Глава 34
Догоняя беглянку, думал, стоит где-то на дороге с пустым баком, мерзнет. Чуть не пролетел поворот на дачи, но заметил, что ворота нараспашку. Прокатившись по узким улицам, нашел ее очаровательную круглую попу, торчащую из багажника, чуть челюстью не посигналил от этой картинки! Хорошо хоть платье длинное, если было бы короткое, как в клубе, при таком наклоне разглядел бы и трусики, тогда точно бы членом в руле застрял.
Как же я соскучился! Еще в доме Сумарокова весь кайфушками покрылся, стоя за ее спиной и вдыхая аромат моей Малинки. Болтает по телефону, номер которого Костя мне так и не дал.
— Да, Ален! Завтра как раз все приедут, оцените мои новые баннеры на рекламу, они уже висят на даче. Будет у нас фокус-группа подшофе!
Я терпеливо ждал, по разговору догадавшись, что Санька выбрала этот дом, чтобы отметить день рождения, и приехала заранее, подготовиться. А я помогу!
— Помочь? — сразу спросил у нее, как только ее болтливая собеседница отключилась.
Как только она повернулась и наконец посмотрела мне в глаза, весь мир рухнул вокруг. Ни хрена больше не вижу, только ее. Девочка моя, такая красивая и такая холодная снова, смотрит равнодушно-голубыми льдинками. Опять не ждет.
Спросив номер, я, конечно, ожидал, что пошлет, но не так же! Сама же ласково коснулась, недвусмысленно скользя по груди и ниже к животу. Я уже навис над ней, глядя в распахнутые глаза, и лапы потянул, когда она опустила ладонь и, сжимая моментально тяжелеющий член в руке, прошептала мне в губы, как любил дразнить ее я, едва касаясь их своими:
— Нет, малой, тебе я номер не дам!
Что? Я малой? Или он? Покосился я на оттопырившуюся ширинку. Не понял! Пока я затупил, Санечка, уже дернув бровью, отстранилась и пошла к дому, я только голову в ее сторону и смог повернуть, глядя вслед. Стервочка моя, подразнить меня решила и свалить?
— Эй, Волк! Ты помочь хотел? Торт из багажника в дом занеси! — крикнула с крыльца Саша.
Она остановилась на середине, поставив одну ногу на ступень выше, и у меня точно слюни потекли. Оказывается, на этом длинном безобразии, что платьем называется, боковой разрез почти до самых бантиков на трусиках! Стройная ножка в чулках и лямки подвязок заставили меня судорожно сглотнуть! Ах ты ж дерзкая какая! Играть со мной вздумала?
Кажется, коробку я нес, удерживая не только руками. И если торт снизу помнется, то виновата в этом будет именинница!
Весь дом внутри украшен, шары, растяжки и прочая лабуда, но я даже не особо смотрел на все эти детали.
Куда-то кинул торт и как мультяшный герой мелькнул в пространстве, в доли секунды догнав нахалку и прижав к стене, сразу запустив лапу в разрез платья, погладил ножку, пробираясь до кружева. О, да, крошка! Мне нравится!
— Ты все испортил! — протестовала Санька, молотя меня кулачками по плечам.
— Я знаю. Я исправлю, Малинка, обещаю. — Утонув в ее серо-голубых глазах, поймал руки и опустил ее ладошку, заставив почувствовать «малого». Охренеть как меня заводит моя Малинка одним касанием!
Она что-то еще пыталась возразить, но у меня уже не было ни капли желания болтать. Взорвался вулкан, накрывая своим жаром, ее прерывистое дыхание у моих губ сводило с ума, и я буквально вгрызался в сладкие губы.
Завожу руку вместе с ее за спину Малинки, дергая на себя, и поднимаю вторую еще выше, стискивая в ладони круглую задницу, вынуждаю шире раздвинуть ножки, проталкиваясь между бедер.
Истерзал губы, о которых грезил даже наяву, зверел от ее тихого стона, от скользящих по шее пальчиков. Я не знал, как остановить свои, спешащие побывать везде, гладить, сжимать ее всю.
Посторонние мысли мгновенно покидают голову, по позвоночнику несется огненная лава, устремляясь в пах. Хочется сжимать ее до хруста и впиться зубами в ключицу.
