге. И все это действо происходило под гомерический хохот его друга.

— Слушай, хватит ржать, как конь, — одернула Марина, угорающего мужчину.

— Что? — ошарашено спросил Олег.

— Что- что. Ведешь себя, как полный придурок, — зло сказала Марина. — Сделай одолжение всем присутствующим и просто замолчи.

— Что? — как попугай повторил Олег.

— Мда, богатый словарный запас, — с сочувствием подколола его моя подруга.

Я не услышала, что ответил Олег. Опомнившись, я поставила уже пустой бокал на барную стойку и мухой вылетела из банкетного зала. Быстрее, быстрее отсюда, куда глаза глядят, да хоть на другую планету. Как такое могло произойти? Твою же ж…Добежала до гардероба, ищу номерок, черт, где он? Услышала сзади быстрые шаги, не надо оборачиваться, чтобы понять кто это. Животный страх гнал меня быстрее, дальше отсюда. Но не успела я добежать до спасительной двери, как мою руку, у этой самой двери перехватили и бесцеремонно, как мешок картошки, затащили в соседнее помещение. Я быстро отошла от Александроса, оглядываясь по сторонам. Это сигарная комната или что-то типа того, — мелькнула мысль. Взгляд вернулся к мужчине.

— Куда ломанулась? — процедил Адамиди, подходя близко, слишком близко. — Оскорбила меня и унизила на глазах у коллег, подчиненных и свалить решила? Ты, что о себе возомнила? Ты бессмертная или просто городская сумасшедшая?

Оскорбления никогда не действовали на меня успокаивающе. И, вновь, гнев захлестнул меня.

— Это, что ты возомнил о себе? Решил поиграть во всемогущего дядечку? И, что теперь, а Адамиди? Уволишь? Прибьешь? Ты настолько жалок, что будешь со мной разбираться? Да, что, собственно, ты можешь? Уволить? Лишить премии? Что? Я облегчу тебе задачу, я увольняюсь «ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ»! А теперь, пошел вон с моей дороги, — выдала тираду на одном дыхании, нервы сдавали, я быстро двинулась в сторону двери, но не успела сделать и два шага, как услышала:

— Заявление принято.

И мужчина гневно, с напором, толкнул меня к стене, обрушился на меня с неистовым крышесносным, оголяющим до нервов поцелуем. Первую секунду попыталась оттолкнуть, скорее рефлекторно, нежели сама того желала, но он усилил напор и я сдалась. Если не можешь противиться, расслабься и получай удовольствие. По мне так, не приложная истина.

Сказать, что я обалдела? Нет. Я просто перестала думать. Чувства, только чувства на самом пике остроты, как будто тронь и заискрится, и ударит двести двадцать вольт. Это тайфун, это водоворот, это кулаком в солнечное сплетение и минус воздух из легких. А он спустился ниже, что-то шептал, но я не слышала. Казалось, я не могла уже слышать и видеть, только чувствовать, только его, его прикосновения, его губы. Провел языком по шее, прихватил зубами мочку уха, а меня разрядом по оголенным нервам. Вернулся к губам, а я ждала, как будто всегда ждала.

— Соняяяя! Простите, вы не видели девушку… — сквозь вату услышала голос моей подруги. Замерла, приходя в себя. Это был, как ушат холодной воды, как будто с разбегу и в прорубь.

Оттолкнула Адамиди. Он оторвался от моих губ, посмотрел непонимающим, затуманенным взглядом, но не отошел. Тяжело дыша, оперся о стенку левой рукой около моей головы.

— Что…что это было Адамиди? — просипела я, голос отказывал мне.

— Алекс, — сказал он.

— Что? — не понимающе спросила.

— Меня зовут Александрос, для своих Алекс. И черт подери, я не знаю, что это было, но подозреваю, что обычный поцелуй. Такое иногда бывает между мужчиной и женщиной, — ухмыльнулся он. Явно взял себя быстрее в руки, чем я.

— Что, прости? — пришла я в чувство. — А, по-моему, это было чистой воды сексуальное домогательство со стороны работодателя по отношению к работнику!

— Стоп! — перебил он. — Не ты ли заявила об увольнении по собственному? Я не имею привычки водить шашни с персоналом и прислугой, — возмутился он.

— Шашни? С персоналом и прислугой? — повторила я, как попугай. — Пелена гнева застлала мне глаза, сама не поняла как, размахнулась, и нас обоих оглушил звук пощечины. Рука горела в огне, с ужасом смотрела, как на его оливковой коже проступают следы от моей пятерни. Его взгляд и без того тяжелый, стал темнее самой черной ночи. Желваки заходили ходуном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да пошел ты! И никогда! Слышишь меня? Никогда не смей ко мне приближаться! — прокричала я, оттолкнула его и выбежала из комнаты.

