Глава 41. Там, где ты

В 7 утра у Мэриэн звенит будильник, и мы просыпаемся. Я так за всю ночь и не выпустил ее из своих рук. Она потягивается на кровати с зажмуренными глазами. Я целую ее несколько раз в висок.

— Доброе утро, моя солнечная девочка, — бормочу сонным голосом.

Она расплывается в улыбке.

— Я в постели с незнакомцем? Как я до этого докатилась? — качает головой и смеется.

Я накрываю ее собой и целую шею.

— Моя прекрасная незнакомка, ты знаешь, что свела меня с ума?

Она заливается смехом, а я веду ладонью по ее ноге вверх. Просовываю руку под ночную сорочку и направляюсь к трусикам, но Мэриэн неожиданно резко хватает меня за ладонь и останавливает мой порыв.

— Егор, мне пора собираться на работу. Иначе я опоздаю на первый урок.

— Уверен, твои ученики будут счастливы, если ты опоздаешь. — Я продолжаю посыпать ее шею поцелуями.

— Но у меня первым уроком диктант…

— Тогда тем более будут счастливы. Будь хорошей учительницей, порадуй своих учеников опозданием.

Она снова смеется, ее захват на моей руке ослабевает, и я все-таки пробираюсь туда, куда направлялся. Просовываю ладонь под ее трусики и глажу промежность. Мэриэн трется об мои пальцы, и я чувствую, как ее влаги становится все больше и больше.

С утра она такая мягкая и податливая. Еще сонная, и поэтому ее тело словно пластилин в моих руках.

Ее сорочка летит на пол, и Мэриэн остается полностью обнаженной в моих руках. А я покрываю поцелуями все ее тело. Спускаюсь ниже и ниже, ласкаю губами и языком клитор, доводя ее до исступления. Потом она отрывается от кровати и тянется снять с меня боксеры. Сжимает ладонью мой член и водит по нему рукой.

Я сажусь на кровати, подхватываю Мэриэн на руки и опускаю на член. Она начинает медленно двигаться, а я целую ее грудь и шею. Я люблю ее. И на все ради нее готов. Вот сейчас, когда она ведет ладонью по моей спине и запускает ее в волосы на затылке, когда прикрывает глаза от удовольствия и закусывает губу, а потом все же не выдерживает и издает громкий стон, я понимаю, что просто безумно сильно люблю ее.

Я понимал это и раньше, в Москве, когда умирал без нее, но сейчас эта мысль заиграла новыми красками. Сейчас я счастлив от того, что люблю ее. Тогда же эта любовь приносила мне только боль.

Когда мы валимся на кровать без сил, Мэриэн переводит дыхание и тут же подскакивает в душ. Мне тоже нужно в душ, а если мы будем мыться по очереди, то она точно опоздает на работу, поэтому, недолго думая, я иду к ней.

— Егор! Мне надо на работу! — возмущается, когда я отодвигаю штору и залезаю в ванну.

— Именно поэтому я к тебе и пришел. Чтобы сэкономить время.

— Не прикасайся ко мне! — грозит пальцем и отворачивается.

— Что, и даже спинку тебе не потереть?

— Нет! — она быстро намыливает голову шампунем и тут же смывает его.

— Дерзкая француженка, — смеюсь и тянусь к гелю для душа.

— Настырный русский, — недовольно бурчит себе под нос.

Она передает мне душ и вылезает из ванны. Через несколько минут выхожу и я. Мэриэн, обернутая в полотенце, в спальне сушит волосы феном.

— Давай я приготовлю что-нибудь на завтрак, пока ты одеваешься? Что ты ешь? — пытаюсь перекричать ее фен.

— Не надо. Я не успеваю позавтракать.

— Ну хотя бы кофе?

— Не надо.

Она выключает фен, быстро проходится по кудрям расческой и открывает шкаф.

— Через сколько нам надо выходить? — спрашиваю ее.

— Через 10 минут. Одевайся.

Я тяжело вздыхаю, но делаю, что она сказала. Мэриэн носится по квартире со скоростью света, у нее постоянно что-то падает из рук, но ровно через 10 минут мы выходим. Ее школа совсем рядом. Минут семь пешком. И я узнаю это здание. Я наведывался в него, но, кажется, мне тут пригрозили полицией, когда я настойчиво стал интересоваться, работает ли у них учительница французского по имени Мэриэн.

Она смотрит время на телефоне.

— У меня пять минут до урока.

— Во сколько ты освободишься?

— В час.

— Хорошо, я тебя встречу тут.

Она неуверенно переминается с ноги на ноги. Как будто хочет что-то сказать, но не решается.

— Говори, — произношу с улыбкой.

Мэриэн смущенно закусывает губу.

— Давай я оставлю тебе ключи от своей квартиры? — тихо начинает. — Пока я буду на работе, перенесешь свои вещи из отеля ко мне?

