Глава 12

Марат

После того как вышел из ванны, начал метаться по квартире, найти место в своем доме я не мог. Если бы не успел, если бы не посмотрел камеру? Что было бы тогда? Я не успел бы ее защитить! Что она чувствует сейчас? Зачем она вообще полезла к нему? Надо было бежать, бежать! Зачем защищать этот сейф? Как теперь ей помочь? Что она чувствует? Как мне быть с ней? Что я должен делать? Все эти мысли крутились в моей голове и сам не заметил, как застыл на месте у окна. Из моих раздумий меня вывела Яна, потрогав за плечо. Я сфокусировал на ней взгляд и обомлел, полотенце слетело вниз, полностью оголив ее хрупкое тело. Яна смотрела мне прямо в глаза с вызовом, видимо ожидая от меня каких-то действий. Я растерялся.

- Ну, что ты стоишь? Или не нравится? Ты предлагал согреть твою постель? Так я после горячего душа, горяча как никогда! – с вызовом, громко протараторила Яна.

Разглядывал ее тонкое, фарфоровое тело. Такое желанное, такое мое. Следы от грубых рук неудавшегося грабителя начали наливаться и переходить в синяки. Видимо от холода или от нервов мою малышку потряхивало. И я отчетливо понял, что должен делать.

Встал перед ней на колени и поцеловал каждый синяк, ласково касаясь губами ее кожи, которая от каждого прикосновения подрагивала. Потом уткнулся ей в живот, обнял крепко- крепко и постоял так немного, ощущая под пальцами, как она покрывается мурашками. За тем встал, взял с кровати банный халат завернул ее в него, обнял и переместил на кровать. Прижался всем телом, уткнулся в рыжую мокрую макушку, а Янка зарыдала. Мое сердце рвалось наружу, казалось, что еще чуть-чуть и все ребра переломает. Но я держал ее, давая время прийти в себя, выплакаться. Я не хотел ее брать от отчаянья, не хотел с ней быть в порыве эмоций, хотел ее всю, без остатка, чтобы вся моя. Тут вспомнились слова Егора, который говорил про Машу: «Я не трахнуть ее хочу, а своей сделать». И я в этот момент хотел, чтобы Янка была моей. Чтобы сама меня хотела, чтобы отдавалась мне, чтоб только так и больше никого ни у меня, ни у нее. Но она пришла ко мне не от желания или любви, а на эмоциях. Я не психолог, не знаю, что ей двигало, но явно не то, что должно было. И возьми я ее сейчас - потеряю навсегда.

Продолжал гладить мою девочку по спине, дышать мокрыми волосами, пытаясь, упокоится сам и успокоить ее. Не знаю, сколько мы так пролежали. Но в конце концов она затихла и задремала, я боялся разжать объятья, только немного откинулся на подушку и лежал так, глядя в стену. Что делать дальше, как заглушить ее боль, как помочь поверить мужчинам и позволить нам быть, я не знал. Вообще слабо представлял, что она чувствует сейчас. Просто знал, что отпустить не смогу, без нее не смогу. Тут в голову стали лезть мысли о моем отце. Который держал мать, а та была не рада его прыти и меня как током пронзило. Только не так, только не это. Смотрю на спящую Янку и понимаю, что очень хочу, чтобы она была счастлива. И отказаться от нее не могу. Значит надо, чтобы счастлива, но со мной. Решил принять душ, а то утро было слишком быстрым, не успел даже кофе выпить.

Стоя после холодного душа на кухне и попивая горячий напиток, смотрел в окно, но в этот раз смотрел на улицу, в голове не было не одной мысли. И тут моего плеча коснулись, снова. Обернулся, за спиной стояла растерянная, растрепанная, насупившаяся Янка. Она была как боевой хомяк, готова к бою, но только зачем, пока и сама не понимала. Я улыбнулся такой картинке. Она насупилась еще больше.

- Глумишься? Над девочкой-дурочкой, - выплюнула она.

- Нет, любуюсь, своей глупенькой девочкой!

- Призираешь?

- Глупости не говори Ян! – подошел и обнял ее, прижав рукой ее голову к своей грудной клетке, - что ты натолкала себе в эту медную головку?

