Глава 61 Юлия

— Я. Тебя. Люблю.

Я. Тебя. Люблю. Янош оглушает своим признанием, я ничего не слышу, кроме этих трех слов, они стучат в моем сердце. Я. Тебя. Люблю.

Я ничего не вижу, кроме губ, которые снова повторяют эти три слова. Обхватываю его лицо ладонями и, не отводя взгляда от горящих синих глаз, целую так нежно, как только умею, только так я могу сейчас выразить себя.

— Заноза! Скажи мне, — хрипло шепчет, едва я отпускаю его губы. — Я хочу знать, что у тебя в голове. Юля!

Прижимаюсь к нему и закрываю глаза. Вдыхаю в себя его запах, его волнение, его нетерпение. Вот, значит, какой ты, Янош Разумовский!

— Я тебе только что сказал, что люблю тебя. Не молчи, Юль, только не молчи.

Напряженную тишину разрывает тревожная трель мобильного. Разумовский шипит что-то нецензурное, вытаскивает телефон из кармана и, не глядя на экран, отключает звук. Сотовый летит на Аленкину кровать.

— Чувствую себя с тобой, как пацан малолетний. Почему ты такая заноза, а, Юль?

— Ты сам меня такую выбрал, клоун. — Прячу счастливую улыбку в вороте его рубашки. — С тебя и спрос. Я люблю тебя, Янош! — Поднимаю глаза и встречаю голодный взгляд. — И тебе нужно было уехать, чтобы я это поняла.

Он довольно улыбается, с лица уходит напряжение, я снова вижу шального, развратного Разумовского.

— Больше никуда не уеду, разве что только с тобой.

Одним движением, я не успеваю ничего сделать, стягивает с меня платье, и оно бесшумно падает на пол.

— Янош! — Инстинктивно прикрываю грудь руками, но он тут же разводит их в стороны.

— Расслабься, Юль. Это же я, твой клоун. И я с тобой…

Его тихий голос заставляет исчезнуть все сомнения: правильно или неправильно, вовремя или нет, что будет потом? Да какая разница! Жизнь — это здесь и сейчас, жизнь — это Янош.

Нетерпеливо стягиваю с него рубашку, кажется, пуговица одна отлетела. Или две? Плевать! Пальцы, наконец, касаются нежной кожи.

— Нравится? — его хриплый голос заставляет вздрогнуть. — Проверишь мою физподготовку?

Надо же, не забыл. Медленно провожу рукой по его прессу, очерчиваю каждый кубик…

Он замирает, а потом подхватывает меня на руки и несет к кровати.

Вытягивается рядом, постель слишком узкая для нас двоих, но это к лучшему. Дрожь бежит по телу, но вовсе не от холода.

Дух захватывает от одной только мысли, что может сейчас случиться. Янош, он так смотрит на меня, что руки сами тянутся к его джинсам. Хочу слиться с ним воедино, чтобы не было больше никаких преград, недомолвок, никакой, к черту, одежды!

Словно не было никогда никого другого у меня, не было у него всех этих девиц. Словно он всегда был только моим. С самого начала.

Прижимаюсь к его твердой груди и закрываю глаза, хочу отдаться ощущениям полностью. Нет никакого смущения, стыда или неловкости. Его горячее дыхание обжигает кожу, запускает в теле реакцию, с которой невозможно совладать, можно лишь подчиниться. Губы оставляют следы везде — на груди, животе, на плечах, на бедрах…

Темный взгляд заставляет верить, что я единственная, самая желанная и что действительно никого больше нет. Кроме меня. Хочу стать еще ближе, слиться воедино, потому что он мой! Только мой.

— Наконец-то! — довольно шепчет в губы, смешивая наше дыхание. — Заноза, ты же мне каждую ночь снишься, и ты там плохая, очень плохая девочка! Покажи мне, какая ты на самом деле.

И я показала…

…Теплые руки ласкают тело, гладят, что-то вырисовывают на коже, нежные губы оставляют дорожки поцелуев на шее и груди. Я не хочу открывать глаза, хочу оставаться в мягкой полудреме, полностью отдавшись на волю победителю.

— Я останусь у тебя до утра, — не спрашивает, а утверждает Янош. — Твоей соседке придется ночевать сегодня в другом месте. И завтра тоже. И послезавтра.

До меня не сразу доходит смысл его слов, я расслаблена и немного устала. И чувствую, что отдыхать мне осталось недолго. В голове уже не первый раз мелькает мысль забить на учебу и не ходить никуда утром. Остаться здесь. С Яношем.

— Соседка? Аленка обычно под утро приходит. — Устраиваюсь поудобнее на его груди. — Но да, наверное, сегодня она сюда не попадет. Но вот завтра… она здесь живет, Янош.

— Предлагаешь мне выкинуть своего соседа из окна? Неплохая идея, потому что каждую ночь я теперь буду спать с тобой.

И по тому, что происходит дальше, я понимаю: Разумовский точно не шутит!

— Почему мы сразу не поняли? — Янош не собирается засыпать, задумчиво гладит мое плечо и продолжает рассуждать. — Я как подумаю, сколько времени мы потеряли… Заноза, его обязательно надо наверстать!

— Конечно! И такое ощущение, что ты намерен это делать именно сейчас.

Провожу пальцем по его спине, кажется, нащупываю свежие царапины, которые буквально только что оставила на его коже. Не испытываю от этого ни малейших угрызений совести. А еще тихо радуюсь, что сейчас уже зима — в открытом сарафане я сама бы завтра на улицу не вышла.

— Конечно, намерен делать. От «я» до «я», Заноза, нам с тобой еще наверстывать и наверстывать.

— Чего? — От удивления окончательно изгоняю из себя сон. — Ты хотел сказать от «а» до «я»?

— Я сказал от «я» до «я». Янош и Юлия. Мы с тобой начинаемся и заканчиваемся на одну и ту же букву — на «я». Обещаю, что путешествие будет очень приятным.