Глава 10. Танцуй и улыбайся!

Катерина вышвыривала из своего шкафа вечерние платья одно за другим, именитые дизайнеры валялись на полу вперемешку с массмаркетом и никто не жаловался на такое соседство. Самые лучшие платья достались ей после отношений с Маурицио, который одевал её как куклу в брендовые шмотки и обувь. Катерине везло на мужчин с хорошим вкусом в одежде, а вот вкус на женщин у них явно подкачал. Когда они с ней связались, тогда и подкачал.

— Полегче, девушка, вы в меня попали! — засмеялась Алиса, входя в спальню с большой миской винограда в руках.

Она посмотрела на кровать Катерины, где одеяло, покрывало и подушки валялись одним комом, и выбрала место почище — кресло напротив туалетного столика.

— Я вижу твой осуждающий взгляд в зеркале! Да, я не застилаю кровать, почти никогда. Оставь, пожалуйста, своё осуждение за дверьми моей спальни, — проворчала Катя.

— Да я не осуждаю, просто папу вспомнила, — потупила взгляд Алиса.

Сжав в руке вешалку, Катя закусила губу. Она так и не сказала Алисе, что у неё теперь другой папа и они с Катей родственники по отцу. Пока она решила ей ничего не говорить, потому что именно с отца и начались все беды в жизни Отбитой, прям с самого рождения. Алиса от матери-то ещё не избавилась до конца, а тут папаша нарисовался. Пусть она лучше живёт без отца и без сестры, а Катя всё равно будет рядом.

С тех пор, как пришли результаты теста ДНК, Катя сначала поплакала, потом порадовалась. Плюс один родной человека это же счастье. Она стала часто приглашать Алису к себе, звала вместе провести время, та всегда с радостью соглашалась, ей, видимо, тоже было одиноко. Но Катя чувствовала себя так, будто ей навязывается. Она боялась, что в один прекрасный день просто кинется ей на шею и разревётся, пока ещё держалась. Надо оградить ее от Сергея, который прицепился к Кате пиявкой, ему точно не надо знать, что у неё есть сестра, а у него дочь.

Катю волновал один щепетильный вопрос, как Алиса была зачата? Получается, что Юля крутила шашни с Быстрицким и одновременно с Игорем, а, значит, Сергей предавал своего друга. Бедный Игорь был окружён предателями со всех сторон. Вадим хотя бы сразу признался, что трахнул его жену, а Сергей так и врал ему до последнего вздоха?

— Папа нас всех приучил с утра кровать заправлять, потому что сам привык, — вздохнула Алиса за её спиной.

Катя грустно улыбнулась, у Вадима тоже была эта детдомовская привычка, которая стоила им нескольких бытовых ссор. Он пытался приучить её заправлять постель, а она донести до него, что смысла в этом нет, потому что Бесстыжая собирается затаскивать его туда не только ночью.

Бесстыжая.

Он её больше так не называл, да и она его Великаном тоже. Теперь просто Катя и просто Вадим.

— Кать, я тут в квартире у папы прибиралась, нашла коробку с его фотографиями, можно к тебе привезти?

— Зачем?

— Я, наверное, скоро перееду. Моя бывшая коллега открыла свой салон в Москве, зовёт меня туда, и я подумала, почему бы не поехать? Здесь меня ничего не держит, достали эти родственники! Начну с чистого листа!

— Тебе восемнадцать, Ириска, ты и так, чистый лист, — хохотнула Катя, бросая на кровать несколько платьев. — Это я уже как чёрная бумажка, переписанная чернилами вдоль и поперёк.

— Вот это красивое! Примерь его, — кивнула Алиса на одно из платьев.

Катя мельком взглянула на него и сглотнула комок в горле. В этом платье у неё было последнее свидание с Вадимом. Она помнила тот вечер до мельчайших подробностей, как Великан был безумно хорош собой в чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. Весь вечер, сидя в оперном зале, она только и мечтала о том, как будет расстёгивать пуговицы и целовать своего мужчину. Сначала шея, потом грудь, затем всё остальное. Глядя на него, Катя думала о том, как она его сильно любит, надо бы ему сказать, он ведь не знает. Хорошо, что промолчала.

Она помнила, как они пришли в эту спальню, он начал целовать её обнаженные плечи, снимая платье. Это был их самый нежный секс, где Катя только получала, ничего не отдавая взамен. Он сам её раздел, долго целовал её в губы, целовал её всю. Катя снова не кончила тогда, да ей было это и не нужно, она просто наслаждалась своим любимым мужчиной каждую минуту.

