Глава 5

Амелика.

— Я с ним переспала — вот такой возглас разбудил глубоко беременную меня.

— С кем? С Марком? — я ещё видимо не проснулась, но новость такая заставила.

— Акстись, конечно нет, с Критом!

— Ты переспала с Критом?

— Да! О господи, Лика, что мне делать? — мы уже давно были на своей девчачьей волне. Без «вы и госпожи».

— Как это могло произойти? — Дальше Роза взахлёб рассказала о домогательствах мужчины.

— Он напыщенней индюк! — закончила она, говорила очень эмоционально, глаза горят, зародилось подозрение.

— Но он тебе нравится?

— Он только одного от меня и хотел. Какой нравится?

— Ну вот и посмотришь, как себя поведёт. Я думаю, не так как ты все представила. Мне нравится Крит.

— Мне тоже он нравится, это самое страшное.

— Я поговорю с ним.

— О, Амилика, не надо. Стыд то какой!

— Ага, как зажиматься с ним не стыд, а сейчас стыд?

— Мы не зажимались. Мы гуляли вместе. Ушли в пшеничные поля. А там красиво так. Золото пшеницы его янтарные глаза оттеняло. Волосы длинные светлые руки сами перебирали. Красивый он очень.

А через две недели беременной оказалась не я одна.

Мужу ничего пока не сообщали. Я решила для начала сама поговорить с Критом. Роза наотрез новость горе-папаше сообщать отказалась. Ревела в три ручья. Хотя я говорила ей, что это вредно для ребёнка.

Крит уехал на границу земель решать какие-то вопросы. Я ждала его возвращения.

Тем не менее такие события в жизни моей подруги отвлекали меня от грустных мыслей.

Муж как с цепи сорвался. Требовал меня все время. Несколько раз даже сил к себе уйти не было, засыпала в его спальне. Благо кровать огромная и даже с огромным животом было комфортно. Правда в такие ночи он постоянно обнимал и касался меня во сне. Даже бубнил что-то. Все это вызывало во мне непонятные двоякие чувства. Особенно его признание в любви.

Марк вообще ходил довольный как слон.

Постоянно трогал живот, разговаривал с ним. Мне от этого было не по себе. Хотя это хорошо, что у ребёнка будет такой любящий отец. Раз мать такая непутевая.

Я старалась не позиционировать себя как мать для этого дитя. Я просто сосуд, который вынашивает возможно будущего главу правления.

Крит вернулся, об этом мне сказал Марк, я решила в честь возвращения друга семьи приготовить праздничный ужин, передала через мужа приглашение. Очень надеюсь нам удасться поговорить наедине. Учитывая, что Марк от меня не отходит, это проблематично будет.

Крит пришёл пол-седьмого.

— Добрый вечер, госпожа — он глазами искал Розу. Понятно, она же обычно всегда при мне. А сегодня спряталась в комнате своей.

— Добрый. Крит, сколько раз говорить, чтобы ты звал меня по имени. Та, которую ты ищешь глазами, не придёт. А мне надо серьезно поговорить с тобой. Пойдём в кабинет, пока муж не вернулся — мужчина удивился, но послушно пошёл за мной.

— Что случилось, Амелика? Что-то с Розой? — он обеспокоен. Это хороший знак. Видимо девушка ему не безразлична.

— С Розой все отлично. Что у тебя с ней? — разговаривала я строго. Нечего мою подружку обижать.

— Любовь? — предположил он.

— Ты шутишь или серьезно? Не пойму.

— У меня первый раз в жизни такое. Я в отъезде только о ней и думал. Никогда ни по кому не скучал. Только Марку не говори. Он против.

— В таком формате как у вас, я тоже против, Крит! Она дорогой мне человек. Ты не думаешь, что причиняешь ей боль, таким своим отношением?

— Каким отношением? Я самым лучшим образом к ней отношусь. Что она тебе сказала?

— Она мне сказала, что у вас интимные отношения. Вне брака это недопустимо. Это позиция моя. Думаю Марк со мной в этом вопросе будет солидарен. По крайней мере в отношении Розы. Если кидаешься такими словами как любовь, то и неси ответственность за девушку. Женись. Чтобы все по нормальному. Семья… Дети — добавила я, смотрю за реакцией.

— Я и сам думал об этом, ну в смысле про замуж ее позвать. Подумаешь, немного не успел. Все так произошло неожиданно, потом командировка эта. Я не планировал оставлять ее в любовницах. Я понимаю, что это не для неё. Но и детей пока не планировал. Так что ты не гони так вперёд, накаркаешь — мне аж смешно стало.

