Глава 23

На эту ночь я осталась в гостинице — помимо кровати, в номере Джул имелся еще и удобный диван, и мы могли разговаривать хоть до утра. Что мы и делали, совершенно забыв про сон.

Сначала подруга попеняла мне на то, что я оказалась столь болтливой, но тут же простила меня. И всё же она, как обычно, не могла избавиться от чувства собственной вины.

— Но как же все эти милые девушки, Лаура? Ты представляешь, какое разочарование они испытают, когда узнают, что отбор завершен? И как они будут ненавидеть и графа, и меня. К тому же, кто сообщит им обо всём этом?

— Полагаю, мы с Мэтом справимся с этим, — ответила я. — Ему как раз необходимо отвлечься от мыслей об Эстер. А всем участницам отбора его сиятельство выплатит хорошую компенсацию, что наверняка их сильно подбодрит. Семьи большинства из них отнюдь не богаты, и эти деньги станут для них весомым подспорьем. Но даже если кто-то из них и будет испытывать к вам не самые лучшие чувства, думаю, вы можете позволить себе этим пренебречь.

— Но как же наше агентство, Лаура? — вдруг спохватилась Джул. — Ведь получается, что я бросаю вас. И теперь ты уже не сможешь позволить себе находиться вдвоем с Мэтом в нашем доме на Ратушной площади.

Я и сама уже думала об этом. Как бы я ни относилась к светским условностям, совсем пренебречь ими я не могла.

— Мы что-нибудь придумаем, дорогая, — постаралась я ее успокоить. — Может быть, мы с Мэтом вовсе решим, что бизнес — это совсем не то, что нам подходит. Мне кажется, нам следует признать, что для людей, для которых отборы — всего лишь работа, мы проявляем слишком много чувств. Наверно, нам стоит сосредоточиться на чём-то другом.

— Не говори так, Лаура, — Джул еще больше расстроилась. — У тебя прекрасно получается заниматься отборами. Это я, к сожалению, вас подвела.

Так, успокаивая друг друга, мы и уснули.

А утром рассказали обо всём и Мэту, и месье Тюрену. Вернон искренне порадовался за Джул, но огорчился из-за нашего предприятия — он тоже слишком хорошо понимал, что вести бизнес вдвоем и проживать вдвоем же под одной крышей мы уже не сможем. И он согласился со мной, что отборы — это чересчур душещипательная стезя, а мы все — слишком чувствительны, чтобы подходить к ним с холодным рассудком.

— Кхе-кхе, — привлек наше внимание покашливанием месье Тюрен, до того молчаливо сидевший за накрытым к завтраку столом. — Если позволите, молодые люди, я хотел бы сделать небольшую ремарку. Вы еще только начали заниматься бизнесом, и то, что вы иногда ошибаетесь, вполне понятно. Теперь, когда мадемуазель Бланкар, уже не сможет заниматься делами агентства, вам всего лишь стоит найти еще одного компаньона — и постарайтесь, чтобы им стал человек, лишенный всяческой романтики. Он будет уравновешивать вас, и это всем пойдет на пользу.

— Например, такой человек, как вы, месье? — вдруг спросила Джул.

Я посмотрела на подругу в изумлении. Вот уж кого-кого я не рассматривала в качестве возможного компаньона, так это месье Тюрена. Он был слишком стар для подобных забав. Но, как ни странно, сам месье, услышав это, отнюдь не запротестовал, хотя и заметно смутился.

— Вы достаточно опытны, месье, чтобы давать Лауре и Мэтью разумные советы, а та информация, что есть у вас в голове, просто бесценна. И вы сами сегодня за ужином обмолвились, что дом, в котором вы прожили почти тридцать лет, совсем обветшал, и зимой там бывает ужасно холодно, а в дождливую погоду крыша протекает, и вы беспокоитесь за свои архивы. А наш дом на Ратушной площади достаточно большой, чтобы там всем хватило места.

Сначала эта мысль показалась мне просто нелепой, но чем дольше говорила Джул, тем больше мне нравилось ее предложение. Мне нравился месье Тюрен, и он, как никто другой, знал все тайны светского общества Тавринии и обладал связями, благодаря которым мы могли бы легко находить себе клиентов.

Мэт, кажется, подумал о том же самом, потому что когда я посмотрела на него, он, отвечая на мой немой вопрос, едва заметно кивнул.