Я стою ошарашенный. И она боялась попросить меня об этом???

— Мэриэн, ты поразительна. — Я качаю головой. — Конечно! Ты думала, я буду две недели жить в отеле?

— Ну, вдруг тебе не понравилось у меня…

Я закатываю глаза. Удивительная девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай ключи. — Я протягиваю руку. — И иди на урок.

Она лезет в сумку, достает связку и кидает ее в мою протянутую ладонь. Я убираю ключи в карман и тянусь к ней за поцелуем, но Мэриэн неожиданно отскакивает от меня и судорожно вертит по сторонам головой.

— Егор, нас видят мои ученики!

— Ой, я не подумал, извини.

Ровно в этот момент мимо нас проходит какая-то девочка с портфелем и говорит:

— Доброе утро, мадемуазель Готье.

— Доброе утро, Сесиль, — кидает ей Мэриэн и показывает мне глазами, чтобы я уходил.

— Прежде, чем я уйду, оставь мне свой номер телефона. Только ключей от твоей квартиры мне недостаточно.

Я смотрю ей в глаза, давая понять, что не отпущу на урок, пока она не продиктует мне цифры. И она мне их называет. И почему-то именно этому я безумно рад. Даже не тому, что знаю ее место работы, ее место жительства, полное имя и биографию. А тому, что она называет мне свой номер телефона. Наверное, потому что тогда в июле она мне его не сказала.

Я сбрасываю ей звонок, не столько для того, чтобы оставить ей свой номер, сколько для того, чтобы проверить подлинность ее, и только после этого ухожу.

Я завтракаю в каком-то баре, затем направляюсь в свою гостиницу, забираю сумку с вещами и иду к Мэриэн. Часы показывают 10 утра. Через три часа я ее снова увижу. И хоть это не долго, для меня каждая минута без нее подобна пытке.

Я открываю дверь на балкон и ложусь на диван в гостиной. Из детской музыкальной школы напротив доносится игра на пианино, и я невольно начинаю смеяться. Найти Мэриэн оказалось так просто. И почему я раньше не вспомнил, что она говорила, где живет?

С балкона дует легкий ветерок, и я прикрываю глаза. Мое счастье от встречи с ней начинает медленно таять, когда я задаю себе вопрос: что дальше? Мы ведь живем в разных странах. Я могу летать к ней каждые выходные, она может прилететь ко мне на все летние каникулы. Но все же — что дальше?

Я во Францию точно переехать не смогу. Хоть я и знаю французский в совершенстве, меня тут никто не ждет. В Москве у меня отличная работа, в подчинении весь департамент маркетинга, у австрийцев в центральном офисе я тоже на хорошем счету. Начальница моя рано или поздно свалит на пенсию, и я вполне смогу занять ее место вице-президента по маркетингу и коммуникациям.

А что меня ждет тут? Ничего.

Конечно, Мэриэн намного проще переехать ко мне в Россию, чем мне к ней во Францию. Вот только захочет ли она? В Москве ей скорее всего не понравится климат, шум и суета. К тому же она не знает русский язык. А рано или поздно у нее встанет вопрос какого-нибудь занятия. Вряд ли она захочет быть домохозяйкой и каждый день в одиночестве ждать меня с работы.

Мда, нам с ней предстоит тяжелый разговор. И это все еще при условии, что она готова к настоящим серьезным отношениям и жизни за себя, а не за умершую подругу. А то у меня пока нет уверенности в том, что мне удалось ее вчера переубедить.

В 12:50 я выхожу из квартиры и иду встречать Мэриэн. Она выходит из школы со счастливой улыбкой и направляется ко мне. Я снова тянусь ее поцеловать и снова она тут же от меня отскакивает.

— Егор, нас видят!

— Ну дай ты своим ученикам повод посплетничать.

— Ага! Они же и сфотографировать могут. И будет потом фото нас целующихся гулять по всей школе. Ну уж нет.

Я смеюсь, и мы направляемся в сторону дома.

— Давай пообедаем? — предлагаю ей, когда мы проходим мимо ресторана.

Она бросает на него взгляд.

— Давай где-нибудь подальше от школы.

Я закатываю глаза, но соглашаюсь. Раньше я даже не задумывался о том, что учителя могут страдать от детей не меньше, чем дети от учителей.

Мы находим ресторан в 15 минутах от школы и садимся на диванчик за самый дальний столик. Я тут же спешу обнять и поцеловать Мэриэн.

— Я соскучился, — тихо говорю ей, когда мы прерываем поцелуй.

— И я. На всех уроках о тебе думала.

Ее слова тепло греют. Я выпускаю Мэриэн из рук, только когда нам приносят еду. Я плачу за обед, и она не возражает. Меня это радует. Она со мной расслаблена, не ждет от меня подвоха и, кажется, полностью мне доверяет.