На платье вместо молнии целый ряд мелких пуговиц по спине, блядь! Знаю, что убьет меня, но рву его нахрен в стороны, рассыпая ее черные жемчужинки по полу! Стервочка шипит и впивает мне ногти в живот, сдирая с меня рубашку точно так же.
— Хочу тебя! — опережаю ее возмущение и ловлю сладкий стон, вжимая в ее промежность каменный стояк, от которого уже джинсы плавятся.
Запускаю в ее красиво уложенные волосы руку и, путая прическу, оттягиваю голову, впиваясь в бархатистую кожу шеи. Я в хлам пьян от ее вкуса, тащусь от податливости, от развратных пальчиков, нетерпеливо расстегивающих пряжку ремня. В паху печет как в преисподней в ожидании освобождения и ласки нежных рук.
Приспустив джинсы и подцепив пальчиками резинку боксеров, Малинка наконец обхватила озверевший в ожидании член, который распирает так, будто он виагры облопался.
Я знаю, что она уже влажная, горячая, аж пальцы покалывает от желания протолкнуть их в ее трусики, проверить. Немного отстраняюсь — заценить ее вид в чулках и прочей мишуре, и в этот момент понимаю, что девочка-то готовилась заранее! Сучка!
Комплект ее белья или что это за хрень, помимо всяких этих лент, тесемок и ткани, весь в тончайших цепочках, они переливаются, завораживают, манят! Но! Чтобы избавить Малинку от этой с виду хрупкой сетки, надо найти микроскопический потайной замочек на корсете!
Я настолько охренел от сюрприза, что принялся вертеть ее в руках, разглядывая кружевную задницу и сиськи, до которых надо пробираться сквозь оцепление!
— Упс, пупс! Сюрприз! — скалится стерва, проходясь коготками по моей груди и терпению.
— Сладкая, а ты кого наказала? — склоняю голову снова к ее губам. — Я могу кончить и здесь, — скользнув языком по ее губам, проталкиваю язык, яростно наказывая за проделки, трахаю языком ее рот, одновременно опустив руку ей между ног, глажу промежность через тонкую ткань. Мокро и горячо, стервочка! Хочу туда!
— Могу кончить и так, — схватив ее руку, вернул на шалеющего от наших игр «малого», такого уже «малого», что у крошки дрожь по телу пробегает от того, как он пульсирует в ее руке.
— С тобой, Малинка, я даже на футфетиш готов. Твои щиколотки меня тоже дико возбуждают! Скажешь, как расстегнуть?
— Нет! — не стала меня разочаровывать Санечка, и к пуговкам на полу добавились разлетевшиеся звенья цепочек и клочья ее секси-белья. Упс, Крошка!
Подхватываю ее под шикарную задницу, поднимая к себе мою прелесть. Малинки! Мечтал о них днями и ночами! Мозг окончательно дуреет, кубарем летит в пропасть. Втягиваю мою сладость, Малинка дергается, как от удара током, и с губ срывается тихий стон. Черт, меня колотит уже самого от ее отзывчивости, и ее стоны — самое охрененное, что я когда-либо слышал.
Прикусываю твердый сосок, поднимая глаза, ловлю ее поплывший взгляд и понимаю, что мой сейчас такой же сумасшедший. Не отрываю от нее глаз, пока играю и ласкаю языком мои ягодки, и сам готов стонать в голос, слыша, как из зацелованных, припухших губ срываются хриплые стоны.
Целую, кусаю и готов сожрать мою Малинку, изголодался до безумия. Вкус ее кожи как райский нектар, скользит под моим языком словно шелк. Хриплю и чудом не вою, возвращая к себе пухлые губы. Дикая моя, чуть ли не тверк танцует, ерзая на моем члене, растирая по нему свои соки, громко ахает, когда задевает чувствительной точкой, зажмуривая глаза, и я понимаю, что она уже готова кончить, и так сжимаю круглые полушария, толкаясь бедрами, помогаю ей, прижимая к охреневшему от такой несправедливости члену, но я готов еще потерпеть, чтобы посмотреть, как кончает Малинка.
Облако похоти вокруг нас почти осязаемое, Санечка все громче стонет, обводит розовым язычком пересохшие губы и вонзает мне в плечи ногти. Как же она прекрасна! Растрёпанные локоны, розовые щеки, искусанные губы, хрипло стонет, вздрагивая в сладкой судороге. Ничего совершеннее в жизни не видел!