***

Я хотел было ринуться за ней, заставить ответить, заставить извиниться, заставить подчиниться, заставить… Черт! — с размаху впечатал кулак в стену и ничего не почувствовал.

А, действительно, что это было? Вроде как просто поцелуй, не первый же раз целоваться, но ощущение… ощущение, как будто трижды отправлен в нокаут. Дыхание не восстановить до сих пор, сердце бьется на запредельном уровне, стучит в висках, возбуждение на грани фола.

Возвращаться в зал не хотелось. Вышел на улицу, набрал Олега, предупредил, что уезжаю домой. Продолжать вечер нет желания. Олег решил задержаться. Не удивительно, такой цветник, наверное, с кем-нибудь познакомился.

Наконец-то добрался до дома. Как хорошо окунуться в тишину квартиры, собрать в кучу мысли, которые, как назло, метались, как бильярдные шары, сталкивались и разлетались, чтобы снова столкнуться и оставить их владельца в недоумении. Ну и, что делать дальше, и делать ли? Так, срочно в душ, к черту мысли об этой сумасшедшей. Что, женщин что ли мало? Да на любом контенте, в любом городе, нет проблем с этим. Принял ледяной душ — подотпустило, налил виски со льдом, сел в любимое кресло в гостиной, и снова стал думать о ней, это уже напоминает французскую карусель: заново и заново, по кругу. Смесь просто взрывоопасная: хочется ее и встряхнуть как куклу, чтобы следила за тем, что говорит, делает, и придушить, и обнять, и…,да много этих «И»: она вызывает какой-то бешенный, неконтролируемый гнев, даже страшно становится, и вместе с тем хочу ее, чтобы рядом, чтобы близко, чтобы моя, не навсегда нет, пока оно не уйдет, не затухнет, это чувство — чувство практически осязаемого голода.

Блин, хоть опять в душ. Чтобы отвлечься включил ТВ, пощелкал пультом, нашел какой-то фильм, через пятнадцать минут понял — без толку. Выключил. Спать. Сон наше всё. Проворочался ещё около часа в постели. Завтра утром свяжусь с Николаем Сергеевичем. Не надо из-за наших дрязг увольнять сотрудницу. Это низкая месть. И оставлю эту историю в прошлом. Не надо оно мне. Все неправильно с самого начала, нет времени на этот блуд. Или попробовать поговорить с ней? Надо понять, что за хрень произошла, не могла же она не почувствовать? Отвечала на поцелуй с дикой страстью, я чувствовал это, и отрицать бессмысленно. Видно, у нее так же как и у меня напрочь снесло крышу, пали барьеры, и если бы это было другое место, и нам бы никто не помешал… А, вдруг, поговорив, мы найдем, общий язык, чем черт не шутит? Может, на ночку уговоримся, и снимет напряжение? Чего ж такой страсти в пустую пропадать? Ну да, с ней найдешь общий язык, — усмехнулся про себя Алекс.

С этими мыслями он провалился в спасительный, но, отнюдь, неспокойный сон. Ему снилась она и далеко не в праведных беседах во сне проводили они время.

Подскочил раньше будильника, весь в поту. Помнил мельчайшую деталь сна. Вот это да! Так и остановку сердца можно заработать. Чтоб ее… Срочно принять холодный душ, затем кофе, и в офис к Николаю Сергеевичу — надо договориться о встрече, предотвратить ошибку. О таких вещах нужно объяснять лично, тет-а-тет.

Но важный звонок сбил мои планы на прочь. Разница во времени с Австралией диктовала свои условия. Пришлось потратить два часа на переговоры. После чего, наконец-то, смог вырваться.

— Как? Как уволилась? Когда успела? — недоуменно вопрошал я директора. — Суббота же.

— Мы по субботам работаем в дежурном режиме, так что сегодня утром принесла заявление, отдел кадров его подписал. Не было причин отказывать ей в этом, — как будто оправдывался Николай Сергеевич.

— А отработка две недели? По закону обязана, — вопросительно поднял бровь я.

— Она не брала отпуска в этом году, а он ей полагается. Вот в счет отпуска и учли. Да, что произошло? Может, я помогу чем-то? Вы только скажите. Чем, что называется, смогу, — вопросительно смотрел на меня Николай Сергеевич.

