Глава 1

Яна.

Я так люблю предновогоднее настроение, наверное, еще больше чем сам Новый год. Всё вокруг кажется таким сказочным, таким волшебным. Мне с самого детства нравился декабрь, именно за подготовку к этому волшебному празднику. Я очень долго верила в Деда Мороза! Боже, все мои одноклассники и друзья уже давно знали, что это родители кладут под елку подарки, и никакого Деда Мороза нет на самом деле, а я нет, я верила. Вообще детская психика очень гибкая и изворотливая, и, если что-то очень хочется, она обязательно это поддержит и объяснит. Я каждый раз придумывала доводы и доказательства его наличия. Всеми силами своего разума не хотела отпускать от себя сказку и веру в чудо. Старательно писала письма и ждала.

Сама подготовка, украшение, поиск и создание подарков для близких и родных меня тоже всегда увлекала. Я так любила мастерить. Моими любимыми предметами в школе всегда были технология и рисование. И в декабре все мои таланты находили своё применение. С начала декабря, закрывшись в своей комнате, создавала, под грифом секретно, свои подарки для моих девочек, мамы, папы и дедушек с бабушками. Я тряслась от восторга, когда, закончив все приготовления к следующему дню в школе, закрывала комнату и творила! Чувствовала себя Снегурочкой, не меньше. Моя комната превращалась в мастерскую чудес. В голове уже представлялись удивленные лица моих друзей и родственников, когда они будут распаковывать подарки и восклицать: «Ну, нет, так просто не может быть! И это сделала ТЫ?». Я заходилась от предвкушения восторга, когда создавала с каждым годом все новые, более сложные «шедевры». И каждый год восторги были громче и ярче.

Поэтому, когда по окончании школы, я сказала, что буду поступать в университет легкой промышленности в Москве, никто не удивился. Друзья уже понимали, что я не пойду учиться на врача или инженера путей сообщения. Для всех это было ожидаемо. Наверное, и родители понимали, что получить образование по профилю моих увлечений в своем городе я не смогу, но они не ожидали, что я поеду в Москву. Все-таки я всегда была очень тепличным, домовитым ребенком. В свои восемнадцать лет была еще не целованная, не говоря о большем. А Деда Мороза и веру в него, вплоть до тринадцати лет мне припоминали каждый Новый год и не только. Видимо, по- этому и из-за соображения финансов, мои родители растерялись, когда я заявила, что отправила документы в Москву и получила положительный ответ. Я поступила на бюджет и не собиралась отказываться от мечты. Весь мир мне рисовался в розовом цвете. Я талантлива, молода, активна, позитивна, меня взяли на специальность, о которой я мечтала. Весь мир к моим ногам!

Мои родители меня очень любили, я была единственным ребенком в семье. Меня берегли и всячески ублажали две бабушки, два дедушки, мама и папа. Я не ходила в сад, в школе я как-то быстро сдружилась с активными и спортивными девочками и меня никто не задирал и не обижал. Можно сказать, что горя я не знала, а все над чем я рыдала ночами, начиная от незаслуженно низких оценок до несчастной первой любви – так, мелкие недоразумения. Мои родители никогда не жили богато. Но за счет умения расходовать с умом и посильной помощи бабушек и дедушек из деревни, нужды мы не знали и жили достаточно ровно.

Сейчас я не понимаю, как мои родители могли меня отпустить в Москву. И даже дело не в деньгах, которые им пришлось изыскивать. Нет, теперь я понимаю, что это не мало, а первое время, так вообще для них большие суммы. Но по большей мере, потому что Москва – это Москва. А я просто тепличный фикус, который сняли с окна и поставили в городском парке. То, что они меня отпустили, поверили мне – это их родительский подвиг. Я не могу сказать, что переезд в Москву был ужасен. Но и легким его назвать нельзя. Только жизнь в общежитии чего мне стоила. Девочке, которая росла в собственной комнате, куда даже родители заходили со стуком, оказаться в комнате с еще двумя абсолютно незнакомыми людьми. Делить кухню, санузел еще с другими ребятами из блока -это было очень сложно. Расходовать деньги я тоже не умела. Хорошо, что хоть белоручкой никогда не была. Мама приучила меня ко всему домашнему труду, которым сама занималась. Хоть тут мне было не так сложно. Готовила я сама и стирала, убираться так же умела, но вот как экономить, как расходовать правильно выделенные деньги я не знала, и стыдно, но приходилось обращаться к родителям первое время чаще, чем они рассчитывали.