— Детей не «накаркивают», а делают другим вполне известным способом. И вы этот способ успешно опробовали. Так успешно, что детей не избежать.

— В смысле? Уже? — челюсть его отвалилась.

— Уже, Крит, уже. Так что идёшь в ее комнату сейчас и объясняешься с ней. И чтобы ее слез я больше не видела.

— Подожди, дай в себя приду. Вот это новости. Как нас так угораздило?

— Марк мне как-то сказал, что если люди подходят друг другу, то получается с первого раза.

Ошарашенный, он вышел из кабинета и пошёл в сторону ее комнаты. Я слышала, как он постучал. Хотелось, конечно, подслушать. Но Роза сама мне все расскажет вечером. У нас секретов нет.

Беременность выматывала меня физически. Живот очень большой. Знахарка говорит, что плод крупный, роды будут тяжёлыми. Утешила, блин. Хотелось спать. Но ужин же.

— Здравствуй, дорогая, а где Крит?

— Предложение делает — хмыкнула я. Марк прибавил глаза.

— Какое? Кому?

— Руки и сердца очевидно. Розе — Марк удивился ещё больше.

— У кого-то хорошее настроение? Шутишь?

— Совсем не шучу. Пришёл сегодня ко мне. Говорит люблю, ее могу, свататься пришёл к ненаглядной Розе. Господин, говорит, против. Так что прошу у госпожи. Я благословила. Вот и сказке конец — настроение сегодня действительно было хорошим. Я рада за Розу.

— А как же ты сейчас без неё?

— Почему без неё? Помощницу, конечно, новую искать придётся. А Розу я уже давно воспринимаю как подругу, а не прислугу. Жить же они будут в резиденции. Соседи считай. В гости друг к другу ходить будем. Даже хорошо, что так. А то мне уже неудобно было указания давать ей.

Ужинали мы вдвоём. Марк молчал, поражённый последними новостями. Это он ещё про интересное положение Розы не знает.

Вечером прибежала Роза. Сидит, светится от счастья. Молчит. Но так и видно, как поделиться хочет.

— Говори уже.

— Он предложение мне сделал! Представляешь? Я сначала подумала, что это ты заставила. Но потом он в любви признался. Представляешь, я тоже госпожой стану! Мне вообще не верится! — потоком лилась из неё информация. Ну хоть у кого-то все хорошо. Я обняла подругу.

Про день родов рассказывать не буду, это сплошной нескончаемый кошмар. Как я буду рожать второго ребёнка? Я уже почти отключилась, когда наконец услышала плач. Потом потеряла сознание.

Очнулась в лазарете. Болело все. Ощущала себя ужасно не только физически, но и морально. Никого видеть не хочу. Ребёнка видеть не хочу. Мне нельзя привязываться к нему. Да и не чувствую ничего к нему. От этого ещё тошнее. Я ужасный человек. Моральный урод. Бедный малыш, будет расти без материнской любви. Почему все сложилось именно так? Кто виноват?

Приходили знахари, проводили какие-то манипуляции. Я ни с кем не разговаривала. Потом пришёл Марк, с ребёнком на руках. Я отвернулась.

— Милая, я принёс малыша. Познакомься с мамой, сыночек — лепетал он.

— Марк, роды были тяжёлыми. У меня все болит. Унеси.

— Но его надо покормить…

— У меня нет молока. Найди кормилицу. Я хочу спать. Уйди.

Примерно такие диалоги были ежедневно. Марк пытался до меня достучаться. А я уходила в ещё больше в себя. Срывалась на него. Почти перестала есть.

Мне хотелось умереть. Лягу в землю рядом с Эриком. И все закончился. Я больше не буду испытывать душевную боль.

Я корила себя за свой чудовищный план, за рождённого ребёнка, за то, что не люблю его. С каждым днём мне становилось все хуже. Потом снова пришёл Марк, слава богу без ребёнка.

— Лика, я беспокоюсь за тебя. Знахари местные не знают чем помочь тебе. Я ощущаю, как из тебя вытекает жизнь. Родная моя, я не дам тебе умереть.

— Ты разрушил мою жизнь, а сейчас не даёшь спокойно умереть. За что ты так со мной? — голос мой был слабым, я уже несколько дней не ела и не вставала.

— Ты все ещё не простила меня? — он ошарашен. А чего он ожидал?

— Я никогда не прощу. Ненавижу.

После этих слов я потеряла сознание, мне показалось, что я умерла. Мелькнула мысль, что умереть с такими словами по отношению к Марку слишком жестоко. По сути, его единственной ошибкой было влюбиться в меня.

Пришла в себя в незнакомом месте. Рядом со мной в кресле сидела девушка. Она дремала. Молоденькая. Через чур бледная блондинка. Черты лица миловидные.

