Глава 35. Ее глазами

POV Кнопка

16 часов назад

Электричка мчит меня из Плезира в Париж. Я смотрю в окно на пролетающие мимо пейзажи, закинув ноги на свободное сиденье напротив.

И зачем я это делаю? Зачем прусь на свидание непонятно к кому? Решила год назад, что пора выбираться из ямы, в которую сама себя и засунула. Зарегистрировалась на каком-то сайте знакомств, но дальше переписок так и не решилась ни с кем зайти. Все мужчины такие скучные, неинтересные и однообразные.

После расставания с Себастианом меня не покидает ощущение, что в этом мире нет человека, созданного для меня. На меня обращают внимание мужчины-учителя в школе, мужчины в барах и ресторанах, в которые я иногда хожу на обед или на ужин. Да даже вон тот парень через ряд от меня то и дело бросается взглядами.

Но они все не те. Они все не для меня.

И этот Жерар с сайта знакомств тоже, я чувствую, не для меня. Но уже месяц летних каникул, а я за все это время даже не разговаривала ни с кем вживую. Продавцы в магазинах не в счет. За три года жизни в Плезире я не обзавелась друзьями. А парижские однокурсники рассосались кто куда. Изредка переписываюсь с парой девчонок, на том и все.

Иногда мне снится Себ. Я просыпаюсь ночью в холодном поту и долго думаю, а правильно ли я поступила. Он предпринимал пару попыток меня вернуть, даже обращался за помощью к моему отцу. Но я не могу. Сейчас я четко ощущаю, что Себас тоже не для меня.

Это так странно — знать человека всю жизнь, любить его, а потом в один момент понять, что вы с ним не созданы друг для друга. Просто провели вместе определенный отрезок жизни, а теперь пора каждому идти своей дорогой.

Иногда я смотрю на кольцо, которое мы с Себом выбрали мне в ювелирном магазине после того, как он сделал мне предложение. Я так и не вернула ему его. И чем дольше я смотрю на кольцо в коробочке, тем лучше понимаю: это кольцо не для меня. Оно не мне предназначено.

Я очень часто вспоминаю школу и нас четверых. Я и подумать тогда не могла, что со временем от нашей дружбы останутся руины. Мы настолько крепко дружили, мы настолько сильно дорожили друг другом, а теперь от нашей дружбы осталось лишь пепелище. Флёр умерла, Андре я не видела с выпускного, мы с Себом расстались.

Наша с Себастианом любовь воистину оказалась разрушающей. И все для чего? Для того, чтобы в итоге понять, что мы с ним не созданы друг для друга?

Слишком высокой оказалась цена ошибки быть с ним.

Я захожу в назначенный бар на улице Rue de l'Opera ровно в 15:30. Как мы и договаривались с Жераром.

— Вас ожидают? — тут же подлетает ко мне официант.

— Должен быть столик на имя Жерар.

Парень смотрит в тетрадь.

— Извините, такой брони нет. Могу предложить вам место за барной стойкой.

Меня это слегка удивляет. Он ведь говорил, что будет столик.

— Хорошо, давайте, — соглашаюсь с официантом и иду за ним.

Я сажусь на высокий стул за деревянной стойкой и оглядываюсь по сторонам. Много людей, но Жерара нет. У него много фотографий на сайте знакомств, так что я хорошо запомнила его лицо.

Так проходит час. Я пью уже третий мартини. Жерар не пришел и ничего не пишет.

Только я могу быть такой неудачницей. Впервые за три года после расставания с Себом решила сходить с кем-то на свидание, а парень не пришел. И даже не написал ничего, не предупредил.

Может, он умер? Я на это надеюсь. Это была бы уважительная причина, чтобы не прийти на свидание без предупреждения.

Я стараюсь держаться спокойно, но внутри закипает злость. Даже не знаю, на кого больше: на этого Жерара за то, что так сделал, или на саму себя за то, что поперлась сюда.

За барную стойку через стул от меня опускается какой-то парень. Заказывает виски и тут же приступает внимательно меня рассматривать. Он пялится на меня, как на товар на рынке! Я стараюсь не смотреть в его сторону, но чувствую этот придирчивый, оценивающий взгляд. От него исходит дерзость и уверенность в себе. Как будто я прямо сейчас паду к его ногам, стоит ему только поманить меня пальцем.

Наглый и самоуверенный тип.