В ту ночь, засыпая в его объятиях, она подумала о том, что хочет засыпать так до конца своих дней. Как оказалось, дней осталось всего три, это был их прощальный секс, будто последний подарок от него.

Перепутал страсть с любовью — так и запишем.

— Терпеть не могу это платье, надо его выкинуть! — Катерина подняла ненавистный кусок ткани и запихнула поглубже в шкаф. — Не хочу идти на эту премьеру! Не хочу!

— Зачем тогда идёшь?

— Так надо. Знаешь притчу про веник и сыновей? Вот это про нас четверых, а Игорь мудрый отец, который пытался нас всех чему-то научить, — усмехнулась Катя. — Все наши партнёры и конкуренты должны видеть, что мы выступаем единым фронтом. Театр это теперь наша визитная карточка. Мне надо прийти.

— Кать, тебе мама звонит, — кивнула Алиса на тумбочку у кровати, где лежал телефон.

— Пусть звонит, я не могу больше её слушать! Просто не могу! — в ярости выпалила Катя, отключая телефон.

— Что случилось?

— Мой младший брат похерил семью, а склеивать её должна я — «поговори с Сашей, он просто ошибся», «поговори со Шпулей, она должна понять, у них кризис», «ей надо бороться за семью», «она была плохой женой, надо было стараться лучше». Достало!

Катя в ярости топнула ногой и схватила с вешалки красное платье, примеряя на себя цвет гнева.

— Запомни, Алиса, если тебе мужик изменил это не ошибка — это его решение! Чтобы расстегнуть ширинку, снять трусы и свой стручок присунуть левой бабе, надо действия совершить. Действие — это осознанное и принятое мозгом решение. Пусть со своим решением катится к своей ошибке прямо в жопу! Мужиков на всех хватит, не хрен за них держаться, если он за другую сиську держится. Всё понятно?

— Понятно, — вздохнула Алиса. — Мама всегда папу пилила, что он ей изменяет. А что она хотела от мужчины, за которого вышла замуж, и он с ней же своей первой жене изменял?

— Всё правильно ты говоришь, Ириска, потому что умная. Ты, кстати, идёшь со мной, плюс один. Расселась тут без дела! Размер у нас с тобой почти одинаковый, давай ищи свой стиль у меня в шкафу.

Единокровные сёстры провели два часа, исследуя закрома шкафа Катерины. Она давно так не смеялась и не радовалась за Алису, которая будто оттаивала от пережитой полтора года назад травмы. Девочка стала более открытой, больше улыбалась, в ней появилась уверенность, которая окрепла до того, чтобы задуматься о самостоятельном переезде в столицу. Катя подарила ей две свои кожаные куртки, несколько платьев. Она была готова отдать ей всё, если бы она захотела. Когда Катя кого-то любила, она всегда так делала. Отдавала всё своё и всю себя бонусом сверху. Люди кивали, забирали, требуя ещё и ещё.

Сейчас она чувствовала себя будто пустой, словно за тридцать один год своей жизни раздала всё самое ценное, а себе ничего не оставила, да и рядом никого не осталось. Только её собственное отражение.

*****

В день премьеры Катя наносила макияж дрожащими руками. Её вдруг посетила мысль, что Вадим тоже придёт «плюс один». Она пыталась откреститься от этого вечера, но он очень настаивал, строча ей сообщения. Даже звонил.

После их последней личной встречи с запахом свежей крови, Катя пользовалась легендой о своём плохом самочувствии, чтобы не ходить в офис. Вообще-то, чувствовала она себя очень даже хорошо. Проспала почти сутки после того дня и проснулась как огурчик.

Сейчас огурчик что-то приуныл. Катя испугалась своей реакции на то, что увидит Вадима с кем-то ещё. Не расплакаться бы от несчастья. Поплакать Катя готова была уже сейчас, но продолжала привычными движениями наводить себе красоту на лице, на всякий случай, используя водостойкие тени, подводку и тушь.

Перед выходом она улыбнулась девушке в красном платье, что смотрела на неё из зеркала:

— Улыбайся, доченька! Никому твои слёзы и проблемы нахрен не нужны! — изобразила она голос своей мамы, коуча по жизни. — Придёшь домой — поплачешь в туалете, а потом снова будешь улыбаться!

Примерная дочь всё ещё слушала свою маму и следовала её советам, хотя они давно перестали работать.