Она открыла глаза — чёрные. Вот это контраст, даже жутко стало.

— Где я?

— В столице северных земель, госпожа — что я здесь делаю? Вообще никогда здесь не была. Теперь понятна бледность девушки. На северных землях солнца нет — здесь у нас лучший госпиталь. Вас привезли без сознания. Мы выхаживаем вас уже три недели.

— Я три недели была без сознания?

— Да, госпожа. Я очень рада, что вы пришли в себя. Меня нанял ваш муж, меня зовут Марши.

— А где он сам?

— Он не отходил от вас неделю. А потом что-то случилось на ваших землях, как я поняла военный конфликт. Он вынужден был уехать. Я позову целителя? — надо же здесь целители, не знахари как у нас.

— Зови — пришёл старик в белом непонятном одеянии.

— Как чувствуете себя, леди Амелика? — непривычное обращение. Как далеко от дома эти северные земли вообще?

— Гораздо лучше, чем до того, как отключилась.

— Мы даём вам сильные лекарства. Они помогают. Совсем скоро вы встанете на ноги.

— Какая у меня болезнь?

— Депрессия.

— Депрессия? Вы серьезно? Я чуть не умерла.

— Это очень коварная болезнь. Сильная и длительная она вытягивает силы из человека, а следом и желание жить, в следствие чего многие внутренние процессы организма начинают сбоить. Это почти необратимый процесс, знахари не способны его остановить. Вас привезли к нам вовремя.

— У меня могут быть ещё дети? — спрашивая это, я уже, конечно, и не думала о том, чтобы вернуться к своему плану. Ещё один раз пройти через это ни морально ни физически я не готова, но ответ казался важным. Просто быть в курсе, да или нет.

— Да. Через месяц мы вернём ваше здоровье в состояние, каким оно было до беременности.

В течение месяца ничего интересного не происходило. Каждый день был похож один на другой. Марши старалась скрасить наш досуг разговорами. Много рассказывала о северных землях. Для меня было удивительно узнать, что женщины здесь работали, даже будучи замужем. Сама Марши тоже была замужем. Кроме того, браки почти все были «договорные», то есть не по любви. Эта участь коснулась и моей помощницы. Наверно поэтому чаще всего она была потухшей и грустной.

От Марка вестей не было. Здоровье мое улучшалось. Я скучала по дому. Причём по дому Марка! Видимо так привыкла. Хотела вернуться в свои апартаменты. Скучала по Розе. Как она там? Уже поди замуж вышла. В какой-то степени скучала и по Марку.

Так как я не видела лицо рождённого мной ребёнка, то он представлялся мне как кто-то эфемерный, поэтому скучать по нему я не могла.

У меня где-то там дома есть сын. Которого я никогда не видела, не держала на руках. Равнодушие в душе сменилось на что-то похожее на тоску. Сердце подсказывало, что это все таки мой ребёнок и я ему нужна.

— Госпожа, завтра вас выписывают — Марши единственная здесь, кто обращался ко мне привычно «госпожа», а не «леди». Наверно так наказал Марк.

— Интересно, как я буду добираться домой? От мужа нет вестей.

— Как нет вестей? Он регулярно пишет целителю — что? А я почему не знаю?

— Как так? Позови целителя, пожалуйста — девушка ушла, а я недоумевала. За месяц как я в сознании ни одной строчки мне! Я думала он там на войне. А тот спокойно переписывается с целителем. Марши привела мужчину.

— Добрый день. Марши сказала мне, что вам писал мой муж, почему вы не говорили мне?

— Ваш муж каждые три дня справляется о вашем здоровье, леди Амелика, но он также просил меня не говорить вам об этом — что происходит вообще?

— Ну теперь я в курсе, спасибо Марши. Так что он пишет? Военная компания закончилось? Он за мной завтра приедет?

— Завтра вас заберёт его друг Крит. Сам он не может — хорошие новости, узнаю все от Крита. Целитель ушёл. А ко мне обратилась служанка.

— Госпожа, я могу вас попросить? — она выглядела ещё бледнее, видно, что волнуется.

— Конечно, что случилось, Марши? На тебе лица нет.

— Госпожа, заберите меня с собой на вашу родину, молю — казалось, она сейчас расплачется.

— Так ты же замужем — удивилась я. Марши мне нравилась и полностью устраивала. Но я даже не рассматривала такой возможности.

— Так в том и дело. Мы с мужем плохо живем. Он любит выпить, у него другие женщины, ещё немного, и не удивлюсь, что руку на меня начнёт поднимать.