Все-таки не выдерживаю и огрызаюсь ему. Слово за слово… Русский турист. Невольно вспоминаю поездку в Санкт-Петербург на третьем курсе Сорбонны. Красивый город. И русская кухня мне понравилась. Этот их борщ… Но погода — дрянь. Вот как в апреле может идти снег???

Внимательно рассматриваю его в ответ. Да он не просто какой-то русский турист. Одет в очень дорогие и модные шмотки. Когда-то я тоже в такие одевалась, вот только потом поняла, что счастья эти тряпки не приносят. Но он явно не понимает этого. Видимо, не было у него в жизни больших потрясений, чтобы дошло: лучше всего жить, как простой человек. Одеваться в обычных магазинах, ездить на общественном транспорте и не выпендриваться.

Как там называют богатых русских? Олигархами? У Робби Уильямса даже песня такая есть. Невольно вспоминаю ее и еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Хорошая песня. Прямо про этого типа через стул от меня.

Спрашивает, как меня зовут. Ответ «Кнопка» его не устраивает. Подавайте ему настоящее имя, видите ли! А я до сих пор ненавижу свое настоящее имя. Мэриэн. Как моя биологическая мать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Какие у тебя планы на эту ночь? — спрашивает.

Ну наглый. Уже в открытую меня клеит.

— Какие бы они ни были, ты в них точно не входишь.

Он ухмыляется.

— А представь, мы могли бы с тобой гулять по ночному городу и разговаривать о разном. Два незнакомца, случайно встретившихся в Париже. У меня задержали рейс, к тебе не пришел на свидание парень, потому что он умер. Романтично! Как в тех книжках, которые ты наверняка читала в большом количестве, раз ты филолог.

Его речь достойна Оскара. Это очень смешно, поэтому я начинаю в голос смеяться, пока в мозгу не срабатывает триггер.

«Два незнакомца, случайно встретившихся в Париже»

Сердце начинает колотиться с бешеной силой. В горле резко пересохло, поэтому я тянусь к бокалу мартини на столе и залпом его выпиваю.

«Два незнакомца, случайно встретившихся в Париже»

— Повтори, что ты сейчас сказал? — поворачиваю к нему голову.

— Эээм, я предложил тебе погулять по Парижу.

— Вдвоем, как два незнакомца, которые случайно встретились?

— Да…

Он явно не понимает, что со мной сейчас происходит. Я смотрю в его лицо и чувствую, как мои глаза наливаются слезами.

Мечта Флёр…

Я должна исполнить ее. Я должна прожить эту ночь за нее.

Достаю из сумочки пару купюр и бросаю их бармену за свой мартини.

— Пойдем, — говорю русскому севшим голосом. — И меня зовут Селеста.

Этой ночью я стану ею. Эту ночь я проживу за нее.

Когда мы выходим из бара, мне стоит больших усилий взять себя в руки. Слезы так и текут по щекам, и русский их видит. Но, к счастью, не лезет с вопросами.

Если честно, у меня ни идеи, что с ним делать этой ночью и куда с ним идти. Он вроде легок в общении, с юмором и даже симпатичный. Ладно, буду импровизировать. И очень надеюсь, что он не попытается меня трахнуть в туалете какого-нибудь бара. Сразу получит от меня по морде.

Мы плывем на кораблике по Сене, рассказывая друг другу о себе. Надо же, он тоже учился в таком интернате, как я. Всего год, правда, но все же. Значит, он из очень богатой семьи. Этим мы с ним похожи.

На самом деле мне почему-то кажется, что мы с ним во многом похожи, хоть на первый взгляд очень разные. Нет, даже не так. Мы с ним очень разные, но при этом у нас есть что-то общее. Пока не понимаю, что именно. Но обязательно пойму.

Он джентльмен. Надо же, за маской наглого типа, который привык к тому, что девушки вешаются ему на шею, на самом деле скрывается очень галантный мужчина. Подает мне руку, пропускает меня вперед. Даже собирался купить мне билет на этот речной трамвай. Но к последнему я пока не готова. Не хочу, чтобы он думал, что у него есть хоть какое-то право на меня.

Он продолжает украдкой рассматривать меня. И я борюсь с диким желанием смотреть на него в ответ. Почему-то на него хочется смотреть. Высокий, складный, кареглазый блондин. От него пахнет виски, сигаретами и чем-то хвойным. Мне нравится это сочетание.

