Глава 43. Дом, в котором…
Дом, в котором рос мальчик Вадим, домом ему не был, он лишь жил там, спал, ел, и считал дни, когда уедет оттуда и никогда больше не вернётся. Этот детский дом не был ни плохим, ни хорошим, там не творилось какой-то жести, которая иногда проскальзывала в криминальных новостях, но не было и особо теплых чувств между персоналом и воспитанниками. Как не было дружбы между детьми, каждый из них был побит жизнью ещё на старте, и не питал иллюзий насчет будущей жизни. Маленькие дикие зверёныши вырастали в недоверчивых взрослых, которые смотрели на мир со злостью и обидой за всё то, чего он их лишил.
Вадим считал, что он давно это перерос, принял свою жизнь такой, какая она есть, оставил позади брошенного мальчика и стал взрослым мужчиной. Его вера в это пошатнулась в один прекрасный летний день и пошатнула её Катя.
Она вошла в его кабинет утром, Вадим был удивлён её столь ранним появлением. Ещё больше она его удивила, когда встала около него, уперев руки в бока, как будто пришла что-то требовать.
— И тебе привет, хоть ты и не здороваешься, — вздохнул он, откидываясь на кресло спиной. — В чём дело?
— Ты мне скажи, уже несколько дней в соцсетях висит, порочащая нас статейка, а мы ничего не делаем. И это ты сказал, что мы ничего не будем делать. В чём дело, Вадим? — сверкнула глазами она. — С такими вещами обычно разбираюсь я, но мне даже никто не сообщил!
— Это не стоит твоего и моего внимания, Катя.
— Она написала, что ты очень жадный и высокомерный человек, который жалеет деньги на бедных сироток! — передразнила слова из поста Катя вредным отвратительным голосом.
— Мне всё равно.
— А мне нет! Ты же не такой! Почему? Почему ты отказал директрисе детского дома в помощи? Для нас эта сумма в масштабах прибыли вообще ничего не значит! Благотворительность формирует бренд! Игорь жертвовал вашему детскому дому каждый год. В чём дело?
— Больше не будем, я так решил, — сжал кулак на столе Вадим.
— Ты в последнее время только этим мне в нос и тыкаешь! — не выдержала Катя, вскакивая из-за стола. — Своими решениями. Я требую объяснений!
Вадим спокойно смотрел, как его женщина злится и её ноздри чуть ли не выпускают клубы дыма.
— Мы строим учреждения для работы с детьми, потому что у нас есть опыт и нужные сертификаты. Мы не можем бросать тень на самих себя, почему ты ей отказал?
— Мы больше не будем помогать этому детскому дому и никакому другому тоже. Выбери что угодно, связанное с детьми. Я всё сказал, Катя, можешь идти. — жёстко отрезал Вадим, показывая глазами на дверь.
— Что? Что ты сказал? — вытаращила она глаза. — Ты меня сейчас выгоняешь что ли?
— У меня встреча через десять минут. Мы закончили.
Она смотрела в его холодные, ничего не выражающие глаза, и не могла поверить в то, что перед ней сидит тот самый человек, который прижимал её к себе этой ночью. Их рабочие и личные отношения слиплись настолько сильно, что она уже не могла отделить одно от другого. Они сейчас в какой роли ругаются? Точно как партнеры по бизнесу?
— Ладно, я с этим разберусь. Она всё удалит.
— Нет, ты к ней и близко не подойдёшь. Она сделала это только ради одного — чтобы ей заткнули пасть деньгами. Ты оставишь всё, как есть и поможешь кому-то другому, ты меня поняла? — повысил голос Вадим.
— На полтона ниже, и, может, я услышу.
— Это ты пришла сюда закатить скандал, Катя, получила то, что хотела. Катя, ты сделаешь, как я сказал и ничего лишнего. Я ведь могу тебе доверять? Или для тебя моё слово ничего не значит?
— Значит.
— Тогда оставь это, Катя, и займись другими делами. Я на тебя рассчитываю.
— Хорошо.
*****
Катерина Викторовна только что вышла из здания детского дома, где раскатала директрису по рабочему столу. Отбитая всегда работает на результат — поста нет, репутация почти чистая. С улыбкой до ушей она направилась по аллее между деревьями к воротам. Проходя мимо детской площадки, где гуляла одна из младших групп, её окликнул детский голосок:
— Тётенька, а вы моя мама?