*****

Вадим терпеть не мог такие мероприятия, лучше провести неделю на стройке с утра до ночи среди рабочих, чем несколько часов среди общества, которое считает себя элитой. В зале только приглашенные лица, светский дресс-код, никаких плебеев с улицы. Официальная часть перед первым актом — хвалебные речи в адрес мецената и филантропа Святослава Филимонова от мэра, затем благодарность компании «Прометей», которая превратила долгострой в величественное здание, что простоит века. Дальше вступительное слово от директора театра и главного режиссёра.

Наконец, занавес открылся, шквал аплодисментов и перед его глазами пролетел первый акт постановки. Вроде бы это была комедия, Вадим ни разу не посмеялся, ни разу не взглянул на Катю, которая сидела с ним в одном ряду согласно пригласительным билетам. Между ними сидели близнецы, в компании двух коллег из офиса, Макс позвал — секретаршу Кати Ирину, Павлик новенькую блондинку из бухгалтерии. Вадим думал, что Катя составит компанию Филину, но она, неожиданно, пришла вместе с Алисой, а Филимонов с Камиллой под руку. Рядом с Вадимом сидела Таня, которую он пригласил, можно сказать, случайно, после затянувшегося вечернего совещания. Она выразила своё восхищение проектом театра, мимо которого она недавно проезжала, Вадим предложил ей увидеть его изнутри в день премьеры. Братья тогда как-то неодобрительно на него посмотрели, но промолчали.

Сегодня Таня как будто пыталась с ним флиртовать, осторожно калибруя его реакцию, только её не было, ни на её попытку взять его за локоть, когда они поднимались по ступеням к дверям театра, ни на её попытки с ним обсудить первый акт.

— Таня, развлекайся. Меня развлекать не надо. Я пригласил тебя, как коллегу, которая немного успела принять участие в проекте, помогала Катерине Викторовне, — ответил Вадим на её очередную реплику в антракте.

Больше она к нему не приставала. После премьеры — праздничный фуршет в арт-кафе здания театра. В фойе была организована небольшая танцевальная зона, импровизированная сцена с живой музыкой и певицей.

В то время, как братья и Вадим принимали поздравления от гостей, получали новые предложения от заказчиков, Катя красной стрекозой носилась по танцполу, иногда одна, иногда в паре. С Быстрицким, Филином, Виталиком, но больше с Тимуром, которого пригласил Филимонов. Сутенёр, который для всех здесь был тёмной лошадкой, пришёл один и отплясывал со своей давней партнёршей по танцам. Катя веселилась от души.

— Она тебе никого не напоминает?

Вадим мотнул головой, только сейчас понимая, что засмотрелся на Катю до неприличия долгим взглядом. Он посмотрел на мужчину, который его отвлёк. Смокинг, бабочка, ироничная улыбка, бокал коньяка — джентльменский набор Леонида. У Вадима в столе уже был готов приказ о его увольнении. Сегодня пусть главный инженер насладится триумфом, последним в его карьере в компании «Прометей».

— Кого она должна мне напоминать?

— А ты подумай, если есть чем, — усмехнулся Леонид, кивая на Катю, которая заливалась хохотом, теперь уже в компании с Виталиком. — Любит внимание к себе, особенно, от мужчин, не может без него жить. Ей нужны аплодисменты, ей нужны цветы и мужчины, которые будут приносить их к её ногам, а она только громко топать ножкой и возмущаться, почему цвет не тот. Ей мало одного поклонника, нужны все, чтобы было из чего выбирать, кем пользоваться, кто может дать ей больше, чем сейчас. Где ресурсный мужик — там она рядом. «Это просто друг», «мы просто коллеги». Губы поярче, юбка покороче, вызывающее поведение, эпатаж. Никто в голову не приходит?

— Нет.

— Правда?

— Правда. Она была твоей женой, зачем мне о ней помнить? Мне твоя Оксана никто. Если ты всё никак не можешь пережить потерю, это не ко мне.

Вадим отвернулся от Леонида и пошёл к выходу, надо было подышать свежим воздухом. Дышать стало нечем, будто пепел прошлого заполнил лёгкие своей горечью. Наверное, у каждого мужчины в жизни бывает такая женщина, которая что-то в нём ломает. У Игоря — Юля, у Леонида — Оксана. Когда Леонид заговорил о том, кого напоминает ему Катя, Вадим сразу подумал о своей Лене.