Глава 9

Марат

После того как я высадил Янку, моя машина будто осиротела. Я привычно сел за руль, выехал из дворов, и появилось жгучее, просто непреодолимое желание вернуться, заграбастать ее в объятья, увезти домой. Там раздеть, завернуть в одеяло, обнять крепко- крепко и смотреть весь оставшийся вечер тупые комедии и ржать толи над ними, толи над собой. Когда я осознал, какие мысли лезут в мою голову, то горячая волна паники прошлась по всему телу. Стало казаться, что я не в машине с климат контролем, а в финской сауне. Кожу жгло нещадно, кровь, казалось, бурлит или просто стала кислотой.

«Этих мыслей в моей голове не будет» - дал себе установку, - «Я больше вообще не вспомню про нее». Я давал себе установки, но стоило повернуть голову или просто взглянуть в правое зеркало заднего вида, и мне казалось, что на пассажирском сидении сидит съёжившаяся Яна. Это начало меня сильно злить. Ох***неть, приплыли. Этого не должно быть. Никогда. Я лучше выжгу себе глаза, но не посмотрю в ее сторону, язык вырву, но не назову ее имя. Вывернул в клуб. Залетел туда, как будто за мной гнался кто-то и прямиком к барной стойке. Заказал виски. Вокруг сразу заерзали барышни. Что ж, вечерок обещает быть интересным. Но в разрез с моими ожиданиями, чем больше я пил, тем сильнее мне хотелось в общагу. Все девицы, которым было сложно усидеть на своей пятой точке, уже переключились на других, подошедших после меня, мужчин. А я вспомнил, как в этом клубе танцевала моя Янка.

Волосы развивались и колыхались как жидкая медь. Тело такое тоненькое, пластичное. Кожа белая, почти фарфоровая, а на лице роспись веснушек. Глаза ее карие, которые она часто закрывала при движениях, видимо кайфовала. А ведь она в тот вечер и не пила ничего спиртного, как я услышал из разговора тех девиц. Она просто получала удовольствие от музыки, от себя в танце. Я почти уже перенесся в тот день, почувствовал ее тонкую ладонь в моей руке. Как кто-то коснулся моего плеча. С большим раздражением я обернулся на писклявое приветствие. Передо мной стояла размалеванная, вульгарно одетая девица. Она улыбалась во все свои виниры, старательно растягивая накаченные губы, при этом, не забывая махать огромными ресницами. Сфокусировал затуманенный алкоголем взгляд, пытался приглядеться, но никак не мог понять причину такого веселья с ее стороны.

- Привет, Маратик, какими судьбами? Соскучился? Я очень! – выдала эта дама.

- Нет, - буркнул, не стараясь поддерживать разговор.

- Ты обещал позвонить, а сам не торопишься. Много дел? – скрутив свои гусеницы в трубочку, стояла девица.

- Нет, - не стараясь поддерживать разговор, начал раздражаться, что за тупость, в самом деле, ну трахнулись разок, что не понятного – если не звоню, значит, не хочу.

- Тебе не понравилось? А был доволен тогда…- мечтательно защебетала она.

- Нет, - продолжил начатую политику я.

- Ты сегодня в не настроении! Как отпустит, звони, номер у тебя есть, - проговорила обиженно девушка и ушла.

А я сидел и думал, что это капец. Мне капец. Раньше я не упустил такого момента, и сегодня вечером у меня мог быть жаркий секс. Обиженная девица приложила бы максимум усилий, чтобы я не только вспомнил, но и на всю жизнь запомнил ее. А мне не надо. Вот просто не хочу и все. Странное сожаление растекается, но не об упущенном сексе, а о том, что она прервала мои мечты и воспоминания о Яне. Это конец. Мне конец. Я пропал. Сколько я выпел в тот вечер, не знаю. Как добрался до дома тоже, ума не приложу. Проснулся утром, проспав работу. Все что помнилось, это тот сон, что стал часто сниться, будто я у пропасти, которая манит, но я не прыгаю. Стою и боюсь, но и уйти не могу. Как будто сердце уже летит, а тело сопротивляется.