— Ты никогда не говорила! — изумилась я. Каков подлец. Я ещё на своего мужа грешу, что плохой.

— Я не привыкла жаловаться, но сейчас увидела свой единственный шанс сбежать. Развод он мне никогда не даст — она смотрела на меня с такой надеждой. Даже если бы мне дома не нужна была бы помощница, все равно бы забрала.

— Конечно, поедешь со мной. Хорошо, что сказала — девушка кинулась мне в объятия. Потом опомнилась.

— Ой простите, госпожа — я рассмеялась.

— Ничего страшного, давно меня никто не обнимал. Я привыкла к тебе за этот месяц. Если бы не ты, я была бы совсем одна. Даже муж мне не писал. А дома хорошо. Тебе там понравится.

На следующий день приехал Крит. Как я рада его видеть. Хоть одно знакомое лицо.

— Прекрасно выглядишь, Амелика, как будто не умирала пару месяцев назад. Привет — он по дружески поцеловал меня в щеку.

— Привет, Крит. Спасибо целителям. Это Марши, моя помощница, она едет с нами.

Мы расположились в вагоне поезда, в отдельном купе, которое занимало половину вагона. Две спальни и гостиная, совмещённая с кухонной зоной, санузел. Удобно. Я никогда на поездах не ездила. С таким комфортом можно путешествовать долго.

— Я могу расположиться в гостиной. Девушки, занимайте спальни.

— А сколько нам ехать, Крит?

— Трое суток.

— Ого! А как меня везли так долго без сознания?

— Марк поддерживал в тебе жизнь с помощью энергии. Через пальцы — я вытаращила глаза.

— Это как?

— Ты не знала, не чувствовала никогда покалывания в пальцах? — а я вспомнила, наша первая ночь с Марком.

— Один раз. А что это за явление?

— Я точно не знаю, я не такой особенный как Марк. У нас с Розой такого нет.

— Рассказывай давай, как у вас? — мужчина улыбнулся. Когда он улыбался, шрам на его щеке слегка искривлялся и становился похожим на молнию.

— У нас все отлично. Роза очень хотела, чтобы ты поправилась и присутствовала на свадьбе. Но не понятно было, на сколько все растянется, так что поженились мы сразу, как только узнали, что ты пришла в себя. Дольше ждать, извини, не могли, опасались, что живот будет виден.

— Главное, что у вас все хорошо. А как Марк? Почему не он забирает меня?

— Знаешь, его твоя болезнь очень подкосила, он замкнулся в себе. Мы почти не видимся. У меня жена. А он все свободное время с ребёнком. В доме дяди. Ты спрашиваешь про всех, но не про сына, почему? — и что ответить? И странно, почему в доме дяди?

— Не знаю, я ведь можно сказать, почти не видела его, не в полной мере пока ощущаю себя матерью — оправдалась я.

Дорога давалась легко в таких комфортных условиях, пейзажи менялись за окном. Но очень хотелось домой.

На третий день поздно вечером мы прибыли. Марк не встречал нас и на станции. Ощущения были странными. Предчувствия не радужными.

Крит проводил нас до нашего дома в резиденции. И убежал к молодой супруге.

Дом встретил тишиной. Вышел Бернард.

— Госпожа, вы вернулись, добро пожаловать.

— Добрый вечер, а где господин? Время ужина.

— Господин последнее время не ужинает дома. И приходит не всегда. Если вы пожелаете, мы накроем, все готово.

— Да, подавайте.

Я ужинала в одиночестве. Кусок в горло не лез. Марк где-то пропадает. Почему они живут не дома, а у дяди? Что происходит вообще?

После, Марши приготовила мне ванну. Вода немного расслабила меня.

Я слышала, как приехал Марк. Но ко мне он не зашёл, хоть, скорее всего, и видел, что свет в комнатах горит. Видимо, он не ждал моего возвращения… Как мы дальше будем жить?

Утром, спустившись к завтраку, я обнаружила его за столом. Он уже заканчивал трапезу.

— Доброе утро, Марк — он глянул на меня из под бровей, по виду как будто постарел.

— Не нужно делать вид, что все хорошо, Амелика. Если бы был возможен развод, я бы тебе его дал. Однако, в существующих обстоятельствах нам придётся как-то терпеть друг друга. Я предлагаю минимизировать контакт.

Он огорошил меня. Я никогда не была хорошей женой, но что стало триггером для такого изменения в его отношении? От люблю до терпеть. То, что так отнеслась к ребёнку? Его кровиночке. Или то, что сказала «ненавижу»? Он встал из-за стола и быстро ретировался.

Через месяц, за который мы пересекались два раза, и даже не здоровались, Марк стал главой правления.