ГЛАВА 30.

Сознание отстраненно отметило снизу неясный шум, кажется, даже крики, грохот — мебель, что ли, кто-то ломал? Интересно, кто? Хорошо бы, они между собой перессорились и покалечили друг друга… "Тогда я останусь здесь привязанной черт знает, насколько, и умру от голода и жажды", — лениво проплыла мысль. Тоже верно. На чудо я и не надеялась, признаться, и ни проблеска надежды не могло пробиться сквозь накрывшую меня апатию. Однако, буквально через несколько минут все кардинально изменилось, в том числе и мое настроение.

Шум внизу стих, но беспокойство лишь вяло шевельнулось где-то в глубине, сознание по-прежнему не желало принимать участие в происходящем. Ровно до момента, пока дверь не распахнулась от сильного удара снаружи, аж ударившись об стену. Я вздрогнула, повернула голову, разлепив глаза, и устало вздохнула. Ну что там еще?..

— Леся… Ох… — далее последовал такой роскошный трехэтажный мат, что я невольно заслушалась, уставившись на появившегося в дверях Смычковского ошалелым взглядом.

До заторможенного сознания далеко не сразу дошло, кого собственно я вижу. В одной рубашке, без галстука, на скуле ссадина, и взгляд совершенно бешеный — куда только подевалась прежняя невозмутимость? На рубашке какие-то подозрительные красные пятна — кровь, что ли?.. Я снова моргнула, боясь поверить в реальность происходящего, облизнула внезапно пересохшие губы. Тем временем, Саша, продолжая сквозь зубы ругаться, правда, уже цензурно, склонился надо мной, освобождая сначала руки, потом ноги, а потом сгреб в охапку вместе с покрывалом, бережно укутав в него, и усадил к себе на колени, крепко обняв и уткнувшись в макушку.

— Лесенька, господи, ты в порядке? — хрипло спросил он, и в голосе слышалось не просто беспокойство, настоящая паника. — Он тебе ничего не сделал?.. Ур-род гр-ребаный, — снова выругался Саша с такой ненавистью, что я наконец поверила в реальность происходящего.

Да и руки и ноги начали саднить, я же вертелась будь здоров, пытаясь освободиться или хотя бы избежать прикосновений. Барьер между мной и окружающим миром исчез, звуки и ощущения нахлынули с особенной остротой, и меня затрясло в запоздалом осознании, чего я избежала. Ужас накрыл огромной волной, пальцы на руках и ногах похолодели, а глаза защипало, и я сжалась в комок, крепко зажмурившись и глухо всхлипнув. А потом слезы полились рекой, я вцепилась в рубашку Саши, обильно смачивая ее, а он только гладил по голове, бормоча что-то успокоительное, и покачивал, как ребенка, давая мне возможность выплеснуть эмоции. Не знаю, сколько прошло времени, пока я затихла, лишь судорожно вздыхая и слизывая соленую влагу с губ. Дрожь стала меньше, но до конца не прошла, но я хотя бы смогла уже адекватно соображать. Шмыгнула носом, сглотнула ком и осторожно покосилась на Сашу, смотревшего на меня серьезно и с тенью беспокойства во взгляде.

— Лесь, ты как? — тихо спросил он, осторожно проведя ладонью по моей мокрой щеке. — Он…

— Все в порядке, — поспешно кивнула я и даже смогла слабо улыбнуться, снова шмыгнув носом. — Не успел он ничего сделать.

— И не успеет, — выдохнул Саша, опять прижав к себе. — Ох, как ты меня напугала, девочка моя, — он отстранил, нежно улыбнулся и мягко коснулся моих губ. — Почему не дождалась меня? — укоризненно спросил Смычковский и покачал головой.

Коротко вздохнув, я высвободила руки из кокона, обняла его за шею и уткнулась в плечо, виновато пробормотав:

— Прости… Я слишком сильно расстроилась…

— Знаешь, это не самое лучшее место для серьезного разговора, — неожиданно перебил Саша и поднялся. — Поехали-ка домой, и там разберемся во всем.