Постепенно и я втянулась в студенческую жизнь, хоть и сложно, но все-таки начала ощущать даже радость относительно беззаботной жизни. Пусть не сразу, но все-таки мы сдружились с девочками-соседками, я нашла общий язык с ребятами из группы. В период первой сессии даже удалось немного заработать, выполняя задания для своих нерадивых сокурсников. Так что после первой сессии, сданной на отлично, я ехала домой просто как победитель олимпиады, не меньше. Гордость за себя просто переполняла: мне назначили повышенную стипендию, я перестала без конца просить денег у родителей, потому что научилась-таки экономить и рассчитывать свой бюджет. А еще я сама заработала на подарки близким людям! Я сияла, мне хотелось петь и танцевать. Первые каникулы прошли просто великолепно. Мне было так радостно, так тепло дома. Я вернулась домой и просто купалась в любви.

На таком приподнятом настроении началась учеба. Учиться, когда тебе за это платят, оказалось еще интереснее. И после получения первой стипендии, гордость зашкаливала, и стимул просыпаться к первой паре стал намного действеннее. Я не пропускала ни одной пары, на всех коллоквиумах, семинарах, конференциях принимала непосредственное активное участие. Все контрольные были написаны мной раньше других, все практические работы тоже сдавались в срок, а то и раньше. Естественно, учеба в таком режиме занимала все мое внимание, время и силы. Я получала удовольствие и истинный восторг от того, что не ошиблась с выбором университета и специальности. Мой риск, связанный с переездом в Москву, оправдался, я нашла свое дело и обязательно стану отличным специалистом.

Общение со студентами у меня не было активным. Я общалась только с теми, с кем сдружилась в сентябре и с кем жила в комнате. Ни по каким ночным клубам и мутным квартирам не ходила, на вечера и посиделки не соглашалась. Да и когда шарахаться по каким -то чужим углам, когда так много задают, да и домашние дела никто не отменял. И не о каких романтических отношениях я не думала. Пережитая с трудом безответная первая любовь как-то напрочь отбила у меня желание сердечных томлений. С парнями с потока общалась только на студенческие темы, а с других курсов вообще не пересекалась и не общалась. Никому глазками не стреляла, ни с кем не флиртовала, и уж тем более ни за кем не бегала и не вешалась ни на кого.

У нас в университете, как и во всех социальных институтах, были самопровозглашенные короли и аутсайдеры. Я не относилась ни к тем, ни к этим. Аутсайдером себя не считала, да и как меня к ним можно отнести? Девушка я миловидная, не роковая красотка, но внешностью меня Бог не обделил, плюс самая активная, деятельная в плане учебы на курсе. Ко мне многие к концу первого курса обращались за помощью, с кем-то занималась, подтягивая к грядущей сессии, кому-то делала работы, которые так же пора было сдавать. Ну а к королям я не прибивалась, да и не звал никто, потому что времени на самолюбование и воспевание у меня не было. А красоваться бы никто и не дал. Так что ходить и лебезить перед имеющимися корольками не стала. Была почти особнячком.

Как оказалось, таких не любят больше чем аутсайдеров. Потому что аутсайдеров хотя бы жалеют неравнодушные, а таких как я и жалеть не за что и любить не получается. Уж больно сильно мы режем глаз. В общем, на меня стали коситься и огрызаться, но нападать не нападали, так как периодически приходилось обращаться за помощью, причем именно просить ее. К концу первого курса почти на каждого у каждого был компромат, которым можно было припугнуть, или знали слабое место, на которое можно было надавить. А меня никто не знал, я ни от кого не зависела, в мутных компаниях не терлась, никаких компроматов на меня ни у кого не было. Поэтому меня можно было только попросить, что, оказывается, делать никто не любит.

