Глава 41. Ну, здравствуй, Питер

Катя познакомила Вадима с Никитой — красивым блондином татуировщиком с доброй улыбкой, кольцами в ушах и руками, расписанными вдоль и поперёк татуировками. Никита чем-то напоминал её бывшего мужа.

Увидев друга в их любимом баре, она радостно бросилась навстречу, крепко обняла, от чего у Вадима внутри болезненно кольнула ревность. Между друзьями сразу завязалась лёгкая, насмешливая перепалка, понятная только им двоим. Они смеялись, перебивали друг друга, дополняли фразы, спрашивали друг друга об общих знакомых. Вадим почувствовал себя посторонним — будто его сюда позвали по ошибке. Он смотрел на неё, как она раскрывается, как смеётся без оглядки, как смотрит на друга с теплом, которое Вадиму, казалось, слишком интимным, совсем не дружеским.

Потом Катя вышла на маленькую сцену, вместо солиста выступающей группы. Просто попросила спеть и ей не отказали. Дар убеждения Отбитой.

Когда она запела, бар замер, а затем взорвался аплодисментами.

Хорошо поставленный бабушкой голос переливался блюзовыми мотивами. Иногда она брала такие ноты, от которых у Вадима шли мурашки по спине, судя по лицам других гостей, у них тоже. Она пела так, словно никого не было рядом. Катя пела о любви, передавая все свои чувства и эмоции вибрациями голоса и мимикой на лице. Он смотрел на неё и вдруг остро ощутил — Катя пела не просто о любви, а о своей собственной. Только не к нему.

*****

Они бежали под сильным дождём до своего отеля, он держал ее за руку и она еле поспевала за его размашистым шагом.

— Подожди, давай передохнём! — остановила его Катя и затащила под арку здания.

Капли воды стекали по ее лицу, тушь потекла, оставлял чёрные бороздки на щеках. Её губы посинели от холода и она даже застучала зубами. Вадим обнял её и прижал к себе, пытаясь согреть. Катя потянулась к нему губами, и он начал ее целовать, без языка, согревая дрожащие губы. Она потерялась об него носом и гладила холодными ладошками, стирая капли с его лица.

«Ну давай, скажи мне это. Такой романтичный момент» — думал Вадим, тяжело дыша от их вынужденной пробежки. Ему нужно было больше, чем «мне с тобой хорошо». Ему нужно было знать, что его чувства взаимны.

— Я замёрзла, побежали дальше, согреемся, — поторопила его Катя.

Они вошли в номер и она скинула с себя мокрую куртку на вешалку.

— Опять она открыла шторы, — посетовала она на горничную, которая раскрыла портьеры панорамного окна во всю стену.

— Я закрою.

Он развязал лямки, удерживающие тяжёлую ткань сначала с одной стороны окна, потом с другой. Поигрывая мохнатыми кисточками шнурка, Вадим развернулся к Кате. Она стояла с полотенцем в руках и вытирала мокрые волосы, он резко подошёл к ней и вырвал у неё из рук полотенце, кинув на пол. Он поднял Катю на руки и положил вдоль кровати в самую середину. Она улыбнулась, когда он снял с себя мокрую футболку и уселся между ее ног подтянув ее бёдра на свои.

— Согреешь меня так? — тихо спросила она.

— Не сомневайся, — прошептал он нагибаясь к ней и целуя в губы.

Он схватил её за запястья и начал связывать ей руки шнурком от штор. Вадим не просто связал ей запястья друг с другом, он ещё и привязал ее к кровати, подняв ей руки над головой. Катя заёрзала, будто испугавшись, она подёргала руки, глядя на узлы над собой, потом перевела взгляд на Вадима, который гладил ее тело поверх коротенького платья от бёдер до груди.

— Ты весь вечер была без лифчика, Бесстыжая. Это видел я, твой друг и все гости бара.

— Бретельки слишком тонкие, некрасиво…

— А светить своими сосками красиво?

— А что, нет? Тебе же понравилось, — усмехнулась она.

Он глубоко вздохнул, обхватив ее грудь двумя руками и впился в ее рот своим поцелуем. Катя была связана им не впервые, но сейчас отчего-то ей вдруг стало не по себе, взгляд Вадим будто не предвещал ничего хорошего. Она дёрнула свои руки, сильнее стягивая шнурок, развязать нельзя. Что бы он с ней не сделал, она не сможет оказать сопротивления.