- Ничего, все логично! Пока бегаешь – интересно, добыча, а как сама пришла, так все, интереса нет, доступная нажива?

- Я хочу тебя Ян, до одури хочу, и сейчас хочу! И, наверное, всегда хотеть буду, - вздохнув, сказал я.

- Почему тогда отверг?

- Я не отверг. Я не воспользовался тобой и положением. Я не хочу так.

- А как? На потолке?

- Потом можно и на потолке, если тебе на кровати наскучит. Но для начала, по желанию. Я не на одну ночь тебя хочу, а на совсем.

- Зачем тебе? Насовсем, - затихла в моих руках Янка.

А я стоял и не знал, как высказать, отпустил ее, отошел к двери, развернулся, вернулся к ней. Открываю рот, а звуков нет. Сел на стул, опрокинул голову на руки и молчу.

- Зачем тебе я, Марат?

- Я …..,-тру лицо руками,- я …, ты….(вздох) ты нужна мне, очень, Ян. Я …(затянувшееся молчание)..Бл**ь, - заорал я как раненый зверь, - люблю тебя, понимаешь, люблю, как никого не любил. Хочу тебя, пи***ц как хочу. Замуж тебя хочу забрать, чтоб только моя, чтобы только со мной. Детей хочу от тебя, чтоб улыбалась ты мне по утрам, пить кофе с тобой хочу, вечерами спорить по мелочам, а потом громко мириться, чтоб ты покупала в дом ерунду, и расставляла ее везде, чтоб утром будить тебя поцелуями и опаздывать на работу. Я для тебя лучше быть хочу, лучшим. Я весь твой, хочу, чтоб и ты моя, - высказал, а потом чуть не задохнулся, спрятал лицо в руках, стало страшно, так страшно смотреть на нее, на ее реакцию, было невыносимо увидеть насмешку или равнодушие.

Сколько я так просидел не знаю, только услышал шорох, а потом мою руку убрали от лица и положили на живот, на ее голый живот, она стояла передо мной, нагая, но в глазах больше не было вызова, войны, отчаянья. Она стояла такая мягкая, невообразимо красивая, и гладила моей рукой себя по животу, потом повела ее вверх к груди и закрыла глаза, на лице появился румянец, глаза она плотно зажмурила.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​-Ян, ты чего? Посмотри на меня!

Она помотала головой, подсушенные волосы непослушной копной колыхались на ее плечах. Она смущенно улыбнулась.

- Ты будешь у меня первым, - прошептала она, - Ты будешь у меня первым? – спросила и открыла глаза.

А я захлебнулся от эмоций, дотянулся до груди и пропал. Остановится уже не смогу. Да и не хочу. Янка окончательно засмущалась, смешная улыбка и пунцовый окрас щек говорил о том, что не врет.

- Ян, а как же? – мне сложно было говорить про Марка, да и не знал, стоит ли в такой момент.

- Макс тогда вступился, Марк не успел дойти до большого. Мне и того хватило, знаешь ли!? – Янка немного отпрянула, и вцепилась в свое лицо руками.

Я отнял их от нее, и начал целовать такие теплые, красные щечки, нос, глаза, как только дошел до губ, все. Это было уже неуправляемо. Я много раз себя останавливал и становился тягуче нежным, ласковым, но потом меня опять заносило, и я не мог себя контролировать. Мне казалось, что всего мало. Мало поцелуев, ласк, ее касаний, моих прелюдий. Яна была очень податливой, такой сексуальной, нежной, и страстной. Я боялся сорваться. Боялся, что сделаю больно. Больно ей и так будет, но мне хотелось максимально уменьшить неприятные последствия моего вторжения. И в то же время безумно хотелось слиться с ней скорей. Почувствовать ее. Хоть беги в ванну мастурбировать, чтобы впопыхах, на эмоциях не облажаться. Внизу все просто ломило, желание было диким. Но именно этой дикости я и опасался. Боялся напугать ее, сбить ее желание своим напором. Когда я дотронулся до ее половых губ, то понял, что это желание не только мое. Как я и хотел, все, так как хотелось, она моя, и так же хочет, как и я. На этой волне начал проникновение, сдержаться было сложно, но я старался, при этом, не выпуская из внимания клитор, все же если ей хоть немного будет приятно, она больше сможет расслабиться. В какой-то момент, Янка не вытерпела ожидания и подалась вперед сама, потом взвыла и из ее глаз потекли крупные капли. Я старался замереть, хотя держать себя в руках было очень сложно. Поглаживал ее и отвлекал. Потом начал активные действия с клитором, при этом не шевелясь в ней. Через какое-то время стал замечать, что Янку постепенно начало накрывать, она подрагивала, пыталась помогать моим пальцам тазом, и я усилил напор, начал двигаться в ней, мне не нужно было много времени, кончили мы одновременно, и только вынимая из нее свой член, я вспомнил, что защитой мы не воспользовались.