Санечка обмякает в моих руках, но мы, конечно, только начали. Скидываю с себя одежду и шагаю в ближайшую дверь. Закидывая Малинку на диван, смотрю в голубую дымку глаз, сразу вгоняя отработавшего шестом «малого», кажется, хрипло рычал что-то, оголтело вдалбливая ее в диван, сминая в ладонях мой личный десерт. Я и без того уже на грани, а ее «еще, Саш» выстрелом по темечку высекает искры из глаз, кровь закипает в ушах и мощной волной устремляется к члену.
Подминаю ее под себя и начинаю вбиваться до основания, свирепыми толчками выбивая из стервочки вскрики и стоны. Да-а-а, блядь, да-а-а! Чуть не сдох без тебя, Малинка!
Она извивается, в глазах снова туманище непроглядный, рвет в лоскуты мою спину, судорожно царапая ногтями. В голове шумит и чувствую скорое приближение финала, член ломит от напряжения, и я дергаю ее на себя, закидывая ножки за спину и попутно зализывая укусы от груди до губ, скольжу языком.
Хочу кончить так, чтобы кожа к коже. Влажные, горячие и тесно прижатые друг к другу. Насаживаю ее, с силой сжимая ягодицы, извергаюсь в нее с рычащим стоном и снова кусаю, потому что мне мало!
Мы падаем на диван, и я, помня, что должен принести воды, немного еще нежусь в ее объятиях, купаюсь в нежных поцелуях и все-таки иду на кухню. Но по пути замираю в коридоре.
Наглая! Дерзкая! Коварная Малинка! Да она совсем оборзела!
По стенам коридора были развешаны баннеры в масштабах, естественно, производства компании Санечки. То бишь в полный рост! Ответочка за стаканчики мне, значит, заценила все-таки!
На первом был явно распечатанный кадр с камеры в ее офисе. Я помню этот день. Первый раз, когда я ее увидел, и этот момент на фото, где шел за ней в кабинет, залипнув на ее вертящуюся задницу. Вот только на баннере вместо моей головы была голова волка! Черного волка с глазами навылет и отвисшей челюстью!
— Нравится? — раздается голосочек за спиной.
— С этим согласен, — заложив руки за спину и прищурив глаза, устремив их на наблюдающую за мной стервочку, сделал вид, что абсолютно спокоен и ее попа в безопасности.
— А с этим? — невинно хлопая ресничками, махнула пальчиком Санечка на другую стену.
«И с этим», — мысленно кивнул я, снова подбирая слюни.
На фото была Малинка в том самом платье, что и сегодня. Длинное, черное, мерцающее как ночное небо. Ножка на фото выставлена вперед, так что разрез полностью ее обнажал, а на груди у нее пригрелся мультяшный волк. С совершенно осоловевшим взглядом, в глазах кругами серая радужка, и из отвисшей пасти свисал язык. Волк был взъерошенный, дурной совсем, поплыл от прелестей красотки. Честно говоря, очень ржачная картинка, и мне она нравится.
— А еще есть? — подкрадываясь к пятившейся от меня Малинке, спросил я.
— Иди за мной, — хитро улыбнулась Стервочка, ласково поманив пальчиком.
Конечно, иду. Не за картинками, но, так и быть, посмотрю, прежде чем доберусь до тебя, крошка!
— Правда, он милый? — нежно пропела Малинка, ткнув пальчиком в стену. Охренеть!
— Пиздец тебе, Малинка! — рыкнул я, уставившись на растянутый над кроватью баннер.
Мой! Один в один мой черный волк! На картинке был растянут на кровати за лапы, зацеплен наручниками, на шее цепь! Глаза навыкате! Еще бы! В пасти у него кляп! Ярко-красный шарик из БДСМ-игрушек! Шерсть дыбом, и даже брови ему в ужасе приподняли! И он в полосатых трусах!
— Это на новую линейку, завтра гости приедут, выберут вариант для билбордов в Москве, — важно презентовала Александра, мать ее, Борисовна!
— Здорово. А теперь готовься, малинки буду фоткать на стаканы! — выкинув руку, перегородил путь пытающейся улизнуть проказнице.
— С бананом? — обвивая мою шею руками, спросила Санька.
— Да, — успел ответить, вгрызаясь в ее губы, и лишь по одной причине прервал поцелуй. — Жди тут. Я за наручниками!