Глава 2

Яна

Редко встречаясь с «королем» и его свитой, как-то даже расслабилась. Я не плохо подзаработала, на контрольных и на репетиторстве, благодаря моему избеганию встреч. А еще освободились вечера, которые я могла провести за шитьем костюмов. Работа пошла быстрее, к тому же мой компаньон по оформлению мне очень хорошо помогал. Настало время примерки Марка. И тут меня ожидал очередной цирк. Самопровозглашенный король извивался, кривлялся, горбился и принимал всевозможные позы, боясь его уколоть или как-то ранить исколола себе все руки. Я была на взводе. И так за время подготовки к сессии и к этому концерту я устала просто как раб на галерах.

Тут я уже не предвкушала оценки за свое творчество, а работала просто на автомате, потому что родители меня приучили, раз дал обещание держи и делай все возможное, вот я и делала. Но силы тоже не безграничны, я спала уже почти месяц по пять часов в сутки, плюс еще этот павиан мне нервы трепал. Я вызверилась и воткнула булавку ему в зад, хотела уколоть с другой стороны его тела, но сочла эту затею уж больно садистской. Да и мужчины, на сколько мне известно, уж больно носятся со своим дружком. Так что Марк мог принять это как оскорбление его мужественности и достоинства. В общем, влепила я иголку в его прекрасный зад, он взвился. Я ответила. Но кураторы концерта не дали нам долго ругаться и распаляться, так как сроки поджимали, оставался только костюм главного героя, и все видели, как проходила примерка. Марка утихомирили, и я продолжила. Он стоял теперь смирно, но когда я поправляла воротник, мое лицо находилось очень близко от его. Что я увидела в его взгляде…Там просто было море эмоций, кажется одна сменяла другую без осознания до конца первой. Он смотрел и не мигал, глаза были злые, скулы напряженные, кулаки сжаты. Эх, надо было тогда насторожиться. Но моя вера в людей, добро, любовь и Деда Мороза сделали свое дело. Я не обратила должного внимания на это. А зря.

Я так же пыталась его не трогать и никак не встречаться. К тому же близился конец декабря, зачетная неделя, у меня было горячее желание: закрыть сессию досрочно и уехать спокойно отдыхать. Поэтому получив все зачеты автоматом, я принялась сдавать экзамены. Из-за этого завершить подготовку концерта мне было сложно, приходилось работать урывками и оставаться до позднего вечера, но и то мы сильно не успевали. Кураторы начали волноваться, уж слишком масштабным было задуманное. А работников было мало. Костюмы были дошиты, и это радовало и вдохновляло. Самое основное было сделано, осталось дорисовать несколько декораций, они были объемными, и их я не могла сделать в общежитии.

Договорилась с кураторами и мне разрешили работать на сцене опять вечерами. Я засиживалась почти до ночи. Охранники периодически выгоняли меня домой. К тому моменту я сдала все экзамены, закрыла сессию, и в городе меня держал только праздник и недоделанные декорации. Естественно мне хотелось закончить быстрее, и я рисовала и рисовала. Был очень большой соблазн доделать тяп ляп и уехать, но… Опять-таки воспитание и привитые мамой принципы не давали мне это сделать. Все были в предвкушении сессии, нового года и концерта. Я была в предвкушении конца работы над этими, ставшими уже ненавистными, декорациями. Даже уже не представляла реакции людей на всю концепцию в целом, потому что устала, и мне было все равно, главное доделать и уехать отдыхать.

Мне оставалось совсем чуть-чуть. И я окрыленная окончанием работ, творила и творила, и задержалась опять до позднего вечера. Последние мазки я делала с великим удовольствием, внутри просто все ликовало. Стоя любуясь своей работой, не заметила, как за спиной образовался Марк. Никак не ожидала в это время кого-либо увидеть, тем более его, когда оглянулась – непроизвольно взвизгнула и отшатнулась.

- Что ты здесь делаешь – крикнула я.

- Тщшш, заткнись, блаженная! – прорычал Марк и начал сокращать расстояние между нами.

Я стала отступать, внутри зарождалось очень нехорошее предчувствие.

- Что тебе надо? Что ты здесь делаешь? - опять крикнула я, рассчитывая, что, может, кто-то меня услышит и придет на крик.

- Можешь не напрягаться, тебя никто не услышит и не спасет!

- А меня надо спасать? - прошептала я, потому что такая постановка вопроса напугала.

- Это бесполезно, я сделаю задуманное. Уж больно долго ты морозила меня своей неприступностью, снежная королева. – прошептал мне в ухо и прижал всем телом к стене, в которую я уперлась отступая, надо было все-таки смотреть куда я иду.

