Глава 16. Дела семейные

Катя смотрела в потолок, через красные стёкла очков и усмехалась. Только так она теперь могла разукрасить свою жизнь. Она опустила взгляд на себя — чёрный брючный костюм так и остался чёрным, даже стёкла не помогли. Она откинула голову на спинку кресла и снова уставилась в потолок, слушая бубнёж Максима, который отчитывался перед Вадимом. Катя на секунду закрыла глаза и провалилась в сон средь бела дня.

Вадим кинул взгляд на Отбитую, задержавшись глазами в вырезе её пиджака, откуда выглядывала высоко поднятая грудь и кусок чёрной кружевной ткани. Она, кажется, забыла надеть рубашку под пиджак и все присутствующие могли наблюдать, как её грудь мерно вздымается в такт её дыханию. В кармане её пиджака то и дело вибрировал телефон, который она игнорировала, а Вадима это ужасно раздражало.

— Кать, ты что спишь там? — громко спросил Павлик.

Катя вздрогнула и открыла глаза.

— Продолжай, очень интересно, — зевнула она, ёрзая в кресле, будто устраиваясь поудобнее, чтобы спать дальше.

— Ты, может, лучше вообще на работу ходить не будешь, чем спать на совещаниях?

— Ой, Вадим Алексеевич, вы так добры, я тогда пойду? — вскочила Катя.

— Сядь и слушай, у нас здесь важное обсуждение.

Отбитая издала вздох сожаления и села обратно. Ей было совершенно неинтересно, что здесь происходит, но было очень интересно, почему эти трое делают вид, что в подвале бывшего дома Игоря четвёртый день не сидит их главный инженер. Туда его привезли Лёлек и Болек прямо из ресторана Катерины, где Лёня надрался, как свинья, прямо во время бизнес-ланча, и начал приставать к гостям, нарываясь на драку.

Братья не спрашивали, потому что боялись узнать, что с ним будет дальше. Вадим же замыслил взять дело Лёни в свои руки, не пуская Катерину на территорию коттеджа. Когда она поставила его перед фактом, что Лёня там, Вадим спустил на неё всех собак, зато у Кати была птичка Филин, на которого она надеялась. Если что — похищать людей ей не привыкать, Лёню просто выкрадет.

Филин, как назло, был вне зоны доступа. Она знала, что это значит только одно — он спасает чью-то жизнь, возможно, ценой своей шкуры. Если выйдет на связь, значит, спас. Нет так нет, чёрных платьев в гардеробе у неё хватит на всех знакомых, которые запишутся в ряды покойников. Её текущая ситуация пока не критична, Лёня в отходняке под замком, почти безопасен. У Громовой и Крымского временная передышка в военных действиях.

Павлик и Вадим о чём-то начали переговариваться, а её снова начало клонить в сон. Резкий стук в дверь не дал ей уснуть. Торопливый топот каблучков по полу и сладковатый запах женских духов пронёсся за спиной Катерины. Она сглотнула тошноту от этой сладости и повернула голову — Таня, принесла Вадиму папку с документами на подпись. Красивая, ухоженная, с услужливой улыбкой на лице, в синем платье по фигуре до колен, при взгляде на которое казалось, что на ней нет нижнего белья, настолько оно ровно сидело на её теле. Тело-то у неё было отменное. Вадим что-то ей сказала и Таня улыбнулась шире, кивая головой. В Кате вдруг шевельнулась оранжевая искорка интереса — успел он её трахнуть или нет? Чё она такая довольная лыбится?

Когда мужская часть руководства компании проводила задницу Татьяны взглядами за дверь, Катя громко прыснула от смеха.

— Давайте только сразу решите между собой чья будет, чтобы не как с Лёней было. Он думал, что баба только его, а она была общественно полезная. Вадим, предлагаю, дать дорогу молодым, посмотрим, как братья Соколовы за неё подерутся. Сделаем ставки. Я на старшенького поставлю, он чё-то заматерел в последнее время. Коржика больше нет, никем не рискуем, только кудрявыми головами пуделёчков.

Катя рассмеялась надтреснутым смехом, который был больше похож на смех гиены. Павлик сжал губы, глядя на неё осуждающим взглядом.

— Что, Павлуша, влюбился? Спроси у брата, может, он тебе уступит.