К летней сессии я подошла уже не с таким восторгом и энтузиазмом. Девочка, которую так любили и лелеяли дома, в большом городе считается темной лошадкой. Ко мне относились с опаской и пренебрежением.

Так как я очень хорошо училась среди года, много предметов и зачетов мне поставили автоматом. Я напросилась на досрочную сдачу остальных предметов и уехала раньше, чем официально закончилась сессия, подписав себе приговор «белой вороны». Все отмечали окончание первого курса, а я в это время уже собирала первую клубнику у своей бабушки и пила парное молоко. Я не думаю, что кто-то сильно грустил вдали от моего общества, но сам факт, что я отбилась от толпы – эту толпу злил неимоверно.

Лето того года прошло у меня так же, как и все предыдущие. Накопавшись на грядках у всех бабушек и дедушек. Накупавшись на всех речках. Загорев, если это так можно назвать, обычно рыжие люди отличаются белой кожей и неспособностью загорать, но у меня совсем чуть-чуть получается, видимо меланин вырабатывается моим организмом, пусть и не так хорошо, как у других людей. И вот потрудившись, загорев, накупавшись, получив заряд любви и позитива от всех своих родственников и друзей, я прибыла в Москву на второй курс. Отдохнув от странных межличностных отношений в университете, я с новым рвением принялась за учебу.

Меня выбрали старостой, я записалась во всевозможные общества и кружки, у меня стояла цель – получить максимум от студенчества. И речь тут шла не о тусовках и разбитном сексе с молодыми жеребцами курса и ребятами постарше, а о знаниях, которые я могу получить. Это время для того, чтобы впитать знания и умения, которыми я буду руководствоваться дальше по жизни, и я это понимала и очень ценила. Поэтому всячески пыталась воспользоваться возможностью по максимуму. Первое полугодие второго курса было достаточно ровным и спокойным, видимо за летнее время негодование от того, что я пренебрегла коллективом после летней сессии, поутихло и все занимались своими делами. Я по-прежнему активно училась, участвовала в конференциях и внеурочной работе. Очень мало контактировала с сокурсниками и вообще со студентами по делам, не касающимся учебы. Но уже никто этому и не возмущался.

Надо сказать, на втором курсе ребята немного поутихли, тусовки собирались реже, ну или я просто о них уже не оповещалась. Некоторые студенты устроились на подработку, и им стало вообще не до сплетен и интриг. Все шло своим чередом. Ровно до декабря. Я уже начала подрабатывать на подарки своим родственникам доступным мне способом, и от этого у меня почти не оставалось времени для того, чтобы сделать что-то своими руками, да и особо места тоже. Но моя творческая энергия нашла все-таки выход, меня попросили придумать и помочь отшить костюмы для новогоднего концерта, который ежегодно устраивается в университете силами активных и творческих студентов. Я была очень рада.

Если бы я знала, чем это все для меня обернется, то ни за что не согласилась. Но, как говорится, знала бы, где упаду, соломки бы подстелила. А я не знала, и что падать больно будет, не думала.

Влилась в творческий процесс я легко, мне дали ознакомиться со сценарием, познакомилась с участниками, и у меня быстро и очень феерично сложилась концепция художественного оформления. Я предложила ее ответственной за мероприятие сотруднице, и моя концепция сразу была утверждена. Мы с еще одним активистом взялась за работу. Так как надо было сделать еще и декорации, то объем работы был очень большой. Бывало, я задерживалась до поздней ночи за кулисами. Работать приходилось быстро и много, но мне очень нравилось. Это было впервые, когда мой талант должны оценить не только родственники и друзья, но и посторонние люди, много людей. Параллельно с моей работой, шла подготовка к концерту среди участников. Были задействованы очень много студентов из числа «королей». Столько пафоса, высокомерия и самолюбования я еще не встречала, воздух просто искрился от звездности присутствующих.

Каждая репетиция не обходилась без скандала. Я держалась особняком, просто снимала мерки для пошива костюма, причем обмеряла только одного человека, я не привыкла параллельно работать над несколькими объектами, так что я шила по одному костюму за раз.