Катя остановилась, как вкопанная, боясь повернуть голову.
— Мама, а ты заберёшь меня домой?
Маленький чумазый мальчик смотрел на неё большими карими глазами из-за низкого заборчиком, с лопаткой в руках. Катя, вцепившись в свою сумочку и прижав её к груди, в оцеплении застыла, глядя в детские глазки, которые смотрели на неё с такой надеждой, которую она не могла оправдать.
— Она не твоя мама, мальчик. Тётя просто мимо проходила. Да?
Катя вздрогнула, когда Вадим взял её за предплечье и буквально потащил в сторону выхода.
— Ну и пошла ты, тётя, в жопу! — донеслось ей вслед из уст того самого мальчика.
Катя обернулась на ходу с вытаращенными глазами, чтобы удостовериться в этом, и кареглазый пузатик показал ей ещё средний палец.
— Вот поэтому у меня и нет детей, — проворчала Катя.
Великан дотащил её за руку до машины, прижал спиной к водительской двери и опёрся ладонями о машину по обе стороны от неё.
Катя закусила губу, глядя на Вадима, который как всегда метал молнии своими глазами, испепеляя Бесстыжую перед собой.
— Я знал, что ты придёшь, и недели не пройдёт, как ты решишь проблему, которую я запретил тебе решать. Копнула под неё и пришла угрожать, да?
— Ты хоть знаешь, что она за человек?
— Знаю! Получше тебя, знаю. Она была старшим воспитателем, когда я жил здесь. Ты про то, что большинство денег, которые жертвуют бедным сироткам, оседают в её карманах? Также как одежда, игрушки и прочее, что привозят неравнодушные?
— Да.
— Эти неравнодушные сами виноваты. Этим детям не нужны ни новые гаджеты, ни модная сумочка, ни игрушки, им нужна семья и воспитание! И люди для успокоения своей совести или из жалости жертвуют, что угодно, только не то, что нужно, а потом спокойно спят в своих постельках. Великие благотворители, блядь. Вот только дети привыкают, что им всё преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой, и начинают это требовать от всех взрослых вокруг. Игорь раньше предлагал им работу, пытался дать им хоть немного воспитания, нас приходило по пятнадцать человек, а уже через неделю половину ловили на воровстве. Он перестал это делать, откупался деньгами, ему нравилось, что директриса ему была готова венок лавровый на голову надеть за его помощь, тщеславие был один из его грехов. Я чётко сказал Жанне Захаровне — ничего для этих детей делать не стану, мне плевать на них. Они не от меня.
— Но ты ведь был одним из них?
— Был и именно поэтому помогать им ничем не стану.
— Я не понимаю.
— Конечно, куда тебе? — усмехнулся он, убирая руки и складывая их на груди. — Девочка-принцесса, которую родители до сих пор на ручках носят и сопли подтирают. А ты только жалуешься, какая мама у тебя плохая. Не было бы их, была бы на месте этого пацана.
— Почему ты со мной так разговариваешь?
— Как так, дорогая? Соответственно твоему поступку? Ты меня не послушалась и сделала по-своему! И уже не в первый раз!
— Я не твоя сучка, чтобы тебя слушаться! — взорвалась Катя и толкнула его в грудь ладошками.
— Да, Катя, так и есть. Ты мой партнёр в бизнесе, который грозит нам обоим и братьям статьями, если за нас кто-то возьмётся, — сжимая зубы от злости сказал он, нагнувшись к её лицу. — Это в девяностые бизнес с братками и стволами отжимали, сейчас действуют по-другому. И я изо всех сил стараюсь, чтобы этого не случилось! И мелкие проблемы вроде Жанны Захаровны мне побоку! Но ты, Катя, становишься проблемой, я ведь сказал тебе, оставить это дело. И вот ты здесь! Я не позволю тебе больше своевольничать. Ты поступила как всегда по-своему.
— Я имею на это право, — робко возразила Катя.