— Что значит Коржика больше нет? — настороженно спросил Вадим.

— А ты не знаешь? — округлила глаза Катя. — Что ты за генеральный директор такой, если не в курсе, что важная часть нашего коллектива сдохла в своей будке пять дней назад от руки Лёни.

— Что?! — открыли от удивления рты оба брата.

— О, вы тоже не знали? Лёня подошел к Коржику как-то утром и что-то дал с ладони, Коржик доверял ему, он же его знает. Там был яд. Никто из сотрудников не заметил, что мой Коржик в будке лежит уже несколько дней. Мы позавчера похоронили пса с Борисычем на его объекте, пару слов сказали над могилкой, я цветочек положила, всплакнула немного. Хороший был пёс, на моего Бублика чем-то похож.

— Зачем он его отравил?! Больной придурок!

— Вот ты и ответил на свой вопрос, Павлик. Лёня — больной придурок!

— Что мы будем с ним делать? — со страхом в голосе спросил Макс.

— То же самое — покормим цианидом с ладошки и рядом с Коржиком закопаем! — захохотала Катя смехом злой ведьмы.

— Хватит! Это не смешно!

— Павлик, ты чего-то сегодня какой-то нервный. Меркурий не в том доме? — хмыкнула Отбитая. — Закрыли тему с Лёней, не вашего ума дело — вы ничего не видели, не слышали, не знаете. Понятно? Что непонятно, у Вадима спросите, он объяснит.

— Кать, я хотел насчёт Тани поговорить, — покраснел Макс всеми своими веснушками. — Тут кое-что случилось. Мы с Петровым в офисе встречались, Таня была на встрече вместо тебя. Шутил при ней как-то по-дурацки, ей неприятно было, а потом когда она ушла, он начал про неё говорить, что она… ну…

— Что он её снимал для мальчишника в сауне? Да, это скорей всего правда. Татьяна — бывшая проститутка, а, может, и не бывшая. Не уточняла, делает свою работу днём и ладно.

— Вот о чём вы на собеседовании говорили? Она у Волшебника работала, друга твоего? — вытаращил глаза Макс.

— Ну работала и работала, а чё такого? — усмехнулась Катя.

— Чё такого? Ты к нам в коллектив шлюху притащила! — зарычал на неё Вадим.

— Одной Таней больше, одной Ирой меньше. Баланс шлюх в природе восстановлен! — хохотнула Катя. — Что ты так переживаешь, Вадим, у неё справка есть, чистенькая. Захотела начать честную жизнь, я дала ей шанс, кому от этого плохо? Или ты переживаешь, что вышел с ней в люди под белую ручку и мальчики в сауне теперь над тобой будут смеяться? Между прочим, из бывших проституток получаются лучшие жёны. В постели — весь ассортимент интимных услуг, никаких «не могу и не хочу», всегда оргазмирует фонтаном. Симулирует, конечно, но всё равно приятно. Главное ж — эмоции, а чё она там себе чувствует, вообще пофиг! Ещё один плюс — верная, ни на одного мужика налево не посмотрит. Тошнит её от них года через два эскортной жизни. Накосячил, изменил, ударил — возьмёт извинения деньгами и рта не раскроет. А самое-то главное — как надоест, обберёшь до нитки, лишишь родительских прав, помахав перед судьёй её грязными шлюшьими трусами, и пинком под зад из брака с голой задницей. Она же шлюха! С ней только так и надо.

— Зачем ты так о ней говоришь?! — вдруг встал на её защиту Павлик. — Ты её к нам взяла на работу, чтобы насмехаться над ней? Ты сама перед нами её трусами машешь! Она плакала после встречи с Петровым. Почему ты такая злая стала?! Что с тобой? Ты раньше такой не была!

Катя сорвала с себя красные очки и бросила их на стол, её мобильник в кармане в это время разрывался от вибрации, ей звонили, не переставая. Она нервно вытащила его из кармана, нажала отбой и кинула на стол. Её бешеный взгляд уперся в старшего из братьев.

— Потому что никто, блядь, твою доброту не оценит, Павлик! Взрослей, мальчик! Начинай толстую шкуру отращивать. Слезам шлюх веры нет, милый! Когда она по двести штук с клиента за ночь снимала, не плакала! Только если вставлял слишком глубоко. А теперь вдруг захотела, как честная женщина жить, надо же — узнали о её секретике! Давайте её пожалеем, слёзки подотрём!