Я не возражала. Мы вышли из комнаты, спустились вниз, но я не смотрела по сторонам, совершенно не интересуясь, что тут произошло. Саша прав, сначала доберемся до нормального места, а потом уже и разговоры. Больше всего я сейчас хотела в душ, избавиться от противного ощущения прикосновений Геннадия, после можно и обсудить случившееся. В том числе, ситуацию с Людочкой и ее отцом. А когда мы вышли на улицу, я все-таки огляделась, куда меня притащил Геннадий.

Бревенчатый дом с потемневшими от дождей и времени стенами, заросший травой и сорняками двор, и неожиданно добротный, высокий забор с острыми осколками бутылок по верхнему краю. Ворота были распахнуты, свежая колея указывала, что недавно отсюда уехала машина, а еще две — в том числе и Сашина — стояли здесь же. Около легковой я увидела незнакомого мужчину в джинсах и легкой куртке, с задумчиво-отрешенным лицом курившего и смотревшего в даль. При нашем появлении он плавно повернул голову, задержал на мне внимательный взгляд и выбросил сигарету.

— Все в порядке? — негромко уточнил неизвестный.

— Да, мы вовремя успели, — кивнул Саша, остановившись и все так же держа меня на руках. — Спасибо, Василий, очень выручил. Извини, руку не пожму, — с виноватой улыбкой добавил он.

— Норм, — хмыкнул мужчина и обратился уже ко мне. — Олеся, вы сможете сегодня прийти и написать заявление о похищении и попытке изнасилования? Чем скорее, тем лучше, чтобы вас осмотрел врач, — добавил Василий спокойно. — Или вы…

— Буду, — перебила его решительно, не собираясь спускать случившееся с рук и щадить мамины нервы. — Где-то у его сыночка моя сумка осталась…

— Да, конечно, в машине, держите, — Василий открыл дверь своего авто и достал мои вещи, к моему облегчению — там же и паспорт, и кошелек, и ключи от квартиры, — Что ж, хорошо, что все хорошо закончилось. Саш, тогда жду вас в отделении.

Саша усадил меня к себе, по-прежнему закутанную в покрывало, и я нахохлилась на сиденье сердитой гусеницей. Конечно, очень хотелось помыться и переодеться, но сначала надо решить все формальности, а потом уже отдых. Смычковский сел за руль и потянулся на заднее сиденье, взяв пакет и протянув мне.

— Там сок и бутерброды, — сообщил он, заводя мотор. — Ты же голодная, да?

Лучший способ успокоить нервы — это поесть, да. Тем более, последний раз я питалась в самом деле давно, не считать же за еду две чашки кофе в кафе. Достав упаковку и завернутый в салфетку бутерброд, я тихонько вздохнула, чувствуя, как окончательно расслабляются напряженные мышцы, меня уже не трясло хотя бы. И плакать не хотелось, слава богу.

— Как ты нашел меня? — немного невнятно спросила я, жуя кусок хлеба с копченым мясом. — Вообще, как все было?..

— Ну, когда я обнаружил, что за меня пытаются решать, я здорово рассердился, — криво усмехнулся Саша, выезжая на проселочную дорогу. — А тем более, когда еще и обижают мою женщину, — он поджал губы. — Когда же выяснил, что тебя нигде нет, и твой телефон выключен, вот тогда испугался. У Леши знакомый есть, этот Василий, который с тобой разговаривал, он когда-то Лиле помог в очень нехорошей ситуации. Он собственно и отследил твой телефон какой-то хитрой программкой, поднял все, что можно, на этого Геннадия, ну и заодно помог мне призвать к порядку одного не в меру наглого господина, — на лице Саши отразилось мрачное удовлетворение. — Так что, сегодня мы разбираемся с этим ублюдком и его сыном, а завтра я наведу порядок в офисе, — решительно заявил Саша и покосился на меня. — Есть одна идейка… — с загадочным видом добавил он, и на сей раз усмешка была мягкой и немного лукавой.

Я не стала выпытывать, что за идейка, усмирив любопытство — слишком устала от переживаний. А еще ведь с мамой объясняться, ей наверняка уже позвонили. Телефон доставать и включать пока не стала, не хочу сейчас ни с кем общаться вообще. Мне надо прийти в себя. Я доела бутерброд, допила сок и прислонилась к спинке кресла, устроившись боком и глядя на Сашу. Страхи, терзавшие совсем недавно, улеглись и затаились в дальнем и темном уголке души, не отсвечивая. Приехал же, нашел, и судя по всему, даже успел подраться. Значит, я значу немножко больше, чем просто мимолетное увлечение. Надеюсь…

Наверное, я задремала, целительным и спокойным сном, как требовало сознание, и встрепенулась, лишь почувствовав, как машина остановилась. Ощутила нежное прикосновение к щеке пальцев, и тут же распахнула глаза, уставившись на Сашу.