— Не имеешь, когда дело касается и меня тоже, — нагнулся к ней ближе Вадим и она вжала голову в плечи от его взгляда. — Я не обязан объяснять тебе всё, как маленькому ребёнку! Я отвечаю за тебя, Катя, и тебе нужно иногда просто молчать и делать, как я говорю, не думая, я за тебя уже подумал.
— Я сама за себя отвечаю, Вадим, — наконец набрался твердости и громкости ее голос.
— Нет, ты просто делаешь, потому что тебе захотелось засунуть куда-то свой любопытный нос. Ответь мне, Катя, ты смотрела моё личное дело?
— Нет.
— Собиралась?
— Да.
— Хочешь знать кто мои родители? Зачем?
Катя беззвучно открыла рот, чтобы объяснить мотив своего поступка, но не смогла.
— Зачем, Катя? Что ты хочешь там найти? А?
— Я хочу уйти отсюда, отпусти, у меня дела.
— Подождут. Так зачем тебе это? Хочешь знать, кто мои родители?
— Мне было интересно, промямлила Катя.
— А про Игоря тоже интересно? У тебя куча других интересов, Катя, хоть на стену лезь, но прекрати лезть туда, куда я тебя не просил!
— Откуда ты узнал про Игоря? — пробормотала Катя и тут же сообразила откуда. — Она тебе сказала, да? И что я приду, тоже сказала, сюда ведь посторонних не пускают, только по записи. А пост её написать попросил ты, да? Чтобы меня проверить, и я проверку не прошла.
Вадим не ожидал, что она догадается, тем более так быстро.
— Мы с ней всегда могли договориться. У меня нет никаких долгов и обязательств перед этим местом. Но я попросил её кое-что сделать для меня и она не отказала, насчёт тебя я её предупредил. И ты сделала ровно то, что я от тебя и ожидал. Ты разочаровываешь меня, Катя, я не знаю, можно ли тебе вообще доверять.
— Наверное, нет, Вадим. Когда доверяют проверки не устраивают.
— Вот так значит? Я виноват в том, что ты накосячила? Опять, в который раз. Пора взрослеть, Катя, а ты ведёшь себя как ребенок, который думает, что ему всё можно.
— А мне нельзя? — усмехнулась она.
— Нет.
— Потому что ты так решил?
— Да.
— Если ты хочешь кого-то воспитывать — заведи себе детей, хочешь отдавать приказы — собаки отлично с этим справляются. Я ни то и не другое, тоже тут тебя разочарую. Мы партнёры, это так, и я тебе доверяю, мне нужно лишь знать, зачем ты что-то делаешь, но ты молчишь. Потому что всю жизнь живёшь по принципу не доверяй никому, вон там вот тебя научили.
Катя кивнула в сторону серого здания, откуда вышла недавно.
— То, как я сюда попал, моё личное дело, Катя, и оно тебя не касается. Ты ведь так всегда говоришь? Ну как тебе? Приятного в этом мало, да?
— Каждый имеет право отстаивать свои границы.
— Так что ж ты лезешь ты через них постоянно, а? Если тебя что-то обо мне интересует, спроси. Но нет, лучше самой выяснить. Да?
— Отпусти, я хочу уйти.
— Как только тебе что-то не нравится, ты тут же уходишь. Ненавижу эту твою привычку. Обычно люди разговаривают и решают проблемы, — спокойно сказал Вадим и убрал от неё свои руки, хотя ему изо всех сил хотелось встряхнуть её, чтобы она наконец его услышала, а она будто хотела уйти от него.
— Психически здоровые люди уходят оттуда, где им плохо.
— Тебе со мной плохо? Ты это хочешь сказать? Ну так говори прямо!
— Мне сейчас плохо. Извини меня, я не хотела тебя обидеть или унизить, я больше так не буду.
Она сказала это искренне, Катя совсем не подумала, как её копание в личном деле Вадима выглядело в его глазах.
— Звучит, как твой очередной пиздёж, — он насмешливо усмехнулся. — Своим родителям постоянно так говорила? Верили?
Катя обиженно поджала губы и просто сбежала, оставив Вадима наедине с его новым загоном — она искала его личное дело, чтобы наследственность проверить. Нет ли там чего подозрительного. Брошенный мальчик больше никому не позволит себя бросить.