— У неё мама болеет, может, ей очень нужны были деньги?

— О, ещё один рыцарь нашёлся у нашей Танечки! Они все так говорят, Максим! Мать больная, дети, муж, собака, свекровь и ни одна, блядь, не скажет правду — «Я просто хочу жить красиво, не напрягая извилины!». Я тоже их сначала жалела, дура, а потом эти несчастные пару раз меня кинули через хер на бабки и я глаза-то открыла! Ирина такая девочка хорошая, одуванчик просто! Я к ней с добротой — а она чуть не убила меня, сука, вместе с Лёней заодно! Гадёныш, меня убить не получилось, так он мою собаку отравил. Знал, что этот блохастик мне дорог. За это я ему врежу, как следует! Только доберусь до него, блядь! Надо было и ей врезать разок! Пойти догнать что ли? Ирина у родителей своих раны зализывает, по прописке живёт.

— Она беременна, ты что с ума сошла?! — заорал Павлик на весь кабинет.

— И что? Это не болезнь и не оправдание! — рявкнула Катя. — Это всего лишь означает, что её кто-то натянул, не натянув на член презерватив! Не я её обрюхатила, так не моя проблема, чё у неё там в матке завелось лишнего, понятно?!

Макс с какой-то детской мольбой в глазах взглянул на Вадима, который спокойно смотрел, как Катя, наконец, показывает своё истинное лицо, проблески которого начали проскальзывать после смерти Игоря. Вместо искренней улыбки всё чаще — хищный оскал, вместо весёлых шуток и подколов — брань и ругань, вместо хорошей девочки — злобная сука.

Он усмехнулся про себя и будто от сердца отлегло — чем больше она будет так себя вести, тем быстрее Вадим избавится от этой больной влюблённости.

Вместо Вадима остановить Катю решил старший из братьев Соколовых, он вскочил во весь рост, как разъярённый молодой бычок, ему осталось только начать бить копытом по полу.

— Знаешь, что Катя, мне это надоело! Все помалкивают, как будто ничего не происходит, а я скажу! Что ты делаешь?! Ты что вообще творишь? Будто это не ты! Ладно, из клубов не выкисаешь ночи напролёт, ты и раньше так делала. Енота усыновила, тоже ладно, на тебя похоже! С какими-то неформалами общаешься, ладно, пофиг, твоё дело. Но кидаться с битой на женщину, ты вообще с дуба рухнула?! Тебе делать не хрен? Тебе тридцать два будет, Катя, послезавтра. Часики твои тикают! Сделай уже что-нибудь нормальное! Замуж выйди! Ребёнка роди! Да хоть собаку себе заведи, а не вот это вот всё! Творишь какую-то дичь, ты себя в зеркало-то видела? Синяки под глазами, этот взгляд обречённого смертника. Я не знаю, что ты с собой делаешь, но прекрати это! ПРЕКРАТИ!

Павлик проорал в её сторону свой последний посыл, его брат не выдержал и толкнул его, уж слишком тот разнервничался. Катя с шумом вдохнула воздух через рот и задержала дыхание. Над столом повисла тишина, неудобная, в которой было сказано слишком много, со обеих сторон конфликта.

На столе снова завибрировал её телефон, Катерина перевела равнодушный взгляд на экран, где высветилось имя «Артём».

— Что, мальчик, дорос до того, чтобы советы старшим раздавать? Ну, давай разберем по пунктам твои советы дебильные. Замуж, говоришь? Я уже была, за ним вот, — кивнула она на свой телефон. — Жизнь ему сломала, как моя мама говорит. Мой бывший муж, Павлик, пьёт запоями после развода, а как напьётся, так мне названивает, говорит всё, что обо мне думает. И всё, что я слышу — мы всё исправим! Только это он меня собрался исправлять, Павлик. Он-то нормальным себя считает. Я его блокирую, потом он просыхает, извиняется, и до следующего запоя. Мать моя, говорит, что это я виновата, разбила бедному мальчику сердце. Не его мать, которая его на мужские трусы в доме променяла, не отчим, который пиздил его до синяков, не гены родного отца, который спился и рано умер, а я виновата! Ладно, может, и так, я это принимаю, а вот его вызов не принимаю.

