Глава 17. Допрос без пристрастий

«Что мы будем с ним делать? Отпустим? Он не оставит её в покое. Да и всех нас вряд ли, особенно её. Убьём? И кто руки марать будет? Катя? Я? Решалы? Филин?» — думал Вадим, спускаясь в подвал. Лёня оклемался, вёл себя вполне адекватно, пора обсудить пару вопросов. Давно пора.

В доме Игоря на постоянке теперь жили Лёлек и Болек, которые иногда решали деликатные вопросы на стройках неделикатными методами. Просто выполняли приказы, сначала от Игоря и Катерины, теперь только от Вадима.

Лёлек открыл ему металлическую дверь и Вадим вошёл в комнату, освещённую тусклым светом. Она была похожа на дешёвый номер в отеле на трассе. Выкрашенные в грязный коричневый цвет стены, маленький туалет с душем в небольшой комнатке. У стены справа стоял стол со стулом, прямо напротив двери придвинутая боком к стене односпальная кровать. Почти над самым потолком почти вровень с землёй маленькое окошко, слишком маленькое, чтобы протиснуться через него и сбежать.

Лёня был алкоголиком со стажем, также как и Игорь, но если Игорь пил и просто не мог остановиться, при этом оставаясь во вполне вменяемом состоянии, насколько было возможно, пока не падал от бессилия и засыпал. То вот у Лёни была агрессивная форма зависимости с тягой к членовредительству: он ввязывался в драки, мог покалечить сам себя, нападал на людей, оскорблял их до тех пор, пока ему не давали по роже.

Поэтому Игорь заботливо устроил для него берлогу в своём коттедже, с соблюдением всех норм безопасности: не было ничего стеклянного, зеркала в душевой, крючков на потолке, не было даже ручек на дверях и на окне. Еду приносили в пластиковой посуде, воду в бутылках, из приборов лишь ложка. Вадим не знал, что всё так серьёзно с Лёней.

Здесь был даже небольшой комод со сменной одеждой и корзина для грязного белья, а также полка с книгами.

«Как же Игорь о нём беспокоился, а если бы он узнал, что Катя чуть не погибла по вине его любимого Лёни? Он бы сожрал себя виной» — подумал Вадим, окинув взглядом комнату.

Леонид, с недельной щетиной на щёках и безучастным взглядом мутных глаз смотрел на вошедшего. Он сидел откинувшись спиной на стену с книгой в руках, его губы скривились в улыбке.

— Я ожидал увидеть Катерину, а пришёл её верный пёс.

Вадим взял стул и поставил напротив Лёни в паре метров, сел широко расставив ноги, сцепив руки в замок и смотрел ему в глаза. У него были к нему вопросы, но он решил пока помолчать, чтобы говорить начал Лёня, пусть говорит, а он послушает.

— У неё ведь сегодня день рождения? Я запутался сколько уже здесь сижу, — задумчиво произнёс Леонид. — Что ей подаришь? Мою голову в подарочной коробке? Думаешь проникнется к тебе благодарностью? Да ей плевать на тебя. Потому что видит тебя насквозь, а смотреть то там не на что.

«Да ты ей точно одержим, только о ней и думаешь. Да и я то недалеко от тебя ушёл в общем-то» — с горечью подумал Вадим.

— Вы хоть разговаривали между собой или только трахались? Хотя зачем я спрашиваю. О чём ей с тобой говорить? Где она, а где ты по уровню развития мышления. Как второклассник и выпускница Гарварда, — покачал головой Леонид.

Вадим невольно усмехнулся сам, он как-то спросил её, когда они начали встречаться, не скучно ли ей с ним, когда она подолгу молчала. «Скучно? Мне c самой собой то не скучно, а уж с тобой и подавно!» — искренне улыбнулась она. Они много общались на разные темы, она всегда задавала вопросы и с интересом слушала его мнение. С ней он никогда не чувствовал, что он гораздо менее начитан и образован, чем она, хотя умом он понимал, что так оно и есть. Его это мало волновало, они были вместе, и им было хорошо. Было. Больше нет.

— Зачем пришёл, Вадим? Выкладывай, не тяни.

— Задать тебе вопросы и получить правдивые ответы.

— И что мне за это будет? — усмехнулся Леонид.

— Отвечу на твои. Они у тебя, наверняка, есть, просто ты их все эти годы задать боялся, даже самому себе. Ты не просто так Кате всё рассказал, тебя это волнует. Было бы иначе, молчал бы дальше.