Меня накрыла волна мурашек. Липкий, такой вымораживающий, страх начал расползаться по телу обездвиживая его. Я стояла прижатая к стене Марком и не могла пошевелиться, из глаз хлынули слезы. Я не могла вымолвить не слова. Страх добрался и до горла, мне стало тяжело дышать. Марк оперся на руки по обе стороны от моего лица и начал исследовать его в тусклом свете, который доходил до нас со сцены. В глазах пылала ярость, злость, и жадность. Мне показалось, что передо мной просто ненормальный. И страх усилился, мои ноги стали подкашиваться, руки затряслись, слезы пересохли. Я поняла, что будет что-то страшное.

Марк осмотрел меня, и начал вдыхать, глубоко и шумно через нос, причем так близко от меня, как будто он принюхивался именно ко мне. Как какое-то животное, а потом и вовсе уткнулся в шею и начал ее вылизывать, мне стало так мерзко, в горле сформировался ком. Я пыталась отвернуться, как- то избежать, эти животные маневры. Но Марк был сильно выше меня и значительно сильнее. Он играл со мной, как здоровый кот играет с мышкой. Закончив вылизывать и шумно вдыхать запах, мой вечерний мучитель стал продвигаться к лицу, приближаясь к губам. Я никогда не целовалась и искренне рассчитывала, что мой первый поцелуй будет только по любви. Я по-другому и не мыслила. Но у Марка были другие планы. Он не удосужился свериться с моими. Сильнее навалившись и полностью обездвижив мое тело, он впился в мои губы, я зажала их, как могла, пыталась отвернуться, но избежать проникновения языка не смогла, мой насильник укусил за губу, я от неожиданности взвизгнула и почувствовала, как по- хозяйски, властно, ко мне в рот ворвался язык Марка. Руки стали меня облапывать, но уже не так, как это было при подножках, а более интимно, он мял и ласкал мою грудь, которая когда-то ему не нравилась, сжимал мои ягодицы. Я пыталась отбиться, но все было бессмысленно. Он как будто утверждался в своей всевластности и действовал все более и более уверенно и развратно.

Мне было противно, страшно и истерика подкатывала то и дело к горлу, я набралась смелости и укусила его. Он отвесил мне пощечину и потом еще одну. Голова закружилась, он начал уже рвать на мне футболку, которую я надела, чтобы не заляпать свитер, когда рисовала. И тут я увидела в темноте тень, я закричала истошно, что есть силы, за что заработала еще одну пощечину, губа треснула, во рту появился вкус железа, лицо горело, рыдания больше невозможно было сдерживать. И тут Марк остановился и осел, потом резко развернулся и кинулся в противоположную сторону от меня. Оказывается, за его спиной стоял Макс, мой компаньон по декорациям, в руках он держал какую-то палку. Видимо ей он и стукнул Марка.

- Пошел на х… от сюда, - прорычал Марк

- Я вызвал охрану и снял твои домогательства на телефон. Так что в твоих интересах свалить от сюда и чем быстрее, тем лучше! – спокойно и уверенно сказал Макс.

Марк еще раз зыркнул на меня, потом на Макса, и развернулся к выходу.

- Мы еще не закончили, белошвейка! - бросил Марк.

- Конечно, вы встретитесь в полиции, когда она с видеозаписью пойдет писать на тебя заявление. – кинул ему вслед Макс.

Марк весь нахохлился, но больше ничего не сказал, просто развернулся и ушел.

Это был самый худший вечер в моей жизни. Это было ужасно. Мой первый поцелуй, и если бы не Макс, то и первый мужчина, случились за кулисами в грязном углу с абсолютно неприятным мне человеком. Губы и щеки горели от поцелуев и пощечин, тело трясло от нервного холода, я пыталась прикрыться остатками футболки, но это не спасало, он успел добраться и до лифчика, так что тот мотался на лямках, порванный по середине.

Я не знаю, какие чувства испытывала в тот момент, их было так много, и в то же время в голове и сердце была пустота. Макс быстро принес мою сумку, снял с меня лохмотья, и завернул в свою толстовку. Так как Макс сильно выше меня и шире в плечах, я просто утонула в его предмете гардероба. А сама даже не вспомнила, что у меня в сумке лежит мой свитер. Скукожилась в мужской вещи и зарыдала. То, что так долго подкатывало, и не могло вырваться наружу, все-таки вырвалось. Макс прижал меня к себе, пытался успокоить, потом перекинул через плечо и понес прочь от этого места.

