Глава 42. Стена из молчания

В теории Вадим знал, что отношения можно разрушить чем угодно — обидами, ссорами, изменами, недоверием и предательством, но на практике иногда хватает одного имени, которое Катя будто привезла с собой в чемодане из Питера.

Катя приехала оттуда какая-то молчаливая, замкнутая, говорила, что просто устала. Вадиму некогда было копаться в ней, ему надо было зарыться в работу. Они виделись два-три раза в неделю после работы, иногда Катя приходила к нему на выходные. Он поставил для неё бассейн и качели на заднем дворе, чтобы ей было у него комфортно, но она всё чаще оставалась у себя. Сегодня он ночевал у неё, утром встал рано, пора было будить её на работу.

Вадим зашёл в спальню, где царило мрачное сонное царство и даже то, что он открыл шторы не разбудило женщину, лежащую на кровати. Он осторожно присел рядом, любуясь картиной перед собой — Бесстыжая всегда так сладко спала, обнимала ногой свернутое одеяло, на которое она смешно положила щечку и схватила его ладошкой. Её сорочка слишком высоко задралась.

Он положил ладонь ей на талию, погладил большим пальцем её по животу, Бесстыжая лишь зарылась лицом в одеяло, но не просыпалась. Вадим провел пальцами около пупка, продвигаясь выше и пощекотал её грудь снизу. Катя задергала ножками, злобно выпалила: «Отстань!», не открывая глаз, и перевернулась на другой бок. Пора было приступать к более решительным действиям, он нагнулся над ней и начал целовать в шею.

— Артём, да отвали ты! Вечером приставай! — вдруг сказала Катя и засопела дальше.

Вадим резко передумал быть с ней ласковым, хлопнул ей по попе. Бесстыжая, запищав от боли, вскочила, сидя на кровати и хлопая сонными глазами. Когда она увидела Вадима, её рот открылся от удивления.

— Не меня рассчитывала увидеть? — усмехнулся он, вставая в постели. — Буквы просто перепутала в именах?

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, которую сам недавно починил.

— Бля-я-ядь… — тихо выдохнула из себя Катя.

Вадим был готов уйти и никогда больше не возвращаться, только Бесстыжая запрыгнула на него сзади, обхватив ногами и руками.

— Я тебя не отпущу! Не уходи! Это не то, что ты подумал! Мне просто приснился плохой сон!

Гордость Вадима хотела сбросить её со спины и уйти, но сердце, услышав: «я тебя не отпущу» захотело остаться. Катя слезла с него, когда он вежливо попросил, встала перед его лицом между дверью и ним.

Он обнял её за лицо ладонями и пристально посмотрел в глаза:

— Ты всё ещё его любишь, Катя?

— Нет! — слишком уж рьяно ответила она. — Вадим, я никогда бы не стала бы встречаться ни с тобой, ни с кем другим, если бы у меня были чувства к кому-то другому. Слышишь? Потому что я это на своей шкуре пережила. Жил со мной, любил другую. Это, пиздец, как больно. Я тебе никогда такую боль бы не причинила!

— Я тебе верю, Катя.

Она облегчённо вздохнула, прижавшись к его груди головой.

— И однажды в твоей жизни появится новое имя, которое превратит предыдущее в пыль, — тихо сказала она, поднимая на него глаза. — Вадим.

Сам Достоевский был на её стороне, куда уж Вадиму с ним тягаться, но в итоге получилось как в анекдоте с ложечками — осадочек остался. Грызня ревности и недоверия внутри него продолжалась. День за днём, ночь за ночью. С ней рядом было терпимо, без неё становилось невыносимо думать о том, где она, что делает и с кем. Им нужно было делать следующий шаг. Он был к нему готов. Сделать шаг к семейной жизни через совместное проживание, у Кати же уже была семья, от которой она никак не могла сепарироваться.

*****

— Давайте, гражданка Громова, на выход, вас тут заждались уже, — устало вымолвил человек в погонах, открывая ей дверь камеры.

— Спасибо, товарищ майор, очень душевно посидели! Можем повторить!

— Я капитан.

— Да, пофиг, я в вашей астрологии не разбираюсь, — махнула рукой Катя.

Её рот непроизвольно открылся, когда она увидела Великана, который, сложив руки на груди смотрел на неё из под нахмуренных бровей, стоя рядом с Камиллой, которая кивнула на Вадима и извиняющимся жестом пожала плечами. Катя резко развернулась на пятках в обратную сторону и сказала опешившему от её поворота капитану:

— Я чё-то передумала выходить, у вас посижу, пока эти двое не уйдут.