Вадим оставил в покое ее губы и перешёл на шею и плечи, слегка покусывая ее кожу, Катя начала изгибаться под ним от щекотки. Он резко налёг на неё всем весом и снова впился в неё губами, его руки больно сдавили ей грудь. Вадим резко поднялся и схватился руками по обе стороны от лифа ее платья, он с силой потянул его в обе стороны и порвал ей платье до самых трусиков. Пока Катя в шоке смотрела на себя, Вадим гладил ее по голой груди, она видела, как напряглись все его мышцы, будто перед прыжком на свою жертву.

Пришла очередь ее сосков быть покусанными, он не делал ей больно, лишь показывал, что в любой момент может это сделать. Когда её трусики оказались на полу, а он уже был обнажён, она почувствовал его руку у себя между ног. Без всяких предварительных ласк его пальцы вторглись внутрь, а там она текла во всю. Ей нравилось то, что он с ней делает.

Он вошёл в неё, и Катя откинула голову, прикрыв глаза. Тепло разливалось по телу, унося её всё дальше от здравого смысла. Он трахал её сидя и вдруг сжал ладонью её шею. Она резко открыла глаза — в его взгляде снова мелькнуло что-то тревожное.

Вадим снова это почувствовал, что хочет сдавить ей горло сильнее, чтобы она начала задыхаться. Его напугала эта мысль, но ещё больше — желание дать ей пощёчину, лишь бы она перестала отворачиваться и закрывать глаза, пока он её трахает. Казалось, она избегает его взгляда. А может, представляла в этот момент кого-то другого? Они приехали в Питер, где пять лет она жила с мужем. Его представляет? Никиту?

Вадим остановился и тяжело вздохнул, сжимая ее бёдра ладонями, Катя притихла, успокаивая дыхание. Он согнул ей ноги и одним движением перевернул, поставив на колени перед собой. Катя уткнулась лицом в постель, вытянув связанные руки перед собой, выгнула поясницу, выставив попу вверх и перенесла тяжесть тела на локти. Он хлопнул ее несколько раз по попе и вставил, очень глубоко и резко. Вадим схватил её за волосы на затылке и слегка приподнял ее голову.

В этот момент она почувствовала себя просто куском плоти, который он безжалостно трахал и ей это нравилось.

Вадим налёг на неё сильнее и заставил лечь на живот, Катя повернула голову в профиль, чтобы хоть как-то дышать. Он покусывал ей плечи и держал одной рукой за шею, просунув вторую ей между ног.

Катя уже была не здесь, она почти добралась до пика своего наслаждения, последнее, что она услышала, перед тем, как застонать, это его шёпот в ухе: «Я люблю тебя, Бесстыжая».

Её ответом на его слова стал оргазмический стон. Она вздрогнула всем телом под ним и он немного притормозил свои движения, чтобы дать ей насладиться таким редким в последнее время оргазмом. Катя притихла и тяжело дышала, он перевернул ее на спину и погладил по щеке, заглядывая в глаза.

— Развяжи меня, я устала.

— Мы ещё не закончили.

— Так зачем остановились?

Он вставил ей снова, обнимая её всю, Катя улыбнулась и закрыла глаза. Вадим сжал зубы от злости — она ничего не сказала в ответ, теперь не хочет даже на него смотреть. Он поднялся, вытащил член и встал на колени в районе ее талии и кончил ей на грудь, а затем поочередно провёл членом по каждому соску. Вадим резко встал и направился в ванную.

— Эй, а я?

— Лежи пока, никуда не уходи, — небрежно бросил он из-за спины.

Катя так и лежала — в порванном платье, с задранной юбкой, как помеченная клиентом проститутка. Она подергала руки, ну зачем он так сильно ее связал? Вадим вскоре вышел и с каменным лицом развязал ее.

— Спасибо, а то думала до утра оставишь, — пробурчала она, слезая с кровати.

*****

Когда Катя вернулась из душа, её каменный Великан сидел за столом в номере перед экраном ноутбука и разговаривал по телефону. «В такое время? С кем?» — нахмурилась она, потом поняла, что с Павликом. Они оставили фирму на близнецов и что-то уже случилось.

— Ложись спать, это надолго, — кивнул ей Вадим и сосредоточился на разговоре.

Катя свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза. Она снова почувствовала это — укол одиночества рядом с любимым человеком. Эта инъекция начала медленно расползаться холодными струйками по всему телу. И это началось со смертью Игоря, тогда всё изменилось, их отношения особенно. Они стали серьезнее, Вадим начал вести себя по отношению к ней по-другому, воспринимал ее как нечто должное, что должно быть подле него. Нечто, что теперь подчинялось ему и должно было беспрекословно выполнять его требования.