— Я знаю, о чём хочешь спросить, слишком примитивное у тебя мышление.

Лёня тяжело вздохнул, захлопнул книгу, кинув её на край кровати, подтянул колено к груди, он сложил на него локоть и уставился на Вадима, прищурив глаза.

— Когда мы с ней познакомились, она мне не понравилась, да и я ей тоже. Но чем больше мы сталкивались по работе, общались, тем сильнее она меня затягивала, как паучиха в свою паутину. Она протягивает от себя ниточки привязанности и незаметно прикрепляет к тебе, одну за одной, и ты не видишь, как вот ты уже весь опутан ею, а когда замечаешь, она уже окутала тебя в кокон и высосала все соки, ты для нее пустышка. Но сначала она интригует, да? Никого к себе не подпускает слишком близко, ни до кого вокруг ей нет дела, так мне казалось. Всегда сама по себе. Она будто огненный смерч, задаёт и вызывает столько эмоций, говорит и делает то, на что другие за всю свою жизнь не могут набраться смелости. У всех вокруг дедлайны, сроки, заказчики мозг ложечкой выедают, и только Катя всегда на позитиве. Это для неё так — мелочи жизни. Ничего не боится, как будто. Это всё ложь. Я не думал, что она умеет плакать. Я всегда считал, что она психопатка или очень к ней близка.

«Что, блядь?» — подумал Вадим. Видимо, этот вопрос отразился на его лице, Леонид усмехнулся.

— А ты думаешь, почему она может так ярко показывать эмоции и передавать их? Она их не испытывает или испытывает очень слабо, зато она научилась их отлично копировать и навязывать другим, чтобы получать эмоции от них. Её танцевальная карьера зиждется на актёрском таланте! Именно поэтому она умеет легко переобуваться в полёте. Не говори, что не замечал, как она заливается смехом, а через мгновение уже сидит с абсолютно равнодушным кукольным личиком с бездонными голубыми глазами. У неё отлично развита способность к самоконтролю, вместе с мозгами и сильным характером это сделало из неё монстра! Она ничего не чувствует, Вадим, не говори, что не думал об этом. Вот только она умом понимает, что это ненормально для человека, слишком подозрительно, и старательно делает вид, что чувства у неё есть. Более того, Катя научилась вызывать чувства к себе у других, ведь ей надо держать людей около себя, чтобы получать то, что ей от них нужно.

«Что ж она тогда симулировать оргазм до сих пор не научилась? Могла бы меня порадовать или она просто в один момент перестала это делать? Надоело притворяться?» — подумал Вадим, скрестив руки на груди.

— Я видел их вместе, её и того итальянца. Он ни на секунду не выпускал её из своих объятий, постоянно говорил ей что-то на ушко, она улыбалась своей счастливой улыбкой в тридцать два зуба, глядя ему в глаза. Со стороны были идеальной парочкой влюблённых! А потом она отворачивалась, её лицо не выражало ни-че-го! То же самое она проделывала и с тобой, и ты ей поверил. Потом, видимо, понял, что она с тобой делает, не такой уж ты и дурак, раз бросил её. Вот только она как клетка, из которой не выбраться, пока она сама её не откроет. Ты всё ещё делаешь то, что хочет она, и будешь делать, пока ты ей полезен. Забавно было за тобой наблюдать, как она тебя подманивала, как Коржика на одной из строек. Целый месяц потратила на его приручение. Защитница животных, блядь! Для неё это всего лишь игра. Она на самом деле приручает людей. Ты продержался даже меньше, чем Коржик. Ты тоже был всего лишь её маленьким проектом, и она как всегда выполнила его на пять с плюсом. Она кажется такой естественной, как будто, всё, что она делает идёт от самого её чистого сердца!

Леонид попытался изобразить на своём лице иронию, но оно только перекосилось от ярости.

— Ключевое слово «кажется», а на самом деле, всё что она делает, говорит — это чёткие и выверенные действия для того, чтобы достичь желаемого. Она ничего не делает просто так. Её действия контролирует разум, психопатичный, лишённый чувств и эмоций. Катя никогда не плачет, то, что на её лице появились слёзы тогда, было уловкой, она меня обвела вокруг пальца, и я ошибся. Трясина-Катарина затянула меня по самое горло! Ты следующий, Вадим.

— Что-то я пока ни одного ответа на свои вопросы не услышал. Долго ещё ждать? — лениво протянул Вадим.

