Глава 44. Место встречи — похороны

Я сразу же звоню своей начальнице и говорю, что мне требуется, как минимум, одна неделя за свой счет по семейным обстоятельствам. К счастью, она не докапывается и отпускает меня спокойно. Мы с Мэриэн покупаем билеты в Париж на следующее же утро и начинаем собирать вещи.

Я держусь спокойно, но, если честно, на самом деле я в панике. А вдруг Мэриэн снова перемкнет, и она решит жить за сестру? Исполнять какие-то ее мечты? Мэриэн хоть и была после разговора с отцом в шоковом состоянии, сейчас абсолютно невозмутима. Как будто не сестра погибла в автокатастрофе, а просто какая-то плохознакомая девушка, посетить похороны которой обязывают приличия.

Ночью я так крепко ее обнимаю и в самолете так крепко держу ее руку, что Мэриэн уже не выдерживает:

— Егор, со мной все в порядке. Мы с Элайзой никогда не были близки. Я не видела ее больше четырех лет. Она абсолютно чужой для меня человек. И на похороны мы летим только лишь потому, что будет странно, если меня там не будет.

— Я переживаю за тебя, — говорю честно.

— Не надо, — она широко улыбается. — Все в порядке, правда. Мы с ней друг другу никто.

После этих слов я сжимаю ее руку еще крепче.

«Мы с ней друг другу никто».

Хочу я посмотреть в глаза ее родителям, которые так воспитали своих дочерей. И, признаться честно, уважения к отцу Мэриэн я не испытываю. Как бы Кристина его ни нахваливала, я не считаю его достойным человеком. Сослать свою дочь в интернат, по сути лишить ее семьи, откупаться от нее только деньгами… Нет, у меня нет уважения к этому мужчине.

Из аэропорта мы едем домой к Мэриэн. У ее родителей огромная трехэтажная квартира на Елисейских полях. Такая стоит минимум несколько миллионов евро.

— Мне очень жаль, что мы знакомимся при таких печальных событиях, — осунувшийся и бледный Пьер Готье протягивает мне руку.

— Примите мои соболезнования. — Я отвечаю на его рукопожатие.

Он кивает и уходит куда-то вглубь квартиры, откуда доносится тихий женский плач. Мы идем следом за ним. Женщина вся в черном сидит за длинным деревянным столом и вытирает слезы белым платком.

— Мама, — зовет ее Мэриэн.

Она поворачивает к нам голову.

— Кнопочка, ты приехала. — Женщина медленно встает со стула, подходит и обнимается с Мэриэн.

Затем смотрит на меня.

— Примите мои соболезнования, мадам Готье, — я тоже приобнимаю ее за плечи.

Приходит домработница, наливает в прозрачный стакан какие-то капли, разбавляет их водой и дает выпить родителям Мэриэн. После этого мы идем в гостиную, где уже накрыт обед к нашему приезду. Едим мы в гробовой тишине. И слово «гробовая» сейчас имеет особый смысл.

Элайза погибла в автокатастрофе. Села пьяной за руль и не справилась с управлением. Похороны завтра.

— Егор, можно тебя на пару слов? — обращается ко мне отец Мэриэн, когда мы встаем из-за стола.

— Да, конечно.

— Буду ждать тебя в своей комнате, — говорит мне Мэриэн и уходит.

Мы с месье Готье направляемся куда-то на третий этаж. Когда заходим в помещение, по интерьеру я понимаю, что это его кабинет. Он садится за рабочий стол, я сажусь на стул напротив.

Мужчина тяжело вздыхает, смыкает руки в замок и долго смотрит в одну точку на красном дереве.

— Я вчера потерял дочь, — тихо начинает и наконец-то поднимает на меня глаза. — И, к сожалению, вынужден признать, что это моя вторая дочь, которую я потерял. Потому что другую свою дочь — Мэриэн — я потерял очень много лет назад.