Утром она проснулась в пустой постели, Вадим был в душе, Катя перевернулась на спину и потянулась, тяжело вздыхая. Она смотрела в потолок, на котором ее воображение отчетливо рисовало картины вчерашнего секса. С одной стороны, это хорошо, что у него нет комплексов, в постели они трахались, а не смущённо целовали друг друга в щёчку и говорили приятные слова любви.

«Блядь, он опять вчера это сказал, зачем? Да ещё и в такой неподходящий момент, когда драл меня сзади. Ну почему ты не можешь просто молчать, как обычно?» — Катя прижала ладони к глазам, потирая веки. Слова «я тебя люблю» для неё были слишком важны, чтобы бросаться ими в разгар траха, словно это просто очередная реплика для возбуждения. Если же сказать их в обычной жизни, то для неё это означало одно — всё по-настоящему, серьёзно, почти навсегда и сразу замуж.

Катя вылезла из под одеяла и поёжилась от холода. Накинув на себя тёплый домашний костюм, который предусмотрительно взяла с собой на три дня их небольшой путешествия, Катя подошла к панорамному окну и распахнула шторы.

— Ну, здравствуй, Питер, — вздохнула она, глядя в пасмурное небо.

Оно начало вселять в неё такую тоску, что хотелось завыть. Зачем она сюда приехала опять, да ещё и с Вадимом?

Катя не могла объяснить свои сложные взаимоотношения с этим городом, он будто был живой, по крайней мере она его так воспринимала. Питер же её не воспринимал от слова совсем, за пять лет она от силы подружилась с парой человек, один из которых Никита. Её сводили с ума эта сырость осени и серость зимы. Бывший муж увозил её отсюда подальше, как только наступал октябрь, и не привозил до самого мая. Они были где угодно, только не здесь. Зачем они вообще тут жили? Чтобы она была только с ним, ни с кем больше, понимала Катя и соглашалась на это во имя чувства, которое называют любовью.

Вадим обнял ее сзади в кольцо своих рук, сдавливая плечи и целуя в щёку. Она инстинктивно взялась обеими руками за его руки, защищаясь, будто он пытался сделать удушающий приём. «Прекращай, Катя, ты летишь опять!» — подумала она и заставила себя ему улыбнуться.

— Доброе утро, Великан, выпусти меня, я пойду умоюсь и позавтракаем.

Катя отламывала мягкие кусочки от круассана с шоколадом, и долго мяла их в пальчиках перед отправкой в рот, она снова была не здесь и не с ним.

— Зачем ты порвал мне платье? Не делай так больше, никогда. Пожалуйста, это неприятно.

— Я тебе новое куплю.

— Да? Загугли может рядом магазин мусульманских товаров есть, сразу паранджу на меня оденем, чё мелочиться? — бросила она свой недоеденный круассан на тарелку.

— Ты даже не можешь признать, что была не права?

— В чём не права?

— В том, что одеваешься вызывающе.

— Что? И кого я вызываю? Злых духов? Я надела платье и сверху куртку, платье почти до колен, что тут вызывающего?

— До колен? А когда ты села, оно резко стало гораздо короче. И куртку ты сняла, и что мы там обнаружили? Что Катя очень замерзла, — спокойно проговорил Вадим, вставая из-за стола и начал одеваться.

— Кто это мы? — нахмурилась Катя. — За столом были я, ты и Никита. Ему всё равно, а мне всё равно до всех остальных, кто видел, а кто нет.

— Ты уверена, что ему всё равно? По его влюбленному взгляду на тебя и не скажешь. Кто он, Катя? Твой бывший любовник, с которым остались друзьями? Меня ты тогда зачем с собой притащила?

Катя будто примёрзла к стулу от его слов и смотрела на него во все глаза: «Вот и сказочки конец. Начал показывать себя настоящего. Ревнивый, авторитарный, подозрительный. А что будет, когда увидишь меня настоящую? Выставишь за дверь? Хорошо, что вместе не живём.»

Она опустила голову, запутавшись в своих мыслях, тяжело встала со стула и прошла мимо Вадима в ванную, даже не взглянув на него.

— И сказать нечего?

— Нечего, Вадим, извини.

Первой ее мыслью было тут же собрать чемодан и свалить из номера, где на неё сыпались обвинения. Она умылась, совершила машинальные действия по трёхэтапному уходу за лицом, нанесла лёгкий макияж и уложила волосы. Катя глубоко вздохнула и обняла себя за плечи, если она сейчас уйдёт, скорее всего они по приезду расстанутся, как пить дать, а если она останется сейчас, что ей делать? Начать оправдываться? В чём? Что Никита ей не любовник, а она не одевается, как шлюха?