Катя ткнула пальцем по экрану и стол перестал вибрировать вместе с телефоном. Она нахмурилась, глядя в телефон, будто пытаясь что-то вспомнить. Её лицо просветлело и широкая улыбка озарила лицо.

— А я поняла, чего он названивает! Ребёнка говоришь мне надо завести, Павлик? Это тебе не хомячок, купил и смотришь за ним, чтоб ел вовремя и в поилке не утопился. У меня, кстати, был ребёночек-то. Ну почти. Мне на неё даже посмотреть не дали. Говорили, что потом будет сниться, лучше не смотреть. А она мне и так снится. Я старею — она растёт. Сколько ей было бы в этом году? Не помню уже, приду домой в свидетельстве о смерти посмотрю. Сегодня годовщина, кстати, да, потому и звонит. Поздравить что ли?

Катя нервно улыбнулась, уставившись на побледневшего Павлика остекленевшим немигающим взглядом, с его лица будто схлынули все веснушки, вместе с решимостью давать советы.

— Ненавижу тишину, потому что если есть ад, то для меня он был там — в родильном зале, с этим отвратительным нарисованным аистом на стене, в мёртвой тишине: врачи молчали, я молчала, а она так и не закричала, не сделала ни единого вздоха, — Катя скривила лицо в горькой усмешке. — И знаешь, что мне люди добрые говорили? «Ничего — ещё родишь, ты ж молодая». Ну, я и последовала их советам умным. В твоём возрасте у меня было четыре мёртвых ребёнка, к двадцати пяти — шесть. Хорошо что даже живот не успевал вырасти, не так обидно было. Чё-то не срослось у меня как-то с материнством. Ну, наверное, карьеру надо было строить, но мне некогда было — к психотерапевту, как на работу ходила. Муж всё пытался меня из депрессий вытащить, в которые меня и загонял! Надо было лоботомию попробовать — идеальная жена была бы!

Павел открыл рот, чтобы что-то сказать, но Катя резко хлопнула по столу ладонью, от чего все вздрогнули.

— Что смотришь на меня этим своим взглядом жалостливым?! Ты же мне только что советы раздавал по счастливой жизни! Советы закончились, мальчик? У Лёни вот тоже для меня был один — как его жена в окно выйти, чтоб другим жить не мешала! У мужа моего бывшего, тоже советов была тьма! Он прям лучше всех знал, как нам жить надо. Всё семью со мной построить пытался, чтоб не мучиться в одиночестве. Правда, параллельно он ребёнка на стороне завёл, с подружанькой моей, прямо у нас дома заделали, когда я в больнице с очередным выкидышем лежала. Третий или четвертый?

Она задумалась, приложив палец к губам и сморщив лоб.

— Не помню уже, да пофиг. Было и было. Мы, кстати, после этого даже не развелись, ещё четыре года счастливо прожили, прям душа в душу! Потом психотерапия таки помогла! Я вылечилась — он нет! Мама говорит, что я с жиру взбесилась. Конечно, она ж всего этого пиздеца не знает, потому что для мамы что? Правильно! Всё должно быть всегда хорошо, чтобы она не волновалась! — хохотнула Катя. — С тех пор живу, как умею. Лично тебе, блядь, мешаю чем-то? Нет! Так и заткни хлеборезку! Вот и поговорили по душам, да, Павлик? У меня днюха послезавтра, никто из вас не приглашён, цветы-подарки мне ваши тоже нахрен не нужны. Один мне сделайте — советы ваши ебучие при себе оставьте! У вас для меня ничего интересного, чего я ещё не пробовала.

Павлик пристыжено опустил голову в стол, его брат боялся даже взглянуть на Катю, которая слишком спокойно говорила обо всех ужасах, словно это было не с ней. Вадим всё это время сидел в одной и той же позе, не шелохнувшись, за эти пять минут, он узнал больше личного о ней, чем за восемь месяцев их отношений. Исследуя её тело своими руками, губами, языком, он не нашёл следы того, что она была беременна или рожала — ни шрама от скальпеля, ни растянутой кожи в районе живота.