*****
Вадим не видел её несколько дней, она пропадала на своём главном объекте, но сегодня взяла отгул. Он рвал и метал по своему кабинету, что она делает? Может заболела? Машина дома. Он нашёл повод к ней приехать.
Катя открыла ему дверь не сразу, будто раздумывала, стоя за ней, стоит ли ему её открывать. Она молча впустила его в квартиру. Она не болела, куда-то намылилась. Лицо сияло ярким вечерним макияжем, осталось лишь дорисовать алые губы.
В коридоре на полу валялись несколько пар босоножек, которые она, видимо, примеряла и никак не могла выбрать, в каких пойти. Она начала снимать с себя красные босоножки, не поднимая, будто виноватой головы, шелковый халатик немного приоткрыл её обнаженную грудь и она тут же стыдливо поправила его, бросая обувь на пол.
— Подпиши, и я уйду. — Вадим грубо прижал к её груди папку с бумагами и ей пришлось их взять. — Я тебя два дня назад ещё просил.
Он прошёл на кухню и занял место там. Катя поплелась за ним, взяла ручку из ящика на кухне и села напротив злого Великана, который, сложив руки на груди, буравил её взглядом. Катя начала листать страницы, заново просматривая то, что уже видела пару дней назад и размашисто поставила свою подпись.
— У тебя, смотрю, планы на вечер.
Робкая улыбка скользнула по её лицу и тут же спряталась, как солнышко за тучкой.
— Мы собирались…
— Не надо, я всё понял, у тебя свои планы. У меня свои дела.
После его слов она словно расстроилась, открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерев на секунду, закрыла его и опустила глаза.
— Хорошо тебе провести время, — будто в насмешку бросил он, выходя за дверь.
— И тебе.
Когда за ним захлопнулась дверь, она прислонилась спиной к холодному железу и чуть не разревелась от обиды, сегодня они собирались пойти в оперный театр, и она так надеялась, что он за ней придет.
«Кажется, это конец» — подумала она, нервно содрогнувшись всем телом от этих мыслей.
*****
«Планы? Какие, блядь, у тебя планы? Куда ты собралась? Так наряжаешься, а?» — думал Вадим по дороге домой. У него планов на сегодня не было, если только провести ночь с ней, надо бы планы нарисовать, и может уже пора провести ночь с кем-то другим раз в её постели и у неё дома ему больше не рады? Чем он ей не угодил?
Он больше не корил себя за дурные мысли о том, чтобы начать спать с кем-то, хватит с него этой сумасшедшей, которая думает о себе слишком до фига. Вадим понимал, что он думает так лишь от злости на неё, а не от того, что перестал к ней что-то чувствовать, наоборот, его чувства привязанности крепли день ото дня, но вот её? Он не знал. Лишь знал, что взяв его за яйца, Бесстыжая вертела им, как хотела. Она не просто так хотела узнать о том, кто его оставил в детском доме, Катя искала его больную точку, хотела схватить его ещё сильнее и сыграть на его чувствах. Вот только зачем? Какова её цель?
С силой бросив ключи на полку в коридоре, он вошёл в свой дом, попутно снимая рубашку. Прежде, чем пуститься во все тяжкие, надо бы с ней всё же объясниться, раздумывал он, в эти минуты все его чувства к ней, в том числе и уважение, погрязли в раздражении на неё же.
Он решил перечитать всю их переписку, чтобы убедится, что поступает правильно, он ей не нужен, а если и нужен, то явно не чтобы любить его и уважать, он всего лишь инструмент, вот только для чего? Он снова и снова задавал себе этот вопрос и не находил ответа. Пролистывая их сухие обмены сообщениями, которые стали такими в последнее время, он дошел до напоминания для него:
«Я купила билеты в оперный театр на открытие сезона! Добавила тебе напоминание в рабочий календарь) Я собираюсь быть там самой красивой. А ты, и так самый красивый. Приходи голый)». Вадим нахмурил брови и посмотрел напоминание в календаре, оно было на сегодняшнюю дату.
*****
Перед выходом из дома Катя осмотрела себя в зеркале и ободряюще улыбнулась своему отражению. Чем хуже идут у женщины дела — тем лучше она должна выглядеть. Последний месяц она будто билась в агонии вместе с Вадимом. Вместе нельзя — порознь плохо.