Вышел из душа и подошел к телефону. Восемь пропущенных от Егора. Он что так переживает, что я на работу не пришел? Вроде не в первый раз. Набрал другу.

- Ну что проспался? Пьянь, - с издевкой заговорил друг.

- Я тебе вчера минералку в холодильник поставил, если надо полечись,- продолжил с насмешкой он.

- Ты был вчера у меня? – как-то с опаской спросил его.

- А кто тебя пьянчужку, кричащего, что Янка – ведьма, домой доставил? – уже в голос ржал друг.

- Я сейчас приеду, - буркнул я и отключился.

На работу доехал быстро, оказалось, машина стояла на парковке, странно, я, что, пьяный сел за руль? Может это Егор меня отвез? Надо его расспросить о вчерашнем вечере.

Зашел в офис и прямиком в кабинет Егора. Он как будто ждал меня, на столе стояли две чашки с кофе, очень приятно, что друг позаботился и обо мне.

- Ну что проспался? Ты смотрел в телефоне? А то может ты не только мне звонил, но и Янке, сообщая, что она ведьма? – заржал, запрокинув голову друг.

- Можно поподробнее, а то я помню только, как приехал, что пил и бабу, которую отшил, а дальше ничего, - выпалил я, садясь за стол и беря чашку с кофе.

- Ну, что тебе сказать, когда я приехал за тобой, никаких барышень там не заметил. Вообще в нескольких метрах вокруг тебя не было никого. И по взгляду охраны заведения, все были рады, что я увел тебя домой. Ты всем своей Янкой мозги выел, - поведал мне Егор, с прищуром глядя мне в глаза.

- Она не Моя, - рявкнул я.

- А чья? Славика? – выдал он, отпивая кофе, - или может Марка, вон как он ей в любви признавался? Может Макса, который ее отогревал все это время?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​При упоминании про случай с Яной, меня затрясло. Я представил, что Славик ее обнимает или гипотетический Макс и стало совсем херово. Руки сами сжались, еще немного и стакан с кофе просто бы лопнул.

- Ей, полегче, посуду мне портить не к чему. Ты не хочешь, чего тогда другим мешаешь? Раз она не твоя, что ж ей ничьей быть? Девушка красивая, добрая, работящая, талантливая, вон как кафе преобразила, мне кажется, сама мать из этого материала такое бы не сотворила. – вставая начал говорить друг.

- Ты пойми Марат, я давно с тобой дружу, и никогда не лез в твои отношения с родителями. Но по ходу пришел день и час, когда это надо прервать. Я не говорю, что ты должен кинуться им на грудь. Просто отпусти. Тебе тридцать два, Марат тридцать два года! Ты взрослый мужик. Зачем ты себе врешь?

- В чем? - удивился я.

- В том, что ты не умеешь любить, что любовь - зло, что только польза по жизни и ничего кроме пользы. Это уже зашло далеко. Ты упустишь ее, понимаешь, а может это любовь равной которой ты не встретишь в своей жизни. Может, больше ты и не встретишь ту, кого сможешь так полюбить, что ты делать будешь, когда дойдет это до тебя? Правильно, страдать. Поверь, тебе будет во много раз больнее, чем сейчас страшно. Да и не так страшно любить. Ведь ты это делаешь, и ничего, - развел руками он.