— Я её ненавижу! — с яростью выпалил Лёня. — Я всё про неё знаю, и я её ненавижу! Она прекрасно понимает, как действует на людей, как те окружают её заботой и вниманием, а она купается в этом внимании и питается любовью к себе, как вампирша. Смотришь на неё и не можешь заставить себя перестать, её хочется взять на руки, обнять, приласкать, лишь бы только она улыбалась. Игорь в ней души не чаял, братья её обожают, а ей только этого и нужно! Только вот она никого не любит, ни своего бывшего мужа, который пошёл на хер, ни итальянца, который отправился туда же, ни тебя! она и детей своих не полюбит, поэтому их у неё и нет!

«А как же семья?» — подумал Вадим. Леонид, как будто прочитал его мысли.

— Если ты думаешь, что она любит свою семью, то ты полный кретин. Она только делает вид, чтобы они любили её. Катя в своей большой семье самое главное сокровище и любимый ребёнок! А вот у Кати на первом месте, на высоченном пьедестале, который возвели своими руками все, кто её любит, стоит она сама! Эгоцентричная сука, вот она кто!

— Долго ещё ждать? — устало повторил Вадим.

— Хочешь знать, почему я решил убить её? Почему подстроил для неё западню? Хотел, чтобы она помучилась перед смертью и хоть что-то почувствовала. Бесчувственная тварь! А ты у нас герой-любовник, спас её, она тебя хоть отблагодарила?

— Конечно, она умеет быть благодарной. На коленях лучше всего, — усмехнулся Вадим. — Ты следил за ней, за нами. В «Сосенках», куда Катя поехала одна, по твоему, как оказалось, следу, что ты хотел с ней сделать? Ты ведь там был?

Катя утверждала, что был, иначе откуда Лёня мог знать интимные подробности, которые вскользь упомянул. Вадим в это не верил.

— То же, что и ты! — выпалил Лёня. — Выпороть её до красноты, а потом отодрать!

«Был» — Вадим сжал зубы, пытаясь успокоиться.

— Зачем ты её вырубил и связал? А Катя та ещё мерзость, воспользовалась ситуацией и сыграла на твоих животных инстинктах. А ты не задумывался о том, как ты вообще оказался в тот день там? Что она всё подстроила, чтобы вы были только вдвоём? Чтобы привязать тебя к себе ещё больше! Потом спас ей жизнь, так ты связал обе ваши. Она же тебя сразу в свои вассалы записала, как увидела. Подумай, Вадим, хорошо подумай, как и чем она тебя приманила. Катя умеет быть настойчивой. Ты её завоевал или она тебе позволила так подумать?

— А это важно? По мне так важен результат, — усмехнулся Вадим. — Трахнул-то в итоге я ее, а не она меня.

— Важно то, у кого в отношениях власть. Баланс власти и значимости управляет всеми отношениями между мужчиной и женщиной. Она упивается своей властью над людьми. Разуй глаза! Они всегда ей подчиняются, а если брыкаются, она либо их заставляет, либо привязывает к себе и играет, как кошка с мышкой. Она упивалась своей властью надо мной! И с Максом она делает то же самое, он в неё влюблён по уши, но боится ей признаться, рад даже во френдзоне тусоваться. И сколько их там тусуется? Десятки! А она, что делает она? Катерина, как особа королевских кровей, даёт своим подданным лишь слегка прикоснуться к ней, кидает снисходительный взгляд и идёт дальше к своей цели. Они же не её уровень! Ты тоже не её, можешь даже не стараться. Единственный человек, к которому она испытывала что-то наподобие чувств, это Игорь. Но её страстную натуру он утолить не мог, а тут ты подвернулся. От него любовь и уважение, забота, от тебя, секс, скорее всего.

— Как жене твоей? — усмехнулся Вадим.

Тот уже пожалел, что начал этот разговор, он давно потерял нить повествования, запутался в его словах, как в колючей проволоке, а Лёня ведь только этого и добивался.

— Я видел их вместе. Её и Филимонова. Идеально друг другу подходят, оба психопаты. Она почти год играла на два фронта, пока ты уши развешивал, специально это делала, чтобы тебя унизить. Играет с тобой, со всеми, даже с Филином, с которым играть нельзя. Но ты не переживай, она и от него избавится, когда он ей надоест. Найдёт себе новую мышку. Уже нашла покрупнее — Быстрицкий. Вот, кто её уровень. Тоже ей надоест скоро.