Я молча на него смотрю. Пока мне не очень понятно, что он хочет этим сказать.

— Видишь ли, — продолжает, спустя несколько секунд. — Тот факт, что Мэриэн ради тебя все бросила и уехала, о многом говорит. Она тебя любит. Мэриэн никогда бы так не сделала, если бы не испытывала к тебе самых сильных чувств. И все, о чем я хочу тебя сейчас попросить, — это беречь ее, любить и поддерживать. Мы с Мадлен уже давно для нее чужие люди, но вот ты — единственный, кто у нее теперь есть по-настоящему близкий. Я бы все на свете отдал, чтобы вернуть время обратно и выстроить отношения в семье по-другому, но это уже невозможно. Поэтому просто береги ее и дай ей ту семью, которой у нее никогда не было, но она всегда очень хотела.

Он замолкает, тянется к графину с водой, наливает в стакан и отпивает.

— Месье Готье, вам не о чем беспокоиться. Я люблю вашу дочь и я готов ради нее на все. И в скором времени я планирую на ней жениться.

Я говорю с ним спокойно, но на самом деле внутри меня все кипит от злости. Видите ли, он вдруг прозрел, что потерял дочь и что у Мэриэн не было семьи. И просит меня теперь о том, что сам не смог ей дать.

— Хорошо, Егор. — Он кивает головой. — Есть еще два момента. Мэриэн теперь моя единственная наследница. Уж не знаю, сколько я проживу, но в любом случае после моей смерти все достанется Мэриэн. Состояние большое. Мэриэн к деньгам безразлична и обращаться с ними не умеет. Я надеюсь, ты умеешь управлять деньгами?

— Я работаю в банке. И мой отец тоже банкир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Месье Готье снова кивает.

— Вот и хорошо.

Он замолкает и снова напряженно смотрит в одну точку на столе.

— Вы говорили, что еще два момента. Вы назвали только один. — Подталкиваю его.

— Да, — он тяжело вздыхает и поднимает на меня глаза. — Объявилась родная мать Мэриэн. Спустя 28 лет, вдруг вспомнила, что у нее есть дочь и жаждет теперь с ней общаться. Она просила у меня телефон Мэриэн, но я ей не дал. Реши сам, нужно ли ставить Мэриэн в известность о том, что ее родная мать ищет ее. Это все, что я хотел тебе сказать. Можешь идти.

Я встаю со стула, жму ему руку и ухожу в комнату к Мэриэн. По дороге я стараюсь сделать, как можно более невозмутимое лицо. Чувства во мне сейчас бушуют противоречивые.

— О чем вы говорили? — Мэриэн лежит на кровати, свернувшись калачиком.

Я падаю рядом с ней и тру лицо ладонями.

— Он взял с меня обещание, что я буду тебя любить и беречь и что наследство, которое ты получишь после его смерти, не будет разбазарено. — Я поворачиваю к ней голову и прищуриваюсь. — И кто из нас теперь олигарх?

Она смеется и бьет меня кулачком в плечо. Потом придвигается ко мне и кладет голову на грудь. Я перебираю пальцами ее кудри, а сам думаю, говорить ли Мэриэн про ее биологическую мать. С одной стороны, я сейчас очень зол на ее отца. Он просто тупо переложил на меня ответственность за этот вопрос. Но с другой стороны, только я могу точно знать, нужно ли это Мэриэн.

Я в тупике. У Мэриэн есть две очень больные темы: ее биологическая мать и Флёр. Ну вот просто очень больные. Каждое упоминание о ком-то из них для Мэриэн слово кинжал в сердце. Но и скрывать от нее эту информацию тоже неправильно.

Ладно, потом решу, что с этим делать.

— Я люблю тебя, моя солнечная девочка, — тихо говорю.

Она привстает на локте и целует меня в щеку.

— И я тебя очень люблю.