Катя вышла из ванной, скользнула равнодушным взглядом по Вадиму, который сидел на кровати и начала рыться в своём чемодане. Она достала длинные штаны с карманами, чёрную базовую футболку и удобный лифчик.

— Всё таки наденешь — большой шаг вперёд.

Катя злобно сверкнула на него голубыми глазами, резко схватила свои вещи и снова закрылась в ванной, она вылетела оттуда через пару минут полностью одетая, схватила с тумбочки телефон, куртку с вешалки и рюкзак с пола.

— Хочешь ссориться? Давай без меня! Не хочу больше в Эрмитаж, я пошла прогуляюсь, ключи оставь у администратора.

— А мне что делать?

— Ты большой мальчик, Вадим, не мне тебе указывать. Вот бы и ты мне такое одолжение сделал.

Она хлопнула дверью и испарилась в неизвестном направлении. Вадим остался один на один со своей ревностью. Он мерил шагами номер отеля, внутри него всё клокотало от злости, просто взяла и сбежала. «Куда смоталась? К Никите?» — думал Вадим, продолжая кормить свою злость.

Он встал напротив окна и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь мыслить разумно. Она всего лишь попросила не делать того, что ей было неприятно. Имеет на это право. Он начал обвинять ее в связи с Никитой, как полный комплексов, неуверенный в себе придурок, а не взрослый состоявшийся мужчина. Катя не стала оправдываться и развивать конфликт дальше, всего лишь ушла, чтобы не услышать и не наговорить лишнего. Она-то себя знала, а он пока нет.

Вадим взял свой телефон в руки и зашёл в приложение, чтобы посмотреть, где она. Это приложение было создано, чтобы родители следили за своими детьми, но он установил его и Кате, после того, как на неё напали.

Катя сидела за столиком маленького кафе и пустым взглядом пялилась на серую улицу. Она не притронулась к кофе, которое заказала. Она не знала, как решать личные конфликты в отношениях, не опускаясь до ругани. И что ей теперь делать? Извиниться?

Катя потёрла запястья и машинально посмотрела на них. У неё на руках фиолетовыми полосками виднелись следы вчерашней ночи, она и не заметила утром.

— Блядь, как грязная шлюха, — пробурчала она себе под нос, рассматривая запястья.

— Зато моя, — услышала она голос сверху.

Катя подняла глаза и встретилась взглядом с Великаном, он сел рядом, взял ее руки в свои и, хмуря брови, осмотрел исполосованные запястья.

— Прости, я не хотел. Было больно?

Катя вырвала свои руки из его и сложила их на груди.

— Нет не было. Больно было сегодня, когда ты через рот слова говорил.

— Катя. Я был не прав, извини, — вздохнул Вадим, обнимая ее за плечи и целуя в макушку. — Я вчера потерял голову от того, как ты выглядела, и мне не нравится, что это видит так близко кто-то ещё. Да ещё и обнимает тебя. Я тебя ревную.

Оказалось, признаваться в ревности ещё тяжелее, чем признаваться в любви.

— Никита мой хороший друг уже почти шесть лет. Это всё, что между нами есть, — твёрдо сказала Катя. — Я одеваюсь так, как хочу, с тобой могу одеваться чуть более вызывающе, признаю, однако, это скорее подсознательное, хочу, чтобы ты на меня смотрел, а не другие.

— Я понял.

— И ты должен мне платье! — Катя ткнула ему в бок локтем.

— Я помню.

— И обнимашек за вчера! — ткнула она ему в бок ещё сильнее.

— Рассчитаемся.

Катя потянулась к нему приоткрытыми губами и он поцеловал ее нежно и медленно. Она погладила его ладошкой по шее, перешла на затылок и начала поглаживать его голову, перебирая волосы. Быстро вспыхнула — быстро остыла.

— А как ты меня нашёл? Я шла без разбора дороги, случайно тут остановилась, — резко оторвалась она от его губ и уставилась на него.

— По приложению, где мой ребёнок, только моя Катя.

— А, точно, я и забыла, что у тебя под колпаком. Ну что? Пошли в Эрмитаж что ли?

Они гуляли там несколько часов, сидели на лавочке перед какой- нибудь картиной и она рассказывала ему о ней. Катя столько всего знала, и она будто жаждала поделиться с ним всем. После музея они поужинали в одном из ее любимых ресторанчиков, и пошли пешком до отеля, дождь пошёл снова. Мокрые и разгоряченные они ввалились в номер, смеясь очередной ее шутке.

— Опять как в аквариуме, — вздохнула она, включая свет.

Вадим щелкнул выключатель, погружая номер во тьму.

— Никто не увидит, оставь, — тихо сказал он, взял ее за руку и затащил в ванную. — Пошли греться.