— Катарина Викторовна, идите уже, а? Тут все устали уже от вашей болтовни и от вашей юристки. Просто уходите, — вздохнул он.

— Я не хочу, мне тут хорошо!

Вадим подошёл сзади и взял её за руку, она опустила голову и покорно поплелась за ним на улицу. Вдохнув свежий воздух летней ночи, Катя улыбнулась, притормозив на крыльце. Вадим остановился, строго глядя на Катю, Камилла эффектно отставив длиннющую ногу в разрез вечернего платья сложила руки на груди и также строго стреляла глазками на чрезвычайно довольную собой Катю.

— Как сладок вкус свободы! — сказала она, повернувшись к своей подруге. — Камилла, где в предложении «это останется между нами» ты услышала фамилию «Крымский»?

— Я корпоративный юрист, Катя! — вспылила брюнетка и откинула свои волосы на полуголую спину. — Мне первый раз позвонила подруга с просьбой прийти и защитить ее интересы не в суде, а в отделении полиции! Я всех знакомых коллег обзвонила, узнать, что делать! Мои клиенты сидят в кожаных креслах, а не в обезьянниках!

Когда Катя увидела Камиллу рядом с Вадимом, то сразу отметила, что она выглядит как хищница, вышедшая на охоту. Чёрное платье, подчёркивающее фигуру, открытая спина и глубокий вырез, показывающий идеальную подтянутую грудь без лифчика. И что это Вадим её не ругает, а смотрит прямо в него?

— Ну, вот тебе на будущее, поприличнее надо в полицию одеваться! Я то думаю, чего они по очереди на тебя смотреть ходят?! А вот почему! — вспыхнула в ответ Катя.

— Я на свидании была, что-то в голову не пришло переодеться, я как услышала, что ты сюда попала, я подумала самое плохое — может сбила кого на тачке, или ещё что похуже! И моё платье тебе свободу выторговало, так что спасибо бы сказала, гражданка Громова! Я там немного с подчиненным полковника повздорила, нагрубила, они тебя не хотели выпускать. Пришлось Вадиму позвонить, а то меня бы тоже с тобой заперли, и кто знает, что мы здесь? Да никто! Хоть он нас вытащит.

— Слишком хорошо ты о нем думаешь, оставил бы для профилактики тут обеих на пару дней, ага, — Катя бесстыже улыбнулась Вадиму, а тот только ещё больше нахмурил брови и шагнул к своей машине, потянув ее за собой.

— Ты мне должна ужин в ресторане «Патель», откуда ты меня вытащила. Я бесплатно не работаю! — ткнула Камилла в Катю своей сумочкой, вышагивая походкой от бедра к своей машине.

— Я поняла, спасибо тебе большое, ты меня очень выручила!

Катя повернулась к своему мужчине. Он ей ещё ни слова не сказал и всё ещё крепко держал её ладонь. Вадим направился к своей машине, а она посеменила ножками за ним, села на пассажирское сиденье, пристегнулась и сложила ладони на коленках, как маленький ребёнок. Сейчас будут ругать, но сначала зачем-то покормили.

— Ешь. Полчаса назад привезли, не остыло даже.

Вадим взял пакет с заднего сиденья и сунул ей в руки.

— Ой, спасибо, я такая голодная! — расплылась в улыбке она и начала с радостью поглощать еду.

Пока она ела, он ждал, обдумывая всю ситуацию, в которую она его поставила. Он поехал в сторону своего дома по ночному городу и молчал, ждал пока у неё освободится рот для оправданий своего поведения.

— Ну, давай, начинай уже меня отчитывать, вижу, ты злишься. Не держи в себе, вредно для здоровья, — закивала головой она, закидываясь мятными конфетками из бардачка, куда Вадим специально их для неё клал.

— Я хочу понять, Катя, объясни, как ты попала в какой-то бар и устроила там драку с причинением материального ущерба? Ты же ведь мне сказала, что к родителям поехала.

— Я ехала, увидела на дороге машину своего брата, хотела ему помахать, да смотрю он не с женой своей едет, а с какой-то другой женщиной. Я за ними проследила, — вздохнула Катя, опуская глаза. — Не хочу говорить, что дальше было, всё в протоколе есть. Пожалуйста, не лезь в душу, там и так кошки наблевали как-будто.

— Не лезь в душу, не лезь в семью, не лезь ко мне, я только это от тебя и слышу в последнее время, может, что-то новенькое скажешь? Например, пошёл нахрен?

— Я тебе никогда так не говорила, — замотала головой она. — Я просто не хочу тебя грузить лишней информацией. Я тебя берегу, Вадим.