Я не испытал по этому поводу страха или обеспокоенности, я был чист, Янка, я уверен, тоже, а вот на счет детей были вопросы. Спустя несколько минут после секса, мне захотелось, чтобы она была беременна, чтобы в ней зародилась наша жизнь. Но как Яна отнесется к этому? Вдруг не захочет детей от меня? Она молодая, красивая. Это я признался ей, что люблю, она не ответила ничего. Может это всего лишь порыв, который так и не угас после рыданий?

Я лежал на животе, подложив руки под голову, отвернувшись от нее. Со стороны могло показаться, что я сплю. Дыхание было спокойным, размеренным, только мысли были не спокойны. Тут моей спины коснулись нежные пальцы моей девочки. На одной из моих лопаток красовалась большая татуировка в виде извивающегося китайского дракона. Вокруг нее были вензеля, все было переплетено, и с первого взгляда было сложно вычленить вензеля, кольца дракона и самого дракона. Под этой витиеватой картинкой прятались шрамы, которые остались мне на всю жизнь от моих родителей. Там были и ожоги от бычков, которые тушили об меня мамины любовники, и полоса треснувшей кожи, когда я отбирал у отца бутылку, и он меня толкнул. Угол стола оказался прочнее тонкой кожи на спине десятилетнего мальчика и многое другое. После того, как отслужил в армии, перед институтом, решил закрыть все татуировкой, чтобы никто не лез в мое прошлое, и не видел моей боли. Я посадил свои чувства и воспоминания в кованую клетку, на страже которой посадил дракона. Не один человек не разглядел под этими узорами моих ран. И никто больше никогда не спрашивал о них. И тут я почувствовал, что пальцы касаются вовсе не рисунка, а шрамов. Она тонким, холодным пальцем безошибочно нажимала на каждый след от окурка, потом провела по неровной линии шрама от угла стола. Нашла и все остальные, не пропустив ни одного. Я затих, сердце стучало набатом, готово было вырваться со стороны спины. Пройдясь пальцем по спине, она будто сняла с меня кожу. А потом коснулась губами большого шрама, от теплого дыхания и невероятных ощущений меня начало трясти. К горлу подступили слезы, я пытался их давить, но те предательски покатились из глаз. Я молча плакал, чего не делал никогда, после смерти моей бабушки. А Яна продолжала целовать каждый шрам, ожег, трещинку. Она гладила меня, ласкала, а я плакал. Потом она положила лицо на татуировку, а сама взгромоздилась на меня сверху, обняв руками и ногами, так мы и уснули.

Проснулись сильно после обеда, ближе к вечеру. Мои мышцы затекли в непривычной для меня позе. Яна вставала тоже с трудом, видимо и ее поза была не самой удобной. Мы как ящерицы весной оживали после анабиоза, и для меня это было не только физически, но и эмоционально. Я смотрел на смущающуюся голую девушку и чувствовал непередаваемое, ни с чем несравнимое счастье. Улыбка расползлась на лице, не желая покидать его. Смотрел и смотрел на нее. А она опять покрылась багряным румянцем, пытаясь прикрыться хоть чем-то.

- Ян, ты прекрасна, ты совершенство, чего ты стыдишься? Я не только видел тебя всю, я был уже в тебе, - заговорил я.