На следующий день прощание с Элайзой и похороны. Прощание проходит в какой-то церкви. Девушка лежит в гробу в окружении цветов, и все желающие к ней подходят. Родители Мэриэн сидят на стульях рядом с гробом.

Церковь очень большая, и в ней сейчас собрался весь парижский бомонд. В какой-то момент мне начинает казаться, что люди пришли сюда не для того, чтобы проститься с погибшей девушкой, а чтобы продемонстрировать свои бриллианты. А отдельные группы людей вообще забыли, по какому поводу тут собрались, потому что периодически начинают весело смеяться.

Я думал, что такой цирк бывает только в России. Но оказалось, что нет. Европейцы любят мишуру не меньше наших.

Мы с Мэриэн стоим в самом дальнем углу церкви. Я в черном костюме, она в черном платье и черном пальто. Мы крепко держимся за руки и стараемся не привлекать к себе внимания. Но это оказывается очень сложно. Многие люди узнают Мэриэн и подходят к ней выразить соболезнования. Ее это явно тяготит, но уйти отсюда нельзя.

В какой-то момент я чувствую, что Мэриэн буквально вцепилась в мою руку. Я перевожу на нее взгляд и вижу, что она побледнела и смотрит прямо перед собой на какого-то парня, стоящего под руку с беременной девушкой. Он вертит по сторонам головом, явно кого-то выискивая.

— Андре! — зовет его Мэриэн дрожащим голосом и отпускает мою руку.

Парень поворачивает голову на голос.

— Кнопка! — восклицает он, и они бросаются друг другу в объятия.

Они хватают друг друга так крепко, как действительно могут обниматься только самые лучшие друзья, которые не виделись очень много лет. Я встречаюсь взглядом с беременной девушкой, которая стояла под руку с этим Андре. Она смущенно разводит губы в едва заметной улыбке.

По трясущейся спине Мэриэн я понимаю, что она плачет в плечо парня. Он все так же крепко продолжает ее держать, и мне, если честно, это уже начинает не нравиться. Его беременной спутнице, видимо, тоже, потому что мы снова встречаемся с ней взглядами и, не сговариваясь, решаем к ним подойти.

Заметив нас, они друг от друга отстраняются. Мэриэн вытирает глаза от слез.

— Андре… Боже, я не могу поверить, — Мэриэн все еще всхлипывает.

— Прими наши соболезнования, Кнопа. Я знаю, что Элайза не была тебе близка, но все же.

В этот момент он переводит взгляд на меня. В нем читается немой вопрос.

— Андре, познакомься, это мой парень Егор. — Она поворачивается ко мне. — Егор, это мой лучший друг детства Андре. Я много тебе о нем рассказывала.

Мы с ним жмем друг другу руки.

— Кнопка, а это моя жена Жюли, — представляет он нам свою спутницу. — Жюли, это Мэриэн, но мы всегда называли ее Кнопкой. Я тебе тоже рассказывал про нее.

Девушка слегка улыбается, насколько это позволяют приличия на похоронах, и приобнимает Мэриэн за плечи.

— Андре, как ты? Где ты? — Мэриэн бросает взгляд на его беременную жену. — Ты скоро станешь отцом? Поздравляю!

— Да, — он слегка смеется. — Все нормально, Кнопа. Отучился в Сорбонне на экономическом факультете. Работаю сейчас в министерстве финансов. Там же познакомился с Жюли. Два года назад мы поженились, через месяц ждем сына. А ты как? Как сложилась твоя жизнь за эти годы?

— Я окончила филологический факультет Сорбонны. Писательницей так и не стала. А в июле я переехала жить в Россию к Егору. Он у меня русский. — Она оборачивается ко мне с улыбкой и берет меня под руку.

— Ого! Неожиданно!

— Да…

Повисает неловкая пауза. Я уверен на сто процентов, что у Андре в голове вопрос про Себастиана, но он не решается задать его при мне.