— Да, можете. Скиньте мне, пожалуйста, её телефон и адрес проживания. И это между нами. Надеюсь, объяснять не надо? — пристально посмотрел ему в глаза.

— Безусловно. Через пятнадцать минут все скину, мистер Адамиди, — спокойно ответил генеральный директор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Я выбежала из ресторана, не разбирая ничего вокруг: кто я, куда бегу. Забыла взять накидку в гардеробе, да и фиг с ним, быстрее отсюда, спрятаться, переварить, не сгореть со стыда, понять, хоть что-то понять. Я — он. Что это, черт побери, было? Что это ТАКОЕ было? Добежала до угла дома, завернула. Включила телефон, тот стоял на беззвучном — одиннадцать пропущенных от Марбеллы, плюс сообщения, да фиг с ними. Поймать машину, быстро. Спасибо, хоть тут мне повезло — тут же остановила попутку, назвала адрес. Как доехала не помню, не следила за дорогой. И вот я дома. Зашла, да так и опустилась на пуфик в коридоре. Некоторое время приходила в себя. Блин, валерьянки что ли накапать? Сколько просидела так — не знаю. Звонок в дверь. Я затихла. Не уж-то он? Блин. На паранойю смахивает уже. Откуда ему знать, где я живу?

— Сонь, открывай, — донесся голос Марбеллы, подкрепляемый трелью звонка.

Нехотя открыла дверь. Честно? Ну никого видеть не хотела. Сама в себе хотела разобраться. Но это ж Маринка, моя Маринка.

— Сонька, ты в порядке? — внимательно меня оглядывая, протискиваясь между мной и дверью внутрь квартирки, спросила она. — Я вот тут твою накидку прихватила, а то ускакала прям, как золушка с бала, разбрасывая вещи, — усмехнулась Маринка.

— Спасибо Мариш, — устало произнесла я. — Проходи, чайник сейчас поставлю, только сниму наряд — устала от него.

Быстренько переодевшись в свою любимую футболку с котом, почувствовала себя намного лучше. В душ бы еще, но это позже.

Маришка все это время спокойно ждала начала рассказа. Хотя зная ее нетерпеливость и импульсивность, это ей, ох, как нелегко дается.

Разлила чай по чашкам, достала печенюшки и уселась за стол, готовая к допросу.

Но Маринка, молча отхлебнула чай, откусила печенюшку и стала задумчиво ее жевать.

— Эммм… ты что, меня даже ни о чем не спросишь? — несколько удивленно спросила я.

— Нет, — состроив покер фейс, продолжала жевать печенье подруга. — Я просто так заехала узнать как ты, сейчас чайку попью и домой отчалю.

— Филиппова, ты прикалываешься?

— Елизарова, конечно же я с ума схожу от любопытства! И конечно же я охреневаю от того, что произошло. Ты хоть понимаешь, что было после того, как ты стремительно выбежала из зала? Народ офигел от масштаба бедствия. Те, кто непосредственно все слышал, стали передавать из уст в уста тем, кто не успел на это представление. Генеральный рвал и метал. А этот осел, друг Адамиди, вообще неадекват, стал мне рот затыкать. В общем, поцапались с этим индюком. Вовремя закрыл пасть, а то ушел бы с оборванным ухом, павлин недоделанный! — вещала Маринка на повышенных тонах, и чем ближе к концу подходила ее речь, тем более агрессивно звучал ее голос. — Не, ну ты представляешь? Этот отморозок сказал: «Каких еще подруг можно ожидать от этой шизанутой». А потом посоветовал нам с тобой пить новопассит и съездить в Карловы Вары, попить водички. Доктор недоделанный. И все это громко, как будто я в километре от него стою. Актер грёбанный! — продолжала кипятиться подруга.

— Слушай, у тебя покрепче чего нет? прям тряхомудит…уфффф, — Марбелла была похожа на воинственную, маленькую, рыжую амазонку: глаза блестят от бури, которую она пыталась сдержать, а рыжие кудряшки смешно подрагивают. Ей еще лук, стрелы и копье выдать, и была бы полная картина.

— Есть Мартини немного, осталось после празднования восьмого марта. Будешь? — предложила я.

— Давай, — с оптимизмом откликнулась она.

Поменяв чай на мартини, Маринка продолжила:

— Ну с этим имбецилом все понятно. Когда и как ты успела сцепиться так круто с Адамиди? Ваш круг общения полярно разный. Или я что-то пропустила и ты входишь в подпольный клуб миллионеров?