Дошло дело до звезды университета, несравненного и великого красавчика. Он был задействован, как и предполагалось, в главной роли. Вокруг него всё кружилось и вертелось, в том числе все девочки, участвовавшие в подготовке. И только мне было не до него: впереди сессия, у меня куча работы с теми студентами, кого надо подтягивать по разным предметам и куча контрольных работ, которые я делаю для них же. К тому же это «творчество» на меня свалилось. Я подошла к снятию мерок с этого небожителя более чем спокойно. Чем видимо вызвала бурю его негодования. И тут начались проблемы.

Великий и несравненный король всего университета не смог пережить равнодушия. Он, пока я мерила его, дотрагиваясь до его высочества, всячески пытался привлечь мое внимание. Сначала он пытался меня задеть словами, пересчитывая мои веснушки, громко с нелицеприятными комментариями. Хохотал над рыжим оттенком моих волос. Потом он спустился ниже и высказал свое «экспертное» мнение о моей груди, которая к слову, нормального второго размера, но видимо его избалованный вкус жаждет большего. Ну, королям, наверное, всегда мало. Потом он прошелся по моему животу, который прилип к спине. А когда мне было правильно и полноценно питаться, с таким-то графиком жизни? И моя попа также не осталась без внимания. Её, как выяснилось, вообще нет. Как я могла не заметить ее отсутствия, ума не приложу? Ноги были названы спичками и спросили, как я их не сломала. Все это естественно, проходило под дикое ржание и улюлюканье его прихлебателей. Мне было, конечно, обидно, но видимо я не так зависима от мнения сторонних самопровозглашенных царей, и это сильно меня не тронуло. И как-то не отложилось горьким осадком.

Я понимала, что пока не пройдет еще полгода, и он не выпустится из университета, я буду подвержена нападкам его дружков, дабы порадовать императора. Но, в общем- то, полгода, не такой большой срок. Поэтому я спокойно принимала его критику. В конце концов, на вкус и цвет товарища нет. Нравятся большегрудые, толстозадые девушки – ради бога, таких так же много в университете, а в мире, так вообще, тьма. Всем не угодишь и под мнение каждого не прогнешься. Я работала, снимала мерки, делала записи и старалась никак не реагировать на смутьяна. Видимо, надо было хоть обидеться или как-то проявить себя. Мое безразличие сильно задело обласканного вниманием парня.

После снятия мерок у меня началась «сладкая жизнь». В университете, как только я пересекалась с Королевской особой и его свитой, мне не давали проходу, пытались задеть, обозвать, прокомментировать. Но так как опрометчивых поступков я не совершала, особыми уродствами или физическими особенностями не отличалась, уколоть им было меня нечем, и поэтому их выкрики типа: «заучка», «рыжая зубрилка», «конопатая всезнайка», «тощая белошвейка», выглядели как-то по-детски. А если учесть тот факт, что это парни, которые через полгода заканчивают учебу и станут дипломированными специалистами, то совсем смешно становилось.

Но на этом шайка с предводителем не остановились. Они стали влиять на меня физически. Ставили подножки, толкали, и как- будто совершенно случайно я летела прямо в руки к Марку. Он ловил меня, облапывал, как бы, между прочим, награждал ухмылкой и каким-нибудь едким примечанием, типа: «Надо ножки подкачать, твои спички тебя не держат», «Есть надо, тощая белошвейка, а то мотает уже». ..Тут мне становилось уже страшнее, потому что мало ли, что придумают в очередной раз, да и сам Марк, хоть и не хлюпик, но он и не спортивный молодой человек, может не удержать или не поймать вовсе, и что же мне теперь с асфальтом и полами обниматься? Я начала избегать встреч с ними. Пошла к расписанию и выписала их занятия, время и аудитории, чтобы обходить их стороной, перестала ходить в столовую, стала брать с собой перекусы. Даже время освободилось. Я не шаталась по коридорам, не стояла в очереди в столовой, на переменах делала контрольные за деньги, занималась с отстающими. И даже плюс извлекла из их нападок и стала проводить имеющееся время с пользой.