— Мы с Себом расстались, — будто читая его мысли, говорит Мэриэн. — Больше четырех лет назад.

— Из-за смерти Флёр? — Угадывает он.

— Да… Ты знал, что она болела?

— Да, конечно. Я общался с ней все эти годы, навещал в больнице все время, на похоронах тоже был. Сейчас я поддерживаю связь с ее родителями. Мы с Жюли иногда ездим к ним в гости. Смерть единственной дочери сильно их подкосила, и мы помогаем, как можем.

Мэриэн снова со всей силы вцепилась в мою руку, а по ее лицу уже потекли слезы.

— Я думаю, тебе тоже стоит их навестить, Кнопа, — продолжает Андре. — Они будут тебе рады.

— Нет, — говорит хриплым голосом. — Они не будут мне рады.

Андре качает головой.

— Ты ошибаешься. Будут очень рады. Съездий к ним как-нибудь. Если переживаешь, можем все вместе съездить, — и он смотрит на меня.

— Мы всю неделю будем в Париже, — отвечаю ему. — Можем съездить. Оставь нам свой телефон.

Я понимаю, что должен взять это дело в свои руки. Мэриэн сейчас снова начнет заниматься самобичиванием, винить себя во всех грехах и страдать. И телефон этого парня мне нужен не только для того, чтобы съездить с ним навестить родителей Флёр, но и чтобы Мэриэн поддерживала с ним отношения в будущем. Ей нужен ее друг, которого она потеряла много лет назад и по которому всегда скучала.

Андре диктует мне свои цифры, я их сохраняю и диктую ему свой телефон и телефон Мэриэн. Даже оба ее номера: российский и французский.

— Жюли тяжело долго стоять на ногах, поэтому мы пойдем присядем. Звони, Кнопа, в любое время, когда захочешь. Я буду рад снова с тобой общаться. И приезжайте к нам с Жюли как-нибудь в гости.

— Конечно, — отвечаю ему. — Обязательно будем общаться.

— Спасибо тебе, Андре, — шепчет ему. — Что поддерживал Флёр, когда она болела.

Он снова ее обнимает и уводит свою жену к скамейкам.

Мы с Мэриэн возвращаемся в наш угол. Она теперь выглядит потерянной и задумчивой. Я обнимаю ее за плечи и тихо говорю:

— Дорогая, не переживай. Ты нашла своего друга, мы будем общаться с ним и с его женой. Съездим к ним в гости, пригласим их к нам в Москву. Ты будешь с ним созваниваться, переписываться… Все будет хорошо.

Она молчит, и я чувствую, как ее спина в моих руках медленно расслабляется.

— Да, ты прав, — говорит через какое-то время. — Теперь все будет по-другому.

Она аккуратно высвобождается из моих объятий и снова берет меня за руку.

К нам продолжают подходить люди, чтобы выразить Мэриэн соболезнования. В какой-то момент я замечаю, что ее это уже тяготит, но ничего не поделать. Уйти нельзя. Я лениво скольжу глазами по толпе людей и встречаюсь взглядом с ним…

Брюнет с фотографии, на которой они вчетвером стоят у лестницы в школе. И если блондином оказался Андре, значит, этот брюнет — Себастиан. Думаю, он заметил нас намного раньше, чем я его. Может, даже еще когда я крепко обнимал Мэриэн.

Он смотрит ровно на меня, и его лицо не выражает ни одной эмоции.

— Мэриэн, — я слегка склоняю к ней голову. — Думаю, тебе еще кое с кем нужно поговорить.

Она вскидывает на меня голову.

— С кем?

— С Себастианом. Он тут. — И я слегка указываю ей глазами в его сторону.

Я замечаю, как Мэриэн тяжело сглатывает. Затем выпускает мою ладонь и медленно поворачивает голову туда, куда я ей указал. Смотрит на него несколько секунд, а затем отрывается и направляется в его сторону.