— Предлагаю следующее, — негромко заговорил он, поглаживая мое лицо. — Мы сейчас поднимаемся к тебе, ты приводишь себя в порядок, собираешь самое необходимое, и мы едем решать формальности. Потом ко мне, отдыхать и поднимать настроение, а завтра — захватишь остальные вещи. Как тебе такой план? — Саша аккуратно убрал упавшую мне на лицо прядь.

Я улыбнулась и коротко вздохнула, потом кивнула.

— Мне нравится, — просто ответила, не сводя с него взгляда.

— Ну и отлично, — он вышел, потом снова забрал спеленатую меня и понес к подъезду.

А дальше были несколько очень хлопотных и утомительных часов. Я сполоснулась под душем, переоделась в чистое, запихав испорченную одежду в мусорный пакет и с отвращением скривившись. Набравшись храбрости, включила телефон, и конечно, первая, кто позвонил, это мама. Услышав в трубке всхлипывания, я сама чуть снова не разревелась, и заверив, что со мной все в порядке, предложила просто встретиться завтра вечером и пообщаться нормально. Она согласилась. Потом еще звонила Лиля, пришлось и ее успокаивать, а дальше мы уже приехали, и мне предстояло провести какое-то время в отделении, утрясая формальности и бюрократию…

До дома Саши мы добрались вечером, усталые и замотанные, хотя Смычковский, конечно, выглядел лучше. Я так вообще жаждала свернуться клубочком где-нибудь в темном углу, и чтобы до утра меня не трогали. Поэтому Саша заказал ужин домой, пока я вила гнездо под пледом на диване в гостиной, и мы очень мило провели вечер, по молчаливому согласию, не касаясь темы случившегося сегодня. Василий заверил, что лично будет контролировать дело, и похитители от наказания не уйдут, и я ему поверила. Мне больше не хотелось ни слышать, ни знать ничего ни о Стасе, ни о Геннадии, при одной только мысли об отчиме и его сыночке передергивало, и спину обсыпали холодные мурашки.

Закончилось все тем, что я таки задремала под успокаивающее бормотание телевизора, прижавшись к теплому и надежному Саше, сквозь сон почувствовав, как он поднял меня и куда-то понес. Полагаю, в спальню. Глаза открывать было лень, как и выныривать из уютной темноты, и я лишь краем сознания отметила, что меня аккуратно раздели, потом накрыли одеялом, и спустя короткое время рядом вытянулось сильное тело моего мужчины. Я тут же свернулась клубочком под боком, устроившись на ужасно удобном плече, случившееся днем казалось страшным сном, произошедшим не со мной, и только слегка саднящие запястья и лодыжки напоминали, что это была самая настоящая реальность. Хорошо, что вовремя спасли…

— Лесь, — вдруг тихонько позвал Саша, погладив меня по голове. — Спишь уже?

— Почти, — сонно отозвалась я. — А что?

— Может, не пойдешь завтра на работу?.. — задумчиво предложил он, перебирая мои волосы.

— Как это — не пойду? — тут же встрепенулась я, приподнявшись, дремота слетела моментально. — Ага, а там снова появится какая-нибудь курица… Нет уж, пойду, — сердито отозвалась, одарив Сашу выразительным взглядом. — Вот еще, глупости. Никто же не знает, что случилось, вот и незачем плодить слухи, что ты потакаешь своей любовнице, — зевнув, я снова улеглась на плече мужчины и закрыла глаза.

Смычковский тихо хмыкнул и прижал к себе.

— Никто не появится больше, обещаю, — ласково шепнул он. — И знаешь, есть отличный способ раз и навсегда избавиться от таких вот жаждущих, — Саша сделал паузу, я терпеливо ждала, снова уплывая в бархатную темноту. — Вот завтра в обед поедем в загс, тогда точно никто не посмеет встать между нами, считая, что имеет право за меня решать мою же личную жизнь.