— Ты правда так думаешь или просто издеваешься?

— Я никогда над тобой не издеваюсь, Вадим. Честное отбитое слово.

— Завтра заберём твою машину, едем ко мне.

Она даже не пыталась возражать, используя свою любимую отговорку, что у неё нет с собой вещей. Наверное, чувствовала, себя виноватой. Катя надела его рубашку и пошла пить чай.

Вадим решил, что пора, ждать у Отбитой погоды больше нет смысла.

Он подошёл к ней, убрал из рук чашку, она нахмурила брови и смотрела на него. Он облокотился обеими руками по бокам от неё, их лица оказались на одном уровне.

— Нам пора поговорить о нашем совместном будущем. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

— Зачем?

— Что значит зачем? Тебе тридцать два года будет, ты не знаешь зачем мужчина и женщина вместе живут? Мы, может, и вместе, только ты как будто не со мной, вечно куда-то уезжаешь, вся в себе, меня как будто нет рядом. У тебя всегда какие-то планы, в которых меня нет. Тася, Алиса, Павлик, Макс, Камилла, да кто угодно — только не я! Ты почему вообще со мной встречаешься? Потому что мы вместе оказались по работе повязаны?

Катя смотрела на него расширив глаза от удивления, он понимал, что давит, но не мог с собой ничего поделать.

— Что ты молчишь? Есть что сказать?

— Ты сегодня сам не свой. Я, пожалуй, нагнетать не буду. Потом поговорим, — Катя попыталась убрать его руки.

Вадим её не отпускал, схватив её за руки, она больше не удивлялась, в её глазах появился страх.

— Нет, мы договорим!

— Вадим, ты что делаешь? Отпусти меня!

Он убрал от неё руки и Катя, сморщившись потёрла запястья.

— Это твоя привычка всё контролировать меня достала уже! Зачем мне к тебе переезжать? Чтобы ты и дома за мной следил?

— Чтобы бы мы были вместе, где-то помимо работы.

— Ты за свои тридцать шесть лет ни с кем и не жил, не поздновато начинать? Себя не переделать, мы с тобой оба взрослые сформировавшиеся личности, мы может и вместе, но жить нам лучше по отдельности! Я пожалуй, пойду, а то я тоже, кажется, сама не своя, наговорю лишнего.

— Нет уж говори, раз есть что сказать. На мой вопрос ты так и не ответила. Почему ты со мной?

Катя промолчала и быстрым шагом ушла в спальню, Вадим выдохнул и облокотился на стол, пытаясь успокоиться, он действительно перегнул, но она не сгибалась. Он услышал шум в коридоре, вышел посмотреть. Катя собиралась уходить.

— Я пойду, прогуляюсь до супермаркета, потом вызову оттуда такси, поеду к себе. Нам надо успокоится, обоим, — сказала она, зашнуровывая кроссовки, не глядя на Вадима.

Катя встала, не поднимая глаз, повернулась открыть дверь. Дверь открыть он ей не позволил, захлопнул рукой из-за её спины, она обернулась через плечо и испуганно на него посмотрела. Ему стало в разы страшнее от этого её взгляда, полного страха, что человек, на которого она смотрит собирается причинить ей боль, он никогда больше не хотел видеть себя таким в её глазах. Вадим притянул её к себе и обнял, она не оттолкнула его. Крепко обхватив его торс, уткнувшись лицом в грудь и будто с облегчением выдохнула.

— Извини, я, правда, сам не свой сегодня, просто тяжелый день. — он прижался губами к её волосам. — Я тебя отвезу, если хочешь. Я не отпущу тебя на такси.

Катя провела руками вниз по спине, перешла на грудь до самой шеи и коснулась его губ поцелуем, отчаянно ищущим тепла.

— Я ведь с тобой, всегда, разве ты не видишь? Даже, если я не рядом, я всё равно с тобой! Я просто слишком привыкла быть одна и решать всё сама. Не дави на меня, пожалуйста, мне нужно немного времени, я ещё не готова.

— Я понимаю. Я тоже привык быть один, не совсем понимаю, что делать.

— Просто не будем торопиться, столько всего навалилось.

Катя никуда не ушла в ту ночь и на следующий день тоже. Он засыпал, обнимая её, и думал, что она так и не ответила на его вопрос, зачем она с ним.

Партнёры в строительном бизнесе упорно продолжали стройку личных отношений, которую каждый начал со своей стороны. Каждый день добавляли по кирпичику в стену между ними. Чем выше она становилась, тем шире между ними была пропасть из молчания. Именно молчание их и убило. Иногда сквозь молчание прорывались крики, но от них будто становилось ещё хуже.