Правда, месье Тюрен робко предупредил нас о том, что его архивы занимают несколько больших шкафов и сундуков, но это нас ничуть не смутило — в доме на Ратушной площади было много свободного места.

И когда этот вопрос был решен ко всеобщему удовольствию, мы с Мэтом отправились в Монтрезей, где нас ждал десяток разочарованных, а то и разъяренных девиц. Впрочем, когда мы приехали в поместье, его сиятельство заявил, что уже сам сообщил всё участницам отбора, и большинство из них отнеслись к его словам достаточно спокойно. А немалая финансовая компенсация и вовсе оказалась приятной неожиданностью. И даже те девицы, которые были не слишком довольны таким исходом дела, вели себя достаточно сдержанно, так что граф, разобравшись с этим вопросом, пребывал в прекрасном настроении.

— Поэтому, дорогая мадемуазель Лафлёр, мы можем прямо завтра объявить о нашей помолвке с мадемуазель Бланкар. Возможно, вам покажется, что я слишком тороплюсь, но теперь, когда я принял столь важное для себя решение, мне не хотелось бы медлить ни секунды.

Он передал мне конверт, шелест купюр в котором приятно ласкал слух. И это означало, что мы с Мэтью могли возвращаться в Бельвиль, чтобы начать подготовку к свадьбе Джулии.

Но прежде, чем покинуть Монтрезее, мне нужно было кое с кем поговорить, а потому спустя пять минут я уже стучалась в комнату мадемуазель Мюссон.

— Да-да, входите! — ответил мне звонкий девичий голос.

Я застала ее за сбором саквояжа — она, как и другие девушки, готовилась к возвращению домой. Увидев меня, она улыбнулась:

— Его сиятельство был очень щедр, мадемуазель Лафлёр. Мне бы хотелось, чтобы вы передали ему мою искреннюю благодарность. Тех денег, что я получила, хватит на то, чтобы сшить наряды на зиму всем моим сестрам.

— Скажите, Мэрион, ваше желание работать в нашем агентстве еще в силе?

Несколько секунд она смотрела на меня в немом молчании, словно не веря тому, что услышала, а потом взвизгнула и бросилась меня обнимать.

* * *

Через месяц Джулия Бланкар стала графиней Трентильян, и я никогда еще не видела более красивой невесты. И в тот же день в нашем доме на Ратушной площади появились два новых жильца.

Мэрион расположилась на втором этаже — в комнатах Джул. Месье Тюрен со своим архивом занял значительную часть первого, а Мэту пришлось переехать в те комнаты, что находились на третьем этаже — под самой крышей.

А еще нам пришлось нанять служанку — расторопную и сметливую Джейн — потому что мадемуазель Мюссон, как и я, была не сильна в бытовой магии, а кому-то нужно было прибираться в доме и готовить еду.

И хотя мне ужасно не хватало Джулии, по вечерам, когда мы вчетвером собирались в столовой за ужином, я чувствовала себя почти счастливой.

Мы как раз ели запеченную с яблоками куропатку, когда звякнул колокольчик на входной двери.

— К вам мужчина, мадемуазель Лафлёр! — доложила встретившая гостя Джейн.

В приемную, где уже дожидался посетитель, мы вышли все вместе. При нашем появлении гость поднялся и чуть поклонился.

— Меня зовут месье Нортен, и я хотел бы воспользоваться вашими услугами!

Но по тому, как он сделал паузу, прежде чем назвать свое имя, я поняла, что имя это — не настоящее. И потому не удивилась, когда месье Тюрен сказал:

— К чему такая скрытность, ваша светлость?

Сначала гость бросил на него грозный взгляд, а потом вдруг рассмеялся:

— Хотя вы правы, месье! Рано или поздно мне всё равно пришлось бы вам открыться. Я — князь Дзаррини, и я хотел бы, чтобы вы помогли мне жениться на одной из дочерей вашего короля.

Я кивнула с самым невозмутимым видом, словно столь важные персоны захаживали к нам в агентство каждый день, и открыла книгу записей, на очередной странице которой вывела «месье Нортен» — если наш новый клиент желает сохранить инкогнито, то так тому и быть.

Мои компаньоны расположились на стульях вокруг стола и выжидательно уставились на гостя.

— Прошу вас, ваша светлость, начинайте!