Катя никогда не заводила разговор о детях, избегала лишних вопросов, оказывается, вот почему. Он-то думал, что она сама в детстве застряла, а у неё жёсткие проблемы со здоровьем, и, кажется, с головой. Может, просто врёт?

*****

Катя вылетела с совещания пулей, стоило ей исчезнуть, как братья начали ругаться между собой.

— Братишка, ты чё к ней прицепился?! Она и так нервная, чё ты дразнишь её постоянно в последнее время? Её мать достаёт постоянно, брат с катушек слетел, ещё Лёня тут, блядь, отмочил.

— А то, Макс, я тут с её братом двоюродным в автосервисе разговорился. Она в аварию попала! Просто всей бочиной бетонное заграждение проскребла на трассе!

— Что? Когда? — вытаращил глаза Макс.

— Когда мы в отпуске были, он ей тачку всю отрихтовал. А знаешь, как она так умудрилась? На смотри, я вчера нашёл видео в паблике о ДТП.

Вадим подошел к Максиму и они посмотрели запись с дорожных камер, её плавный поворот руля и встреча с бетоном. Ей повезло, что скорость была небольшая, из-за дорожных работ. Время на видео — четвёртый час ночи. У неё была бессонница?

— Она уснула за рулём! — дрожащим голосом сказал Павлик. — Видите, как она вышла из машины, качается просто на месте. Я видел у неё из сумочки как-то таблетки выпали, ни слова по русски, она что-то принимает? Катя постоянно спит на ходу! Что с ней? Почему вы молчите и ничего не говорите?!

Максим переглянулся с Вадимом, на лице которого было написано крупными буквами: «Потому что мне пофиг». Он озвучил что вслух:

— Ей будет тридцать два года. Давно совершеннолетняя, имеет право делать, что хочет, нас это не касается.

— Ну и нахер иди, мы сами с ней поговорим! — бросил ему Павел. — Пошли, Макс, съездим к ней вечером, я извинюсь, может, поговорим нормально.

— Алису давай с собой возьмём, при ней хоть не убьёт, — робко улыбнулся Макс.

*****

Сказал Вадим одно, а сделал другое — нашёл её точку на карте, возле ресторана и направился туда. Надо было срочно выяснить, что у неё за фарш в голове, который она там прокручивает, изредка вываливая ошмётки мяса наружу. Вадим не знал, какое из чувств сильнее — злость или… Он не успел додумать, когда возле её кабинета в ресторане, услышал ругань двух голосов — мужской и женский. С кем на этот раз?!

Вадим открыл дверь и застыл на месте, Катерина прижала к боковой стене мужчину, держа его за грудки, она орала ему в лицо:

— Ты, идиот! Это ты плохой муж, а не она виновата! Ты — предатель!

— Да пошла ты, психованная!

Мужчина схватил её за руки, отодрал от себя и толкнул, Катя пошатнулась на каблуках, сделала шаг назад, её нога подвернулась. Она упала бы на пол плашмя, если бы не стол, о который она задержалась рукой и сползла вниз. У Вадима налились глаза кровью, когда он это увидел, пришла его очередь хватать незнакомого ему мужчину за грудки. Он опешил, когда увидел его лицо, перекошенное злостью — вылитая Катя, только мужского пола, на голову выше и с тёмными волосами.

У Громовых, похоже, голливудская улыбка и склонность к рукоприкладству была заложена в генах. Пока Катя пыталась подняться с пола, в кабинете завязалась потасовка, Вадим отбросил её брата к двери, тот ухватился за косяк, чтобы не вывалиться кучей в коридор. За спиной Вадима Катя всё-таки встала с колен и схватила его за локоть, когда он двинулся к её брату, который рвался изо всех сил продолжить драку по-серьёзному.

— Домой иди, Саша, тебя… там трое детей… ждут! — всхлипнула Катя.

Вадим взглянул на неё, она изо всех сил старалась дышать ровно и не икать, но всё больше захлебывалась истерикой, вцепляясь побелевшими пальцами в его локоть.

— Которых ты больше не увидишь, поняла меня?! — заорал ей родной брат. — Ты мне не сестра больше! Ты должна была быть на моей стороне, а ты её защищаешь! Она свою семью бросила!

— Она ТЕБЯ бросила, после того, как ты её предал!

— Я ошибся, блядь, один раз! — взревел мужчина, ударяя кулаком в дверь.