Я веду его в ресторан Жана, который должен был быть поваром на нашей с Себастианом свадьбе. За кухню этого человека я могу поручиться лично.

На самом деле мы с Жаном отнюдь не друзья. Просто он хороший повар, вот мы с Себом и решили его нанять на нашу свадьбу. Но после того, как я изменила свою жизнь, я не общалась с Жаном. Сменила номер телефона и даже не сказала ему новый. Но при встрече мы с ним рады друг другу.

Его покойный отец работал в нашей семье, когда мне было лет 12. Я плохо его помню, я ведь не жила дома. Но там вроде произошла какая-то не очень хорошая история, в результате которой его отец уволился. А через несколько лет он умер. Жана в качестве повара нам с Себом порекомендовал наш свадебный распорядитель. А когда мы с ним встретились для дегустации блюд и разговорились, выяснили, что его отец у нас работал. Но Жан не знает мою семью, а моя семья не знает его. Вот такая случайная встреча.

— Как твои дела, моя дорогая? Не собираешься снова замуж? — Жан произносит это, как что-то обыденное. А мне почему-то сразу хочется провалиться сквозь землю. Ведь Егор это слышит. Надеюсь, он не обратит внимание на слово «снова».

За столом он хмур и напряжен. Интересно, а у него были очень серьезные отношения? Такие, чтобы до свадьбы. Он сказал, что через месяц ему 30 лет. Наверняка были.

Эта мысль вдруг уколола мне сердце. Не сильно, только слегка, но все же. Вдруг захотелось хорошо узнать его. Как он живет? Чем занимается? Чем увлекается? Как проводит свободное время?

Судя по его внешнему виду, он проводит его в ночных заведениях. К виски у него явно иммунитет: пьет и не пьянеет. Значит, часто им балуется.

Мое любопытство к его жизни сменяется злостью и раздражением, когда я замечаю эти осуждающие взгляды в сторону блюд, которые я ем. Да, я люблю лягушачьи лапки! А в ресторане Жана их готовят просто отменно.

Заставляю его попробовать кусочек. Хитрый, соглашается только в обмен на желание.

— Какое у тебя желание?

— Очень легкое. Ты позволяешь мне заплатить за этот ужин.

Просто поразительно. Он мог попросить все, что угодно. Но попросил позволить ему заплатить за ужин. Джентльмен до мозга костей.

И именно сейчас, в этот момент, у меня пропадает ощущение скованности с ним. Я больше не жду от него подвоха, как его обычно ждут от первого встречного. Почему-то именно сейчас у меня появляется стопроцентная уверенность в том, что с ним безопасно и надежно. Он никогда не причинит зла и не обидит. За этими дорогими шмотками скрывается очень добрый человек.

Когда мы уходим из ресторана, Жан задерживает меня минут на 15. Я отхожу с ним в сторону, оставляя Егора ждать одного. Некрасиво, но я не хочу, чтобы он слышал вопросы Жана про мою жизнь. Серую и никчемную.

— Как ты, дорогая? — в этом вопросе очень много смысла.

— Не знаю, Жан. Нормально в целом. Три года уже прошло. Приспосабливаюсь к жизни.

— Почему ты решила переехать из Парижа?

— Мне всегда нравился Плезир. Я часто бывала там в детстве.

— Я недавно видел Себастиана… — осторожно говорит Жан. А у меня это имя оголяет все нервы.

— И как он? — сухо интересуюсь.

— С виду нормально, а на самом деле кто знает. Спрашивал про тебя. Я сказал, что давно с тобой не виделся.

— Он рассказывал что-нибудь о себе? — не знаю, зачем мне эта информация. Но вопрос сам вырывается.

— Не особо. Но жениться не собирается. Это я у него в лоб спросил, и он прямо ответил. А что у тебя с этим? — Жан указывает глазами на Егора.

— Да ничего. Просто турист. Вожу его по городу.

— Вы с ним очень хорошо смотритесь, — и Жан мне подмигивает.

— Спасибо. — Я слегка смеюсь. — Ладно, поведу его дальше. Он еще многого в Париже не видел.

— Давай, Кнопка. И я все еще надеюсь побывать поваром на твоей свадьбе.

— Если она когда-нибудь состоится, то обязательно.

Мы с Егором выходим из ресторана, и я думаю, куда теперь с ним отправиться. Скоро закат. А Флёр мечтала встретить его в красивом месте.