Янка совсем засмущалась, она опрокинула лицо в руки и съежилась. Меня кольнул ужас, пожалела? Неужели пожалела?

- Ты жалеешь? – захрипел я, связки сели и не хотели смыкаться.

Яна вскинула голову и выпрямилась, в глазах читалось удивление.

- Что ты! Нет. Я благодарна тебе за… - замялась она.

- Для тебя это был просто секс? – начал закипать я, сам не знаю почему.

- Нет, - засмущалась она, опять пытаясь прятать лицо, - ты мой первый Марат, первый, и ….(тишина стучала у меня в висках, потом раздался шепот) может единственный и неповторимый, - она обняла ноги руками и спрятала лицо за коленками. Я схватил ее в охапку, ничего приятнее и желаннее я не слышал в своей жизни.

- Ян, прости. Я не был готов к такому, я..в общем, кончил в тебя. Вполне возможно, в эту самую минуту в тебе зарождается новая жизнь. Продолжение твоей и моей. Я понимаю, что ты молода, и не была готова к такому, в общем, решать тебе, как ты скажешь, так и будет, но я хочу, чтобы ты знала, я буду очень рад, если ты родишь мне ребенка. Если ты не готова, то надо дойти до платной гинекологии и выписать таблетки экстренного прерывания беременности, - я ждал ответа, а сам как оглох, меня так страшил ее ответ. Я уже в голове обустраивал детскую и гладил ее округлый живот. На него я и смотрел, ожидая вердикта.

Яна тоже опустила взгляд на свой живот. Немного помолчала, каждая секунда длилась вечность. А потом погладила свой еще плоский животик и сказала:

- Я никого убивать не хочу. Конечно, если я окажусь беременна, то это усложнит мою жизнь, и изменит планы, но убивать мы никого не будем. Если же, там никого нет, то прошу тебя, будь внимательнее в будущем,- отвернулась от меня Янка.

- Ян, выйдешь за меня замуж? – прижался к ней, целую коленки, пальчики на икрах.

- Марат, ты как скорый поезд Москва-Санкт-Петербург. Я Замуж за тебя пока не пойду. Мне надо в чувствах определиться, и разобраться смогу ли я жить с тобой.

- Тебе что-то не нравится? – помрачнел я, - Ян ты скажи, что не так?

- Марат, ты старше, я не хочу быть рядом с тобой девочкой –дурочкой, не хочу к себе такого отношения. Ты опытнее меня во многих отношениях, и в постели в том числе. Я не потерплю измен, - замолчала она, - не смогу, понимаешь? Мне надо понять, насколько мы совместимы в этом плане, а вдруг тебе не хватит моего темперамента? Что ты будешь делать? Я сама себя в этом плане не знаю, что я могу понять? Тем более пообещать тебе? К тому же, - опять замолчала, потом вздернула голову и посмотрела прямо в глаза. – я боюсь тебя Марат, твоей ярости, в такие моменты ты неуправляем, ты можешь быть жесток, такого я тоже терпеть не стану.

Тут взвился я, да как она могла о таком подумать!?

- Да я быстрее руку себе отрублю, чем тебя ударю, я никогда, слышишь, никогда не бил женщину, даже если она нарывалась, даже если заслужила, понимаешь, я никогда не сделаю тебе больно! – заорал я.

- Больно можно сделать и морально, Марат. И это поверь, бывает по страшнее.

- Ян, я все понимаю, что ты говоришь. Но ведь все это решаемо. Главное не молчать, обсуждать, а не просто обижаться. Я готов идти к тебе на встречу. Я..

- Я тоже не рублю с плеча и не делаю скоропалительных выводов не в ту, не в эту сторону. Поэтому и не бегу ни от тебя, ни под венец, - перебила меня Яна, - ведь и ты меня не знаешь Марат, - взяла меня за руку и продолжила Яна, - ведь узнав меня поближе, и ты можешь от меня уйти.

- Нет, ты моя, я это чувствую, не знаю, как сказать тебе, как донести, чтобы ты поверила, но моя ты, тебя теперь вместе с сердцем выносить из меня.

Прижался к ней и крепко- крепко обнял.