— Врёшь! Четыре месяца со своей любовницей в обнимку это не один раз!

— Я хотел сохранить семью, а ты… ты… Тварь!

— Тварь, которая сказала ей правду, которую она заслужила за годы брака! — всхлипнула Катя. — Что ты собирался начать новую жизнь без неё и детей, вывел все деньги и бизнес из общего имущества. Ты сволочь, Саша! Просто мразь!

— Но я ничего не сделал! Я её не бросал! Я передумал!

— Потому что зассал, трус, а не потому что совесть проснулась! — рявкнула Катя. — Потому что наш папа пиздов тебе вставил, чтобы ты мозги из штанов достал!

— Иди ему пожалуйся на меня, доченька, блядь, любимая, а ты ведь ему даже не дочь! Просто ублюдочная девочка, которую наша мать хер пойми с кем нагуляла. Поэтому она на тебя как на пустое место смотрит, терпеть тебя не может! Лучше бы она тебя в психушке оставила, ты окончательно с ума сошла потому что! Свою семью в унитаз спустила, мою слить решила?! Завидуешь, пустышка?!

И снова тишина, в ней раздавались только всхлипы женщины и тяжёлое дыхание мужчины, который только что сказал лишнего и сразу это осознал. По его лицу пробежала тень сожаления, Катя издала судорожный вздох и выдохнула.

— Ну, давай, прощай, братишка. Беги отсюда, щас Тимур придёт, как бы в табло тебе не выписал. Ещё и Ульяну твою уведёт, вот смешно будет.

— Да пошла ты на хер, дура! Пусть лучше работу ей предложит, только на это она и годится!

Катя дёрнулась в его сторону, но её будто покинули силы, ноги подогнулись и она ухватилась за Вадима, чтобы не упасть. Саша напоследок ударил кулаком в дверь ещё раз. Вадим взглянул на Катю, которая смотрела уходящему родственнику вслед без единой слезинки, только глухие всхлипы, вырывались из её груди. Она отошла от Вадима, приглаживая взъерошенные волосы на голове, поправила пиджак, у которого оторвалась пуговица и она не могла его застегнуть. Катя подняла взгляд на мужчину, который стал невольным свидетелем семейной драмы. Злобная сука превратилась в обиженную братом девочку.

— Жена, привет, муж пришёл, пошли развод получать!

Катя вздрогнула от громкого голоса — Тимур, замер в дверях, глядя, как всхлипывающая женщина стоит рядом с мужчиной, оба тяжело дышат, она пытается прикрыть нижнее бельё под пиджаком. И всё бы ничего, но из её носа скользнула струйка красной крови.

Тимур не стал разбираться, кто тут прав, кто виноват, просто бросился на мужчину, которого посчитал врагом.

— ТИМА! СТОЙ!

Катя встала между бывшим любовником и почти бывшим мужем, успокаивая последнего на родном ему языке. Его лицо вытянулось от удивления, он взвалил Отбитую на плечо, взял её сумку со стола понёс свою поклажу вниз головой.

— Извини, брат, дела семейные, — кивнул Тимур на прощание Вадиму.

*****

— У Светки Соколовой день рожденья! Ей сегодня тридцать лет! — распевала Катерина, подкрашивая бледные губы, глядя на себя в зеркало прихожей.

За два дня в её жизни случился мини-переворот — ссора с Павликом, от которого она никак не ожидала, что он на неё сорвётся. Он был самый спокойный и рассудительный из двух братьев.

Катя получила свидетельство о разводе со вторым фиктивным мужем, скоро должна была получить долю от продажи его бизнеса. Большие деньги давали ей свободу и надежду на лучшее. Плана кроме побега у неё больше не осталось. Всё вокруг неё рушилось, одно за одним, а в центре всего стояла она — виновная во всех бедах.

— Надо собраться, надо собраться…. Всё будет хорошо, хорошо… — бормотала она, успокаивая себя и своё отражение.

Звонок в дверь. Он пришёл, тот, кто приходил всегда, если она в нём нуждалась. Даже несмотря на банку солёных огурцов, которую она запустила в него с балкона.

Она широко улыбнулась, открывая дверь:

— Привет, Большой черепах! Ну что, пошли мой день рождения праздновать?!