Я не знаю более красивых закатов, чем на Монмартре.

Русский олигарх ожидаемо порывается взять такси. Когда-то я тоже передвигалась по Парижу только на автомобилях. Ничего, пусть золотой мальчик побывает в нашей подземке. Ему пойдет на пользу. Уверена, он никогда не ездил на метро.

Как-то неожиданно для самой себя я беру его за руку. Все тело тут же пронизывает очень странное и давно забытое ощущение — держаться с кем-то за руку. Три года ничья ладонь не была в моей.

Его рука теплая и сильная. Снова меня окутывает чувство надежности и защищенности. Вдруг ловлю себя на мысли, что не хочу отпускать его ладонь. И за ним так забавно наблюдать в подземке. Он с таким любопытством смотрит по сторонам. Ну точно никогда не ездил на метро.

Мне нравится разговаривать с ним. Он умеет слушать. И умеет понимать собеседника. Я и сама не замечаю, как понемногу рассказываю ему о себе. Я ни разу за три года не обмолвилась никому о том, что хотела стать писательницей. А ему на Монмартре сказала. Почему-то мне захотелось поделиться с ним этим, очень для меня личным.

Мы с ним лежим на газоне, курим и смотрим на прекрасное небо розово-фиолетового цвета. И мне так хорошо сейчас. Так спокойно. Ощущение — будто я всю жизнь ждала этого момента.

Вспоминаю Флёр. Ее улыбку, ее задумчиво-мечтательное выражение лица. Ей бы очень понравился этот момент. У нее была прекрасная мечта — провести одну романтичную ночь с незнакомцем, встретить с ним закат, а потом и рассвет.

Я чувствую, как Егор поворачивает на меня голову и внимательно смотрит. Невольно отрываюсь от неба и смотрю на него в ответ. У него очень красивые глаза орехового цвета. Теплые. Да и от него самого исходит тепло. И мне вдруг до ужаса хочется его поцеловать.

Не отдавая себе отчета в том, что я делаю, тянусь к нему. Когда между нами остается всего несколько сантиметров, я резко торможу. Сердце вдруг так быстро забилось.

Но Егор тут же преодолевает оставшиеся между нами сантиметры и касается моих губ. Они у него мягкие. Он целует меня очень аккуратно, будто боится спугнуть. И я благодарна ему. Это мой первый поцелуй за последние три года. И впервые за 10 лет я целую не Себастиана. Мне нужно привыкнуть к этой мысли.

Наш поцелуй совсем невесомый, но при этом руки мы сжали очень крепко. Я первая отстраняюсь от него. Хотя ловлю себя на мысли, что мне не хочется этого делать. С Егором хорошо и спокойно. А еще он меня понимает. Как Флёр.

Да, это именно то, что я чувствую рядом с ним: спокойствие, надежность, понимание, родство душ. Последнее очень для меня неожиданно. У меня это было только с Флёр.

Он забавно смущается, когда я вдруг начинаю говорить о книгах. Явно не читал, но не хочет в этом признаваться. Ладно, не буду его смущать и сделаю вид, что верю, что он читал «Портрет Дориана Грея» и знает, кто такой Оскар Уйлд.

Идти на кладбище ночью было опрометчивой идеей. Я не думала, что это окажется, настолько страшно. Но Егор крепко держит мою руку, и это помогает. Его сила окутывает меня, и я отгоняю прочь жуткие мысли.

Я спрашиваю его, как часто он ходит на кладбища и тут же жалею об этом. Потому что слышу рассказ о девушке и о том, как он делал ей предложение. На самом деле я не удивлена, что он додумался сделать предложение руки и сердца на кладбище. Вполне в его стиле. Не заморачивается.

Но почему мне вдруг стало скорее неприятно, чем смешно, когда я представила Егора, делающего предложение какой-то девушке на кладбище?

Несколько раз трясу головой, чтобы отогнать эту картину. Не хочу представлять, как он произносит эти слова другой.

Когда мы собираемся уйти с могилы солиста его любимой группы, над нами неожиданно раздается карканье вороны. Я вскрикиваю, и Егор резко притягивает меня в свои объятия.

— Тише-тише, это просто птица, — спешит меня успокоить.

И именно в эту секунду внутри меня что-то щелкает. У меня вдруг появляется четкое ощущение, что он тот мужчина, который для меня. Как будто этих объятий, этого запаха сигарет и хвои, этих теплых сильных рук я ждала всю свою жизнь.