— Не смеши меня, каких еще миллионеров. Тут от получки до получки, — хмыкнула я, отпивая свое мартини. — Помнишь в воскресенье с тобой в ресторан ходили? Ну, когда еще моя машина сломалась, и на меня практически наехали на машине два мужика, а мы с ними разругались. Помнишь, я тебе рассказывала? — допытывалась я.

— Да помню, помню конечно! Не склеротик я, чай. И к тому же ты на утро тогда на работу опоздала. Погоди…только не говори мне, что… — выпучила глаза подруга, — да лаааадно…ты шутишь? Такое бывает? — засмеялась она.

— Угу. Это был он и его ржущий друг, — удрученно подтвердила я.

— Еппа ма! Сонь, да это ж идея к роману или к сериалу. Крутяк, — потирая ручки, принимая удобную позу для долгого слушания, воззрилась подруга. — Ну и? — глаза блестели нездоровым азартом.

— Марбелл, ну что "НУ"? Сама все видела. Ничего, блин, хорошего. Осталась, судя по всему, без работы. Придеться заявление на увольнение писать по собственному, иначе Сергеич это сделает за меня, а мне статья увольнения «по причине» не нужна. Вообщем, перед тобой официальная безработная, — горько усмехнулась я, мысленно прощаясь со своей новой квартирой, которую хотела взять в рассрочку. — Еще хорошо, если быстро удасться найти работу, чтобы по миру не пойти.

Я жила в небольшой съемной квартире. Не сказать, чтобы я жестко себя ущемляла и экономила на всем подряд, но потихоньку откладывала деньги. Что хорошо было в компании «Адамиди», так это то, что по прошествии трех лет работы, компания предоставляла сотрудникам беспроцентную рассрочку при наличии десяти процентов первоначального взноса от стоимости квартиры. Чем я и хотела воспользоваться в ближайшее время, а теперь… Что уж говорить, что есть, то есть. И угораздило же меня оказаться на той дороге, в тот вечер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да ладно. Погоди ты хандрить. Завтра вместе пойдем к генеральному, может обойдется, скажем так и так, что это был нерабочий момент, и, что ты понятия не имела кто это такой. Что готова извиниться, и…..

— Нет, нет и нет! — в гневе прикрикнула я.

— Да ладно тебе, мать, можно и прогнуться, если дело касается работы. Ему то что, он в самолет прыгнет завтра и будь таков. И не вспомнит о Соне Елизаровой. А Соне Елизаровой еще жизнь свою строить. А компания хорошая, «плюшки» всякие…

— Нет! — перебила я ее.

Маринка прищурилась и внимательно посмотрела на меня.

— Ты что-то недоговариваешь, дорогая, — произнесла она, внимательно следя за моей реакцией.

Я молчала, кусала губы и думала стоит ли говорить, но в конце концов мы подруги, в огонь и в воду вместе.

— Хорошо, — сдалась я. — Сегодня в ресторане, когда я вышла из зала, он догнал меня. В общем… в общем я сама не поняла, как это получилось… Мы поцеловались. А потом, он назвал меня персоналом, прислугой и что-то еще сказал, я даже не запомнила — не то состояние было. Ну я и залепила ему пощечину, и…

— Что ты сделала? — воскликнула подруга, подливая еще мартини себе и мне.

— Ну да… — печально кивнула головой я, сейчас понимая, что это все было какой-то дуростью. Но такой странно-сладкой, пугающей и одновременно влекущей. Дурость, от которой не хочется избавляться, а хочется еще и еще, и еще не много или много…

— Мда, матушка, крута ты на расправу. И, что теперь? — надкусывая кусочек конфеты, спросила Маринка.

— Не знаю Марин, завтра уволюсь, ну а там, посмотрим. Сама понимаешь, я не смогу работать в этом коллективе. Не теперь. Тем более, я у всех на глазах оскорбила главного по тарелочкам, после такого скандала хорошо, если рекомендации приличные получу и смогу устроится хоть куда-то, — отрешенно сказала я. — И это, если наши не вынесут сор из избы, сама знаешь мир туризма — маленький мир, все друг друга знают.

— Так, Сонь, утро вечера мудренее, — сказала, поднимаясь со стула, подруга. — Завтра подумаем обо всем, я пошла, а ты давай в душ и спать. Завтра созвон и покумекаем.

Проводила до двери и на прощание крепко обняла Марбеллу, всё-таки какая она у меня няшная. Всегда успокоит и подбодрит.