Они оба разделись и встали под горячие струи душа, обнявшись. Катя прижалась к своему Великану изо всех сил, обнимая его за спину. Она не может его потерять. Нет. Только не его!

Катя спряталась под одеялом у Вадима под мышкой, обнимая его левой рукой и ногой заодно, пока он отдавал ей должок. Они отдыхали после приятного секса, Кате он понравился даже больше, чем вчерашний. Обычный медленный секс в миссионерской позе, когда они обнимали друг друга и непрерывно целовались.

— Завтра поедем в Петергоф, погуляем. Никита нас пофоткает, он увлекается фотографией, потом забуримся в наш любимый бар, послезавтра утром самолёт.

Вадиму не очень нравилась перспектива провести весь день втроём, но он решил присмотреться поближе к её другу.

*****

День обещал быть жарким, Катя надела короткие шортики, белую футболку, Вадим пристально наблюдал, как она надела под неё лифчик, взяла с собой тёплые вещи.

Они встретились с Никитой около отеля, взяли каршеринг и поехали к месту назначения. Катя весело болтала с другом, пока Вадим был занят дорогой. Она то и дело неосознанно трогала Вадима за плечо и гладила по предплечью, будто показывая, что она всё равно с ним. Сейчас он третьим лишним себя не чувствовал.

Они гуляли по парку с фонтанами и на берегу залива разговаривали, смеялись. Никита не просил их встать в какую-то позу и сыграть во влюблённых, он делал живые кадры вдвоём исподтишка.

— Давай я тебя одну сфоткаю, кадр хороший, — сказал он Кате, которая уселась на бортик фонтана, ее круглые очки слетели на кончик носа, прическа взъерошилась от ветра.

Вадим встал рядом с Никитой и смотрел как Катя пытается поудобнее сесть. Вдруг она запищала и начала и махать руками.

— Ты чего, Катюх?

Катя вскрикнула: «Пчела!» и упала спиной в фонтан, подняв кучу брызг. Люди вокруг обернулись на звук и барахтанье.

Вадим подпрыгнул к ней и заглянул за бортик, схватил её за предплечья и рывком поднял из воды и посадил на бортик.

Никита за его спиной истерически смеялся, он успел заснять такой момент. Вадим вглядывался в испуганное личико Кати, которая дрожала и хватала в себя воздух ртом, как рыба, которую вытащили на сушу. Она вцепилась в его руки, сильно сдавливая их пальцами. Вадим инстинктивно прижал ее к себе, будто защищая, такого страха на её лице он никогда не видел. Катя уткнулась ему в грудь и вцепилась в футболку. Он погладил ее по волосам.

— Всё хорошо, Катя?

— Д-да… — спустя минуту ответила она. — Я не могла дышать… наглоталась этой… вонючей воды… я не могла дышать…

— Я же тебя сразу поднял, ты там секунды две была.

— Я не могла дышать… не могла дышать… — тихо шептала она у его груди.

*****

У неё чуть не случилась паническая атака, у всех на виду, никто не знал об ее приступах, даже Никита, да и приступов давно не было. Хороший день закончился плохо, Катя скомкано попрощалась с другом около станции метро и они вернулись в отель. Она долго мылась в ванной, когда вышла и Вадим вопросительно взглянул на неё. Она подошла к нему и подставила голову:

— Понюхай меня, пожалуйста, я два раза голову помыла и тело раз десять, но от меня всё ещё как будто болотом воняет!

Вадим понюхал волосы, потом прижался носом к ее шее и поцеловал несколько раз.

— Не пахнет от тебя болотом и не пахло, я же тебя обнимал потом.

— А как ты думаешь, ничего что я оттуда воды глотнула? Не сдохну от заражения крови неизвестными бактериями?

— Думаю, нет, ничего страшного.

— Ну ладно. Я тебе верю, ты то уж меня не обманешь.

Она приняла свои успокоительные, стоило за ним закрыться двери в ванную, нельзя было рисковать. Она забыла про ужин, и Вадим ел в одиночестве. Ночью она спала беспокойно, ворочалась, ей снились кошмары, она просыпалась на несколько секунд и снова проваливалась в душные сны. Вадим, как оказалось, просыпался вместе с ней, накрывал ее одеялом плотнее, обнимал, прижимая к себе и она затихала. Ночью ему пришла мысль, что она возможно когда-то тонула. До этого он не замечал за ней, что она боится воды, Катя была тот ещё енот-полоскун, обожала принимать ванну и купаться, не боялась заплывать далеко в море. Утром он о своих ночных мыслях благополучно забыл.