Он моя гавань, к которой я должна прибиться, спустя столько лет скитаний.

Я не хочу, чтобы он отпускал меня. Поэтому я безумно счастлива, что он продолжает держать меня за плечи, когда мы идем на выход. А на набережной Сены он снова меня целует. На этот раз сильнее, чем на Монмартре. Я откликаюсь на прикосновения его губ всем своим телом. А когда я уже начинаю буквально дрожать от желания целовать его еще и еще, я все же нахожу в себе силы прервать это безумие и отстраниться.

И именно сейчас я понимаю, что не хочу, чтобы он продолжал звать меня Селестой. Я хочу быть для него собой, Мэриэн. В конце концов Кнопкой.

Но я не могу. Эта ночь для нее. Эта ночь для Селесты. И каждый раз слышать ее имя из его уст — это значит давать ей жизнь.

— Я бы не хотел, чтобы моя дочь лишилась девственности в 14 лет! — возмущенно восклицает.

А меня отчего-то пронизывает сумасшедшая боль.

— У тебя есть дочь??

— Нет-нет! Но если вдруг когда-нибудь будет, то я бы не хотел, чтобы у нее это произошло в 14 лет.

И с души сразу упал камень. Хотя мне-то что, даже если у него и есть ребенок? Я ведь все равно больше не увижу его после рассвета. И эта мысль вдруг отравляет все внутри, но я стараюсь отогнать ее прочь. Я с ним только до рассвета. И это все ради Флёр. Нужно держать себя в руках. Но почему-то становится все сложнее и сложнее.

С ним мне хочется совершать безумные поступки. С ним мне хочется делать то, чего я никогда не делала. Или зареклась не делать.

С ним я хочу танцевать.

Я ни секунды не сомневаюсь, когда заказываю диджею песню про русских олигархов и поднимаюсь на барную стойку. Я хочу этого. С ним хочу. Для него хочу.

Я танцую. И с каждым движением моего тела, с каждым поворотом головы меня наполняет эйфория. Именно в эту секунду, стоя на барной стойке и ловя его злые взгляды из-за моего выбора песни, я отчетливо понимаю, как долго ждала этого момента — когда снова буду танцевать. 10 лет никто не мог заставить меня сделать это: ни друзья, ни Себастиан. А Егору даже не пришлось меня заставлять. Ему вообще ничего не пришлось мне говорить. Рядом с ним я сама захотела этого.

Он мне нравится даже в гневе. Пожалуй, нет, не так. В гневе он мне нравится особенно сильно.

Вот сейчас на тротуаре, когда он возмущается песней и обвиняет меня в расизме, я смотрю на него и понимаю, что хочу его целовать. Злого, обиженного, но моего мужчину. Этой ночью он мой. Только мой. И я целую его, растворяясь в моменте.

Я рассказываю ему про свою биологическую мать. Я никогда не говорила о ней посторонним. Про нее знали только Флёр, Себ и Андре. Когда меня одолевали вопросами, почему я отказываюсь танцевать, я всегда что-то придумывала на ходу. Я готова признаться, в каком угодно своем грехе, я всегда легко говорила, что переспала с женихом сестры, но вот про свою родную мать никому не могла рассказать.

И это так странно, что я рассказываю ему. Потому что ему я могу довериться. Незнакомец, чужой человек, первый встречный… А доверяю. Потому что на него можно положиться. Он поддержит.

Чем ближе время его отъезда, тем жарче наши поцелуи. Нужно остановиться, иначе мы просто потеряем голову. Нас безумно тянет друг к другу. И я уже даже сама готова затащить его в туалет какого-нибудь бара и сорвать одежду.

Резко бью по тормозам.

— Мы сходим с ума, — отстраняюсь от него. Сердце колотится с невероятной силой. Мы обезумели. — Остановись, Егор.

— Я не хочу останавливаться, — делает шаг ко мне.

Я тоже.

— Все, Егор. Пора остановиться. Больше никаких поцелуев.

— Но почему!? Нас ведь тянет друг к другу.

— Вот именно поэтому, Егор. — Заставляю себя сказать эти слова.

Но надолго меня не хватает. Когда он поет для меня своим бархатным голосом, а я смотрю на него, как завороженная, меня снова охватывает мысль, что это мой мужчина. И песню он выбрал про нас с ним — Strangers in the night Синатры.