— Ты ей надоел, Лёня, о себе бы побеспокоился, раз она психопатка, как ты говоришь, — вздохнув, произнёс Вадим. — Что она с тобой сделает, не думал? Да ещё и на пару с Филимоновым. Отпустить мы тебя не можем, сам понимаешь, слишком до хера косяков на тебе, информации у тебя в башке. Она отбитая, Лёня, и она тебя уничтожит, ты её убить пытался, она и пытаться не будет, просто сделает. Ни чувств, ни эмоций, ты прав. Я вмешиваться не стану, братья тем более, пусть делает, что хочет, мне плевать.

Вадим поднялся, нависая над Лёней и спокойно смотрел на него, вытащил из кармана телефон и показал ему фотографию:

— У неё, может, чувств и нет, а вот у тебя они были, к ней. Отбитая тебя держала на расстоянии, не впускала с свой ближний круг, ты бы всё отдал, чтобы быть на месте Макса или Павлика, меня. Особенно меня, я был с ней, всё то время, пока ты её преследовал, я с ней был и делал с ней то, о чём ты только мечтал. Может, ей и нужно было что-то от меня, только мне ей дать было нечего, а ей мне так и подавно. Ненавидишь её? Я почему-то так не думаю, ты хотел уехать и сохранить себе память о ней, на ненависть это не похоже. Я знаю, что ты хотел обокрасть Игоря и уехать подальше, два раза, не получилось. Теперь ты болен, заперт, здесь твоя конечная остановка. Прощай, Лёня, правды от тебя я так и не услышал.

Лёня слушал его с каменным лицом, его взгляд был устремлен только на фотографию. Вадим убрал телефон в карман и направился к выходу.

— Я ненавижу её так же сильно, как и люблю, — послышался тихий голос Лёни у него за спиной. — Так же как и Оксану, я ненавидел всем сердцем и любил в то же самое время. Но ни ту, ни другую я не мог получить. Ты обещал ответить на мои, не забыл?

Вадим вздохнул, вернулся и сел на стул напротив Лёни и скучающим взглядом уставился на него.

— Валяй.

— Что вы сделали с Оксаной?

— Ничего нового, чего раньше не делали. Игорь с ней спал, чуть ли не самого начала вашего брака. Я чуть позже, наверное, не помню уже. Она трахалась со всеми, кто проявлял к ней интерес. Ей предлагали, она соглашалась, предлагала сама — тоже мало кто отказывался. Всё-таки она была ничего такая, удобная, на всё согласная, как хочешь, так и используй. Если ты про тот случай, когда мы были втроём, это было только один раз. И никто её не насиловал. Твоя жена была шлюхой, Лёня, ты просто этого не видел.

— Я тебе не верю! Зачем она мне так сказала?

— Не веришь мне, спроси у Кати. Так уж вышло, что мы случайно ещё и хоум-видео сняли тогда, она посмотрела. Она всегда получает то, что хочет, ты прав. Отказать ей невозможно. Тебе показывать не стану, ты не она. Зачем тебе Оксана сказала про изнасилование? Ну, чёрт знает этих баб, может нас между собой всех троих стравить хотела. Может, тебя позлить. Может, мне отомстить, она там что-то о своих чувствах мямлила тогда, мне наплевать было на её чувства, да и на твои.

— Я вас видел, с Катей в кабинете, — скривился в горькой усмешке Лёня. — Вы с ней оба бесчувственные мрази. Трахнул её как животное, вы даже не предохранялись. Сколько абортов она от тебя уже сделала?

— Не знаю, не интересовался, не мои проблемы, её, — слегка улыбнулся Вадим. — Лёня, ты поэтому её убить хотел? Потому что увидел нас вместе? Знать это одно, а видеть вживую совсем другое, да? Тогда ты начал её ненавидеть? До этого просто любил, надеялся и верил?

— Я не верил ей ни минуты!

— Зачем ты с Игорем остался и десять лет около него тёрся? Как будто я один Оксану трахнул.