Заснуть не могла долго, а всё эти глаза прожигающие и хриплое прерывистое дыхание, и, как целует и ниже, ниже, и стон… я вскочила на кровати вся в поту от…о, боже…собственного стона? Обалдеть! Посмотрела на часы, до звонка будильника еще час. Но смысла ложиться не было. Уныло поплелась в душ. Сегодня меня ждут не самые великие и приятные дела: увольнение — надо подготовиться. На казнь, так с музыкой, — невесело улыбнулась я. Мда… года, десятелетия, века проходят, но одно остается неизменным: женщины идут на плаху из-за мужчин, и не важно, кто истинный виновник ситуации.

***

Сам не понял зачем поехал по адресу Софьи, который мне сбросил Николай Сергеевич. Звонить не стал. Не будет она разговаривать. Да и честно? Сам толком не понимал, что хочу сказать или сделать. Знал, что хочу увидеть, ну а там…там, как решится. Дом — старенькая хрущевка, райончик так себе, мой БМВ тут смотрится, как седло на корове, неприметной машинку не назовешь. Почти час простоял под окнами, раздумывая и решая, подняться или нет в ее квартиру. Может, она сама выйдет, тогда легче, тогда судьба. С ума сойти, предприниматель, бизнесмен рассчитывает на судьбу? Кому скажи — уповаю на судьбу — новость для первых полос СМИ. Ну поднимусь и, что я ей скажу? Возвращайся, забудем, ты очень ценный кадр, и компания не намерена тебя терять? Смешно! Ни такого и высокого ранга эта птичка. Да и выслуга у нее всего три года. Да и сделать это может генеральный, а не я. Постоял еще немного, не зная, что делать. И разозлился от своей неопределенности, какой-то беспомощности. К черту! Пошло оно все на хрен! Уезжаю. Надо переключиться. И срочно. Работа мне в помощь. Погрузиться в дела и забыть и эту странную девушку, и дорогу, и странную реакцию своего тела, и самое неприятное мозга. Но почему, твою же ж, так жмёт в груди, что не увижу больше? Все! Хватит! Как подросток при гормональном всплеске.

Достал телефон, набрал приятеля:

— Олег, здорово! Слушай, а давай в следующие выходные отвальную замутим, — предложил я. — Улетаю в Нью-Йорк. На неделе решаю все дела и отчаливаю. Когда вернусь, сам понимаешь, не знаю.

Еще со студенческих времен повелось, перед моими отъездами, которые планировали быть затяжными, мы устраивали отвальные. На деле просто вечеринка с хорошей компанией, музыкой и напитками.

— О, супер! Давай! — поддержал Олег. — У меня на даче, да? Погода шепчет. Все как полагается: шашлыки, баня, компания. В пятницу. Как тебе?

— Отлично! — ответил я. Никаких шашлыков и компании, если честно, мне не хотелось, но какого…Что происходит? Теперь еще осталось в монахи записаться. — Сможешь организовать все?

— Обижаеееешь! Считай, что все уже сделано! — совсем не обиженно отрапортовал Олег.

До дачи Олега добираться не очень далеко, но все же чуть больше часа, если без пробок, потратить придется. Это, если не заблудиться и знать после съезда с трассы все эти повороты, тропинки и прочие опознавательные знаки. Но оно того стоит. Природа, тишина, озеро, баня — то что нужно для релакса.

Дом Олег решил отстроить несколько лет назад. Его пригласил на дачу к себе партнер по случаю удачной сделки немного отметить. Ну и это «немного» вылилось в бурные три дня отмечания. И, судя по всему, оставило неизгладимый след в душе Олежика, кстати он ненавидел, когда его так называли, чем я изредка пользовался, выводя его из себя.

Вернувшись с чудо-попойки, он решили свить гнездо на природе. Откровенно, получилось очень удачно, если бы я больше времени проводил в России, наверное, тоже отстроил или приобрел бы нечто подобное. Ну а пока, мне хватало и его дачи.

Ландшафт был продуман до мельчайших деталей: тропинки, деревья, был даже теннисный корт. Сам дом трехэтажный. Олег, иногда любил приглашать к себе большие компании, и исходя из этого в доме было решено сделать не менее шести спален. Помимо этого зал, бильярдная, кухня и прочие бытовые комнаты, ну и отдельно отстроенная русская баня по всем правилам банного строительства с бассейном, с турецкой парной, спальней и дополнительными комнатами. Что-что, а баню мы уважали. А пристроенная веранда была нашим самым любимым местом времяпрепровождения летними вечерами, вне шумных компаний. Его дизайнер постарался на славу. Смог гармонично в своем проекте совместить классику деревенского загородного строительства и современные веяния.