Дома мы сначала валяемся на диване в обнимку, а потом я подминаю ее под себя и медленно спускаюсь поцелуями ниже и ниже, параллельно снимая с нее одежду. Сейчас мы занимаемся любовью не так, как предыдущие два раза. Не могу объяснить словами разницу, но сейчас все между нами как-то нежнее и интимнее. А в какой-то момент Мэриэн перехватывает у меня инициативу и жадно целует мое тело. Целует так, будто действительно очень сильно скучала и тосковала по мне. Как будто ждала меня.

Она продолжает целовать меня, даже когда мы уже закончили. Гладит меня по лицу, по волосам и мягко касается губами моей шеи. А потом крепко прижимается к моей груди и закрывает глаза. Ее губ касается легкая улыбка, а на лице читаются спокойствие и умиротворение. Моя любимая. Никогда больше не отпущу ее.

Вечером Мэриэн садится за круглый стол в гостиной проверять сочинения, а я просто лежу на диване и смотрю на нее. Она полностью погружена в работу. Вот сейчас ей явно не нравится то, что она читает. Хмурит лоб, черкает в тетради красной ручкой, качает головой и убирает тетрадь в сторону.

Берет другую и чем больше читает, тем больше расслабляется. Начинает кивать головой, а потом разводит губы в улыбке. Сейчас она явно довольна работой ученика. А я смотрю на эти ямочки на ее щеках и вспоминаю, как увидел их в баре, когда она первый раз улыбнулась мне.

Да, именно в тот момент я и влюбился в нее. Сейчас я понимаю это. Зацепила она меня сразу, с первого взгляда, но влюбился я в момент, когда она улыбнулась своей теплой солнечной улыбкой.

Она мое солнце.

— Мэриэн, я люблю тебя, — эти слова вырываются очень неожиданно даже для меня самого.

Она замирает над тетрадью, а потом медленно поднимает на меня голову. Долго и пристально смотрит. Откладывает в сторону ручку, встает со стула и подходит ко мне. Садится на пол у дивана и тянется ладонью к моему лицу, гладит меня несколько раз по щеке.

— И я тебя люблю, — тихо говорит.

Я сползаю с дивана к ней на пол и крепко обнимаю.

— Но как же нам быть дальше? — задаю наболевший вопрос. — Я бы так хотел, чтобы ты переехала ко мне в Москву. Тебе там понравится. Да, холодно, шумно, суета… Но зато музеев много, исторических зданий всяких, парков. А зимой знаешь, как красиво Москву к Новому году украшают? А если тебе надоест городской шум, то у меня еще загородный дом есть. Очень большой коттедж. Там, правда, мои родители живут, но они будут тебе рады. Маме с отцом вдвоем сейчас очень скучно, потому что братья живут со своими семьями, я тоже в Москве. И далеко не каждые выходные их кто-то навещает. Я познакомлю тебя со всеми своими друзьями, со своей семьей, с братьями и их женами. Они все говорят на английском. А кто-то даже французский знает. Мой лучший друг, например. Тебе не будет скучно. А еще ты сможешь снова писать книги.

Я замолкаю и со всей силы зажмуриваю глаза. Больше всего на свете я боюсь услышать от нее отказ.

Она молчит, медлит с ответом. Периодически тяжело вздыхает. И чем дольше она не отвечает, тем сильнее я прижимаю ее к себе.

Я не могу снова потерять ее. Я не могу…

— Давай попробуем, — тихо говорит.

А я просто не верю своим ушам. Отрываюсь от нее, беру лицо в ладони и жадно всматриваюсь.

— Ты поедешь со мной? В Москву?

— Меня совсем ничего не держит во Франции. У меня никого тут нет, кроме отца, с которым я общаюсь раз в месяц по телефону. Но у меня есть ты. И я хочу быть там, где ты.

По ее щеке скатывается слеза, а я спешу зацеловать ее всю. Мэриэн заливается звонким смехом, а я все еще не верю своему счастью.

Она согласилась! Она переедет ко мне в Москву!

— Только не сразу, Егор, — говорит серьезно, остужая мой радостный запал.

Я внимательно смотрю на нее.

— Мне, во-первых, нужно закончить этот учебный год. К тому же мне нужно заранее предупредить владельца квартиры о том, что я съезжаю. Это прописано в договоре аренды. — Она обводит глазами гостиную. — И надо что-то придумать с вещами. У меня их так много… Особенно книг.

— Ну уж книги можно выкинуть. В Москве я куплю тебе новые.

Она резко вздергивает на меня голову.

— Чтооо??? Выкинуть книги??? Егор, это преступление — выкидывать книги!

Весь ее вид полон возмущения. Я тут же прикусываю язык. Черт, как я мог такое ляпнуть ей, фанатке литературы?

— Тогда посылками в Москву вышли их. — Быстро нахожусь.

Она медленно расслабляется в моих руках.

— Хорошо, — тихо смеется.