— Ты сегодня просто великолепна! — тихо сказала она и грустно улыбнулась. — Жаль он не увидит, ему всё равно. И получше видел.
Она тяжело вздохнула, поправила черное платье от Chanel, взяла сумочку от той же неподражаемой Коко и надела короткие кружевные перчатки, ей показалось, они будут к месту. Осторожно, спускаясь по невысокой лестнице у подъезда, Катя смотрела себе под ноги, чтобы не навернуться и не провести свой обычный вечерок в травме.
Вадим смотрел на неё и не мог оторвать взгляд, она будто собралась на красную ковровую дорожку, настолько была изумительно красива. Прекрасно зная, что достоинство её фигуры это изящность, она открыла свои хрупкие плечи, пышная юбка чуть ниже колен и приталенный силуэт создавали впечатление, что она словно порхает в нём на своих каблучках. Никаких украшений — только её улыбка.
Засмотревшись на то, как она идет, явно по направлению к гаражу, где стояла ее машина, Вадим совсем забыл, зачем приехал. Он пошёл ей наперерез и встал перед ней стеной. Вздрогнув от неожиданности, она подняла на него глаза и прижала сумочку к груди. Вся его поза, напряженная и какая-то угрожающая, вкупе с его нахмуренными бровями говорили лишь о том, что сейчас будет больно. Катя закусила губу и тяжело вздохнула на секунду прикрыв глаза, собираясь с мыслями и словами, надо было как-то избежать этого столкновения.
— Извини, я не хочу с тобой ругаться или выяснять отношения, я очень устала от всего этого. Поговорим потом, пожалуйста. Я очень ждала этот вечер, и я просто хочу его прожить без скандалов. Мне это нужно, иначе я с ума сойду.
— Я не хочу разговаривать, — твердо сказал он и подошел к ней ближе.
Её заключили в стальные объятия, а губы взяли в плен. Он целовал её как прежде, будто ничего плохого между ними не было все последние дни и недели. Они стояли вдвоем посреди тротуара и стояли бы так ещё, если бы не прохожий, который раздражённо попросил их уйти с дороги и целоваться в другом месте.
— Извините, — пролопотала Катя, прыснув от смеха, когда Вадим легко поднял её за талию и переставил, как манекена, с тротуара на дорогу.
Он взял её обе ладошки и крепко сжал.
— Извини меня, Катя, я вёл себя, как мудак.
Она растерянно хлопала глазками, явно не ожидая извинений с его стороны.
— Я забыл, что мы договаривались сегодня пойти на свидание. Почему ты мне не сказала, когда я пришёл?
— Ты был такой злой, я думала ты не хочешь никуда идти с такой, как я, — потупила виноватые глазки она.
— А ты никого случайно вместо меня не пригласила?
— Нет.
— Тогда идём? Я очень хочу пойти.
Катя в ступоре смотрела на него снизу вверх, он совсем не злился и перестал хмуриться. Её добрый Великан, которого в последнее время она так редко видела улыбался ей, в ожидании вердикта. Она кивнула и он тут же обнял её и прижал к себе. Когда она села в машину на свое привычное место рядом с ним, расправляя юбку, Вадим положил ей на колени букет с белыми розами.
— Спасибо, очень красивые.
— И вполовину не такие красивые как ты, — тихо сказал он, нагнулся ближе к ней и нежно поцеловал в лоб.
Где-то Катя прочитала, что именно такие поцелуи говорят о том, что мужчина любит женщину и ей от этого спорного утверждения стало как-то спокойнее.
— Мы ведь не будем ругаться сегодня?
— Нет.
— И выяснять отношения тоже?
— Нет.
— А что будем делать?
— Много целоваться, устроит?
Она закивала головой улыбаясь во всю ширь своей прекрасной улыбки. В ней затеплилась надежда, что между ними снова всё хорошо. У них было всё хорошо на свидании в опере, было ещё лучше после него, когда её платье и перчатки валялись на полу спальни среди его вещей.
Любуясь нежными бутонами роз на своей тумбочке возле кровати перед сном. Катя засыпала со счастливой улыбкой на губах ещё три ночи, пока не услышала от доброго Великана четыре волшебных слова:
— Между нами всё кончено…