Я продолжала рыдать и даже не заметила, как оказалась в теплой машине. Так же не заметила, как мы приехали к незнакомой многоэтажке. Не заметила, как оказалась в чужой квартире, как меня раздели догола и засунули в джакузи. Потом вынули, вытерли, одели в огромный банный халат и усадили на кровать, все это время я рыдала в голос. Периодически затихала, слезы просто лились, но завываний не было, но потом снова меня прорывало. Все это время Макс молчал и делал то, что считал нужным. Когда я оказалась в постели в банном халате на голое тело, меня как током стукнуло. Все что было после ухода Марка стало доходить до моего мозга. Я начала метаться и визжать.

- Тише, тише, Ян, успокойся, я не причиню тебе зла. Я просто хочу тебе помочь, я не трону тебя, просто помогу. – тихо, вкрадчиво говорил Макс.

Чуть повизжав, я затихла. Огляделась, боже, вокруг новомодный ремонт, большая комната, дорогая мебель.

- Где мы? – выдала я.

- Мы у меня дома, я здесь живу.

- Здесь? Ты сын богатых родителей?

- Да, это преступление?

- Просто не похож.

- Мне надо кичиться не своими достижениями и носить одежду бирками наружу?

- Нет – как-то произвольно улыбнулась я.

- Ну, вот и хорошо, что улыбаться можешь, это замечательно. Так понимаю, я успел и до бОльшего, чем я видел не дошло?

- А что ты видел?

- Поцелуй, пощечины, домогательства.

- Ты так долго стоял и бездействовал? – мои глаза округлились, и нервная дрожь вернулась.

- Почему бездействовал, я, как и говорил, снимал все на телефон.

- Зачем? Ты извращенец? Почему ты не прекратил это раньше?

- Я продумывал стратегию. Марк не с ровного места так себя ведет. Его родители очень влиятельны. Просто так ты от него не отвяжешься. И твое слово против него - ничто. Даже мое и его не сильно могут пободаться. А тебе с ним тягаться, вообще не стоит. А так у тебя теперь есть компромат. И он не сунется. Ему осталось всего полгода, так что думаю благодаря этой записи, ты сможешь их пережить без последствий.

Я сидела и понимала, что непроходимая дура, я бы до этого не додумалась. Вообще я и подумать не могла, что со мной такое может случиться. Все-таки мы оцениваем людей по себе. И теперь я не знаю, как благодарить Макса за то, что, так помог мне.

Поехать на следующий день к родителям, как планировала, не смогла. Потому что губа распухла, щеки тоже, все-таки сильно он приложил меня. Я вообще не могла выйти из дома Макса. А он и не гнал, мы хорошо поболтали вечером, я крепко поспала ночь и так и осталась на несколько дней реабилитации в его квартире.

Так я опомнилась после случившегося и обрела настоящего друга в лице Максима. Он отвлек мои мысли, настроил на позитивный лад, объяснил, почему не стоит идти в полицию, а стоит только угрожать этой записью, и я поверила ему. На концерт я тоже не пошла, а Макс вернувшись, подробно рассказал какой фурор наши декорации и костюмы произвели. Мне было все равно, впервые я не радовалась похвале моего таланта. Потому что цена этого успеха могла быть уж слишком большой. И Макс свернул тему концерта. На третий день отек немного спал, губа поджила, и я уехала домой, там я забылась немного, но возвращаться категорически не хотелось.

Видимо протест был так велик, что организм дал сбой, и я не за долго до выезда заболела пневмонией и слегла в больницу. Отлежав там и вылечившись, я все-таки попала на учебу, где уже все забыли концерт, и были заняты новыми вопросами и делами. Марк на меня не нападал, а сторонился, я его не трогала и делала вид, что вообще не знаю. Макс потом рассказал, что Марк искал меня, и он сказал ему, что если полезет ко мне, то я подам заявление в полицию. Но если все останется тихо, то и я шумиху поднимать не стану. Видимо это устроило Марка, а меня тем более. Рассказывать о таком кому-либо мне не хотелось, а уж чужим людям в полиции тем более.

Пережить это я не смогла, получилось переключиться, немного притупить, но пережить нет. Так я и училась, вздрагивая и корчась от моральной боли каждый раз, невольно заметив Марка. Радовало, что это только полгода, целых полгода, и все, он закончит учебу и уйдет. Макс так же был рядом. Вообще он оказался замечательным другом. Я никогда не думала, что такие мужчины бывают. Если бы не его ориентация, то, наверное, за эти полгода я бы влюбилась в него, а может и влюбилась, платонически. В общем, он заменил мне в Москве всех подруг и родственников. И я была этому безумно рада.