— Смотрел, как он мучается, каждый день, — криво улыбаясь, ответил Леонид. — Юля такая умничка, женщины просто мастерицы превращать жизнь мужей в ад на земле. Забавно было наблюдать за его терзаниями в браке, пока Катя его страдания не прекратила, добрая душа! Да нет, конечно, алчная сука всего лишь! Только на коленях и ртом работать не захотела, получила что нужно, а грязную работу пусть и дальше Лялечка делает. Забавно было бы увидеть лицо Игоря, когда бы он на опознание своей Катеньки приехал, если бы те трое всё сделали как надо. На ней бы живого места не осталось. Но жизнь такая штука непредсказуемая, он сам умер, и мне было забавно наблюдать, как мучается она. Она ведь реально его любила, ты заметил? Катя как будто вместе с ним умерла. Не до конца она психопатка всё-таки, есть у неё немного чувств, все ему отдала. Для тебя ничего не осталось.

— Коржика зачем убил, она ж психопатка, по-твоему? От собственного бессилия?

— Чтобы ей было больно. Эта сука способна привязываться только к кобелям, — усмехнулся он, опуская голову. — Хочу, чтобы она сдохла.

— Почему? Она ведь тебе ничего не сделала на самом-то деле, а твоя месть мне и Игорю, прямо скажем, за уши притянута.

— Потому что вижу её насквозь!

Лёня поднял на него глаза и грустно улыбнулся.

— А ты, как вижу, всё ещё слеп. Может, оно и к лучшему, когда откроешь глаза, с закрытыми жить уже не получится. Когда ты увидишь ее как есть, будет поздно, она не оставит ничего от тебя прежнего, и ты будешь на моем месте. Ты тоже ее возненавидишь так сильно, что захочешь стереть её с лица земли, чтобы никто больше не страдал от этой мрази.

— Как ты стёр Оксану? Ты её убил?

— Это ты её убил, Вадим. Прощай. Время ответов закончилось.

*****

Если бы этого разговора не было, ничего бы не изменилось в его жизни. Однако, осуждённым на казнь, дают последнее слово и право исповеди. Лёня исповедался — в своей любви и ненависти к Оксане, которые с чего-то перенёс на Катю.

Её прохладную историю о том, что Ионов серийный маньяк, Вадим верил с большой натяжкой, после разговора с Лёней начал думать в другую сторону. На этой стороне стоял Филин — пусть с этим и разбирается. Лёня был ослеплён своим горем и вполне мог сублимировать его на женщин с профессией «шлюха». В бредни Лёни о Кате Вадим не верил. Лёня смотрел на неё через призму гнева, Вадим влюбленными глазами. Он видел её не такой, может, на людях она иногда немного переигрывала, но когда они были вместе он видел совсем другую Катю — спокойную, домашнюю, которой не нужны были зрители, только если Вадим.

Задумавшись о ней, он не заметил, как следует по маршруту точно к её дому. Он остановился недалеко от её подъезда и спрашивал себя, что он здесь делает? Он за неё волновался. Со дня скандала с Павликом и братом, она не выходила на связь, не открыла дверь братьям, когда они пришли извиниться и даже Алиса рядом им не помогла. В день своего рождения, Катя отключила телефон. Это он понял, когда попытался ей сейчас позвонить, но в её окнах горел свет. Пока Вадим собирался с силами и духом, чтобы выйти из машины и попробовать постучать в закрытую дверь, свет погас. Из подъезда вышла Катя, не одна, под руку с Веретенниковым, своим бывшим.

— Давай, спину подставляй, до машины меня довезешь, Большой Черепах! — громко скомандовала она.

Федя вздохнул, чуть нагнулся и Катя запрыгнула ему на спину и тут же спрыгнула обратно, заливаясь смехом на весь двор.

— Я штаны порвала!

— Наконец-то! В тридцать два года начала задница расти, а то схватится не за что было. Может, и грудь, наконец, до первого размера дорастёт, — хмыкнул Федя.

— Я щас, переоденусь, стой тут никуда не уходи!

Катя скрылась в дверях подъезда, пока Вадим был готов сквозь землю провалиться от стыда, хорошо, что она его не заметила, а вот Веретенников вдруг посмотрел прямо на него через лобовое стекло его авто — верные псы Катерины встретились взглядами.

*****

«Что делают люди в конце своей жизни?» — спрашивал себя Леонид, глядя в закрытую дверь прямо перед собой. «Подводят итоги.» — отвечал он сам себе, горько усмехаясь. Он не подводил итоги, он думал о ней. Напоследок, вдыхая кислород в лёгкие он хотел насытиться ею, пусть и в своих мыслях.