Мой князь Андрей. Да, именно так. Мой Андрей Болконский, а я его Наташа Ростова. Правда, она предала князя Андрея, собиралась бежать с Анатолем Курагиным, а потом Болконский и вовсе умер, но я сейчас об этом думать не хочу. Никогда не прощу Льву Толстому смерть князя Андрея и женитьбу Наташи и Пьера. Наташа Ростова и Андрей Болконский должны были остаться вместе.

Я не могу удержаться и снова его целую. К черту тормоза. Зачем сдерживать себя? Я хочу его целовать. Безумно хочу.

Но мой запал разбивается о его признание в том, что он пел раньше для другой. Для той, которую любил и на которой хотел жениться. Хочется дать ему пощечину и накричать. Как будто это измена. Как будто он мне что-то должен. Как будто он мне больше, чем случайный незнакомец, с которым я должна расстаться на рассвете.

Возьми себя в руки, Кнопка. Ты исполняешь мечту Флёр. Скоро ты с ним навсегда расстанешься. Он вернется в Россию и продолжит жить своей жизнью русского олигарха. А ты вернешься в Плезир и продолжишь волочить свое жалкое существование.

На мосту через Сену я наконец-то понимаю, что у нас общего. Это чувство не покидало меня с момента знакомства с ним. Наши истории зеркальны. Он на месте Флёр: его предали, и он это простил. А ведь он действительно похож чем-то на Селесту. Такой же романтик. И я так же, как и Флёр, могу ему довериться.

Я могла довериться и Себастиану, но с ним у меня не было ощущения стопроцентного взаимопонимания и гармонии. Хоть мы с Себом вообще никогда не ругались, но все же он меня не понимал. Например, ему всегда был непонятен тот факт, что я скучаю по Флёр и Андре. Он-то по ним не скучал. А для Егора важна дружба. Он простил лучшему другу предательство и до сих пор с ним общается.

Я нервно курю одну за одной, снова думая о том, какая я тварь, снова возвращаясь мыслями к самой главной ошибке в своей жизни. А он стоит и смотрит на меня. Весь такой правильный. Как Флёр.

Черт возьми, почему он так на нее похож?

Все-таки не выдерживаю и прошу его рассказать про ту единственную девушку, которую он любил. И он рассказывает. До ужаса неприятное чувство ревности поглощает меня, но я не подаю виду. Слушаю, как он говорит о ней и все больше и больше удивляюсь. Мы с ней явно очень разные. Прямая моя противоположность.

Мы идем встречать рассвет на Марсово поле. Меня всю трясет от мысли о том, что мы должны расстаться. Но так надо. Так хотела Селеста.

— Моя летняя девочка, — шепчет мне на ухо, и мое сердце пропускает удар. А потом по моему лицу начинают течь слезы.

Наш последний поцелуй я не забуду никогда.

«Если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился»

Такая фраза была в моем любимом американском сериале «Друзья». И сейчас я понимаю весь ее смысл. Я не хочу останавливаться. Сердце разрывается на куски от того, что эта ночь закончилась. Рассвет. Мы должны расстаться. Таков был мой план изначально. Прожить эту ночь вместо Флёр и уйти. Это все было ради нее. Я исполнила ее мечту. Теперь надо уходить.

— Меня зовут Мэриэн. Это мое настоящее имя. Я не Селеста. Я просто прожила эту ночь за нее. Это она мечтала о такой ночи с незнакомцем! Не я.

— Кто такая Селеста?

— Моя лучшая подруга, которая умерла. Это была ее мечта — гулять всю ночь с незнакомцем, а на рассвете расстаться с ним навсегда. Только поэтому я согласилась пойти с тобой, когда ты предложил мне в баре. Я просто исполнила ее мечту, назвалась ее именем, чтобы дать Селесте жизнь хотя бы на эту ночь. Глупо, правда? — я судорожно вытираю лицо от слез. — Но я до сих пор не могу смириться с ее смертью. Мне очень жаль, Егор, но мы должны расстаться на рассвете. Больше всего на свете я бы хотела остаться с тобой. Но я не могу. Прощай.

И я заставляю себя убежать. Я бегу очень долго, пока силы не покидают меня окончательно, и я не падаю на тротуаре, закрыв лицо руками.

Я потеряла его навсегда.