- А так! – улыбнулся Егор – ты любил мою мать, ты был к ней привязан, я видел, как ты страдал, когда мы ее похоронили. Ты очень переживал, и это не только потому, что ты лишился материальной и моральной поддержки. Ты тогда уже совсем не нуждался в ее деньгах, как это было в студенчестве. Да и не в ее советах дело. Ты просто потерял старшего друга. И страдал. Ты давно мог уйти от меня. Да, да. Ты со мной не потому, что выгодно. Когда Лида ушла, твоя выгода была очень сомнительной и после смерти Игната и мамы тоже. Если ты такой прожжённый меркантильный материалист, то зачем тебе зависеть от моих настроений и невзгод? Это глупо. Твоих денег, что ты заработал у меня, вполне хватило бы для своего дела. Ты не так хорошо учился в универе, но опыта у тебя достаточно. Не ври себе. Ты мог открыть фитнес клуб, или спортивную школу. Ты давно бы зарабатывал больше и не зависел от меня. Но, тогда как объяснить наше с тобой общение? Твою помощь мне? Ты просто любишь меня, любишь меня как брата, и это взаимно Марат, ты давно мой старший брат. И я не боюсь тебе в этом признаться. Это здорово, начти такого человека, что без родственных уз станет тебе близок и дорог. Это дар, я им дорожу. Я дорожу отношениями с тобой. Я ценю тебя, - Егор замолчал, вглядываясь в мою реакцию.

А я онемел, мне нечего было ему сказать, я просто смотрел на него и понимал, что он прав, я просто себе лгу. Егор давно не просто способ устроить свою жизнь. Я за него эту жизнь отдам и не задумаюсь. Он мой брат. Понимание приходило туго, с живыми воспоминаниями детства. В груди начало болеть. Любить – быть уязвимым, зависимым, слабым. Я это понял еще мальцом. И всячески всю жизнь избегал этого чувства.

- Пойми, любить - это нормально. Ты человек, ты хороший человек Марат. Да, иногда это больно, но тем ценнее, когда находишь то, что твое, когда прибываешь во взаимности. Ты ищешь любви, сам того не подозревая, ты хочешь тепла, и это нормально Марат. Просто не ломай дров с Яной, ты старше, значит должен быть умнее, мудрее. Она у тебя тоже с сюрпризом. Вы можете друг друга исцелить, а можете сломать окончательно, да так, что не соберешь. И тут многое зависит от тебя. Повторюсь, потому что ты старше. Ты повидал жизнь, а она нет. Яна домашняя милая девочка, она столкнулась со злом, но это не изменило ее. Она добрая Марат. А еще, больше чем уверен, она верная. Как ты, верная. И это не про любовников, а про жизнь. Понимаешь? – я мотнул головой. Все что говорил Егор, меня пронимало до самых костей, встряхивая как электрошокером.

- Вот скажи, зачем ты вступился за нее тогда в клубе? Там было много людей, она пришла туда сама с компанией, разобрались бы и без тебя. Ты за все время, что я тебя знаю не вступился не за одну особу женского пола, они все были для тебя как скот, который просто используют. А тут, такое рвение, энтузиазм, инициатива….

Я не знал, что ответить ему, потому что понимал, что ответ прост, но я его озвучить не смогу, а придумывать оправдания глупо. Вообще врать, когда оба знают правду нелепо.

- Почему тебя так выворачивало, когда ты узнал про изнасилование? Миллионы женщин подвергаются сексуальному насилию, и тебя это не волновало. Ты не заботился не об одной из них. Ты сам бывал, нетерпелив и не ласков с барышнями. А тут взвился, как раненый зверь заметался?

Я по-прежнему молчал. Мне было больно, больно вспоминать, что Яна это пережила. Больно, что меня не было рядом, что не защитил, не помог.

- А я тебе отвечу. Ты любишь ее. Она твоя. Вот твоя и все. Ты можешь себе врать, мне врать. Да только кому будет лучше? Кому это поможет? Пройдет время, и она встретит мужчину, выйдет замуж, а ты будешь себе врать. А потом выть на луну, что упустил. А будет поздно, потому что она верная. Не ломай дров, друг, и не просерай время. Его не вернешь, - Егор похлопал меня по плечу, я встал, обнял его и молча вышел.

В голове была революция. Меня ломало и жгло. Я лишался воздуха и начинал дышать вновь, только полной грудью, которая еще жглась и сотрясалась. Врать себе стало сложнее, и нужно ли?