Катя, женщина, которая смогла затмить воспоминания о той, которую он потерял. «Убил» — тут же напомнил себе Леонид, сжимая дрожащий кулак. Он оправдывал себя все эти годы, тем, что был пьян, тем что разозлился, тем, что она его довела. Но реальность была таковой — он убийца. И он хотел убить и её, Катю. За то, что как и Оксана, она никогда не была бы только его женщиной.

После смерти своей жены он жил будто в каменной пещере, где её имя отдавало гулким эхом от стен. В ней он был один, наедине со своим одиночеством и поступком, который совершил. Её черты постепенно стирались из памяти. С личной жизнью у него не складывалось, да он и не хотел больше складывать этот пасьянс, в нём не хватало нужной карты — дамы треф.

В каждой женщине он видел знакомые черты, и его это убивало. Лишь Катя казалась ему другой. Пусть он понимал, что она с ним не будет никогда, он смирился с этим. Пока с появлением Вадима все его воспоминания не ожили и не стали реальными. Как реальной стали его мысли о мести, он ещё не знал, как он это реализует, но установил камеры в её кабинете. Ему нравилось за ней наблюдать, как она ругается по телефону, наматывая круги по своему кабинету, как сидит в кресле, тыкая пальчиком в планшет и хмуря бровки. Всё в ней было прекрасно, ровно до того момента, как к ней присоединялся Вадим.

Этот её восторженный взгляд на него, так раздражал Лёню, что хотелось выколоть кукле глаза. Леонид рассчитывал, что они будут трахаться, как кролики, в своём общем кабинете, но они оба его разочаровали. Он так хотел увидеть её голой, что когда увидел предпосылки к тому, что у них с Вадимом будет секс, он задрожал от возбуждения, но нет.

Её партнёр будто знал, что за ними наблюдают и не раздел её до конца. Леониду досталось лишь наблюдать её оргазмические судороги, отпечатавшиеся на лице. И она была так прекрасна в этот миг.

Между ними был не просто секс, это было понятно, по тому как к ней относится Вадим, как он обнимает её, прижимая к себе, будто самого близкому человека в жизни.

В их кабинете, когда они встречались, видимо, после того, как не ночевали вместе, они притягивались друг к другу магнитом и целовались, нежно, осторожно, не как любовники, а как двое любимых.

Вадим не мог прожить без контакта с ней ни минуты, часто подходил к ней и обнимал, целуя в волосы, пока она что-то весело щебетала ему под подбородком. Когда Катя обнимала его сзади за плечи, пока он сидел за своим столом, он всегда откидывался назад в кресле, предаваясь её ласкам и прикрывая глаза от удовольствия.

Ни разу Катя не встала на колени и не ублажила его ртом, на это Лёня хотел бы посмотреть. Зато она часто садилась на колени к нему, и он обнимал Катю, утыкаясь носом в шею. Иногда они просто сидели в большом кресле вдвоём, молча, без поцелуев, без секса, им и так было хорошо. Только Леониду становилось всё хуже.

Он строил грандиозные планы по обворовыванию Игоря, по причинению тяжкого вреда здоровью Катерины, но все они рушились один за одним, потому что Громова с Крымским слишком крепко держались за руки.

Потом умер Игорь. После его смерти между влюблёнными пролегла призрачная тень общего друга, и ему не надо было больше ничего делать, вдруг понял Лёня. Они оба сожрут друг друга. Не деньги и общий бизнес, так любовь станет тому виной. Вадим оступится, Леонид был в этом почти уверен. Нужно только подождать. Вот только времени у него не осталось. Когда врач огласил суровый смертный приговор, показывая ему снимки печени, которая скоро перестанет работать, Леонид лишь криво усмехнулся, наконец-то, костлявая пришла за ним.

После всех его попыток разрушить всё, что создавал Игорь, разрушить отношения Вадима и Кати, он вдруг осознал, что все его попытки тщетны.

Эти двое всё равно будут вместе. Он понял это по тому, как они смотрят друг на друга, когда ни один из них не видит другого в этот момент. В их глазах всё было понятно — вместе навсегда, осталось только встретиться взглядами.

Прежде, чем закончить этот путь, Леонид подарил этому миру усмешку, пожелав удачи всем, кто желал Катерине зла. Таких было предостаточно. Может, у кого-то получится доделать дело Леонида.

Одним ударом он перечеркнул свою жизнь, оставляя после себя кровавые брызги на стенах и лужу крови на полу.

«Вот и всё» — подумал он, перед тем как последняя капля жизни покинула его тело…