- Я понимаю, о чем ты. И принимаю твое решение. Но не оступлюсь. Хочу тебя увидеть в белом платье, хочу детей от тебя, быть твоей опорой и стеной.

- Главное, не стать друг для друга тюрьмой, - резюмировала Яна, и эта мысль сильно резанула по мозгу. Я хочу семью, но не такую как у моих родителей, хочу свою, как надо, как счастливо и умерли в один день.

Мы еще долго лежали в кровати. Потом я потянул Яну в душ, она сопротивлялась и смущалась, но я настоял на своем, мягко склоняя ее к совместному принятию водных процедур. Я наслаждался ее близостью, не мог надышаться, касался ее, гладил, намыливал, смывал. Мне казалось, что дорвался до счастья, и не мог поверить в это.

Вечером позвонил Егор, и я долго разговаривал с ним о случившемся, успокоил Машку, что с ее подругой все хорошо, не вдаваясь в подробности о том, как мне хорошо. Честно говоря, за всеми событиями этого дня, и не вспомнил этого упыря, с которого все началось. Попрощавшись с другом, оглянулся и чуть не сдох. За моей спиной стояла одетая в пуховик Яна. Приличные слова просто вылетели из головы. Что за нах**р снова? Набрал воздуха в легкие, вдох, выдох, постарался успокоится и как можно нежнее заговорить:

- Солнце мое, а куда это мы с тобой идем?

- Почему с тобой? Это я ухожу, закрой за мной дверь, пожалуйста.

- Хорошо, а куда ты идешь?

- Как куда? Домой. Марат, вечер на дворе, сегодня Маша одна была в кафе, пока я тут с тобой отдыхала, но завтра-то надо на работу.

- Я говорил с Егором, Маша дает тебе еще один выходной.

- Я в нем не нуждаюсь.

- Ян, давай без геройств. Ну, прошу тебя. Дают выходной, возьми. Зачем брыкаться. Успокоишься, отдохнешь и послезавтра на работу.

Подошел к ней, нежно целую ее в висок, снимаю шапку, запускаю пальцы в волосы, массирую затылок, смотрю в глаза, касаюсь губами уголков губ поочередно, носом провожу по щеке, закрыл глаза, и начал покрывать ее лицо поцелуями. Выпутал руки из волос, начал медленно расстегивать пуховик. Старался не делать резких движений, будто не женщину раздеваю, а бомбу обезвреживаю. Янка разомлела, глазки свои закрыла, в руках моих обмякла и застонала.

- Марат, так нельзя, ты не уважаешь моих решений. Я хочу домой. Мне нужна чистая одежда, белье, наконец.

- Я завтра тебя сам отвезу в общагу, соберешь сумку.

Яна отпряла резко и открыла глаза.

- Зачем?

- Ян, ты только не психуй, я тебя просто прошу, нет, я умоляю, хочешь, на колени встану, не уходи в общагу, давай жить вместе. Ну, хоть попробуешь. Давай хотя бы неделю, новогодние праздники. Подумай.

Яна задумалась и отвернулась, а я глажу по ее спине и сам не знаю, что еще сделать, чтобы повлиять на нее.

- Хорошо. Давай попробуем, но от места в общежитии я отказываться не стану. И ты обещай мне, поклянись, что, если я решу уйти, ты не будешь меня удерживать и примешь мое решение, даже если в корне с ним не согласен. Я не хочу ощущения безвольности и бессловесности. Я хочу, чтобы ты меня слышал. Понимаешь?

Кивнул, только представить, что она уходит, а я стою и ничего не делаю как баран, я не смог.

- Я дам тебе свою футболку, нижнее белье снимай, постираем в машинке, завтра утром все будет готово.

Яна посмотрела на меня скептически, а я на нее неодобрительно.

- Ян, я ж не зверь, понимаю, что у тебя все болит. Не притронусь к тебе, не бойся.

Этот вечер был просто сказочный. Таким счастливым я не ощущал себя никогда, от одной ее улыбки мне было так хорошо, что хотелось кричать. Мы много смеялись, смотрели фильмы. Яна приготовила незамысловатый ужин. И я был безумно рад, что Егор и Маша дали Яне завтра выходной.