Глава 13

– Ты бы принесла конфеты проверить на яд, а распорядитель счел бы тебя истеричкой, – фыркнула Делия. – Или особой, желающей набить себе цену.

Кассия не смутилась.

– Такое мог бы подумать только глупец, а мнение глупцов не стоит того, чтобы с ним считаться. Но граф Боул умен. К тому же эта коробка тоже может быть испытанием.

– На тщеславие? Или на чрезмерную любовь к сладкому? – нервно хмыкнула я. – Но тогда конфеты принесли бы не мне одной.

– А ты уверена, что в другие спальни не подкинули ничего подобного?

– Пошли бы разговоры. Пока нас разводили по комнатам, было время посплетничать.

Кассия помолчала, словно размышляя, потом неохотно кивнула.

– Да, мало кто, подобно тебе, удержался бы и не похвастался тайным поклонником.

Да мне и не пришлось сдерживаться, если уж на то пошло. Я не привыкла коллекционировать поклонников и хвастаться мужским вниманием. И тот мужчина… мужчины, которые меня заинтересовали, едва ли упадут к моим ногам.

– Тогда тем более стоит попросить кого-нибудь проверить на яд.

Я пожала плечами.

– Не думаю, что коробка отравлена. Но если хочешь, можно и проверить. Меня этому учили.

– В самом деле? – изумилась Кассия. – Кто?

– В университете. Правда, проделывать это мне доводилось под контролем наставников.

– Странно, что тебя занесло сюда.

Я мысленно поморщилась. Изливать душу девушкам, с которыми мы знакомы лишь день, не хотелось, какими бы милыми они ни были. Как бы сменить тему?

– Обычно те, кто выбирает профессию, не торопятся с замужеством, – продолжала Кассия.

– Кроме тех, кто отправляется в университет охотиться на молодых людей, – вставила Делия. Кассия отмахнулась, словно подобных особ вовсе не стоило принимать во внимание, и продолжила:

– Муж ведь может и запретить учиться, да и не всякому понравится, что жена способна сама себя обеспечить, имея профессию.

– Почему это? – не поняла я. – Разве плохо, что жена не просит деньги на всякие мелочи?

– А зачем тогда муж, если зарабатывать самой? – фыркнула Делия. – В конце концов, любящий мужчина позаботится о том, чтобы любимая женщина не нуждалась ни в чем.

Кассия улыбнулась.

– Вот-вот. Чуть что не по ней, начнет задумываться – а зачем вообще ей нужен муж? А еще слишком самостоятельная жена может и потребовать раздельного проживания, если что. Так что одаривать танцовщиц драгоценностями не выйдет.

Что-то не припомню я, чтобы дядя одаривал танцовщиц драгоценностями. Когда его спрашивали, почему он не женат, обычно отшучивался, дескать, не найдется женщины, способной его долго выносить. Но как-то я случайно подслушала разговор с его близким другом… оба изрядно приняли на грудь и полагали, что я сплю. «Мне невыносимо думать, что я снова могу убить любимую женщину, – сказал он тогда. – А если не любить и не растить детей, то и смысла во всем этом нет».

Роды застали его жену в карете, по дороге к матери, и, когда она все-таки добралась до усадьбы, целитель не смог спасти ни ее, ни ребенка.

Наверное, у него потом были женщины – но эту сторону своей жизни дядя от меня тщательно скрывал. Отец тоже старался прятать свои похождения, но что я могла подумать, когда он вваливался домой с висящей у него на шее и пьяно хихикающей… дамой такую назвать язык не поворачивался.

– Моя мать так поступила, и я горжусь ей, – добавила Кассия. – Некоторые вещи нельзя прощать.

– Наверное, ты права, – признала я. – Но не могу не удержаться и не спросить в ответ: что здесь делаешь ты с таким отношением к мужчинам и браку?

– Я тоже учусь. На душевного практика. И, конечно, я не могла упустить такую возможность для наблюдений.

Делия вытаращила глаза:

– Ты шутишь?

– Я совершенно серьезна. Моя научный руководитель пришла в восторг от этой идеи. Так что моя задача не покинуть отбор до того, как наберу материал для диплома.

Я не удержалась от смеха.

– Так мы тут все для тебя крыски за стеклом?

– Нет, – все так же серьезно покачала головой она. – Вы – люди. Разные. Со своими характерами и желаниями, и я не намерена ставить себя выше вас. И поэтому мне будет очень жаль, если с кем-то случится что-то по-настоящему серьезное. Ты в самом деле можешь проверить на яды?

– На большинство самых распространенных, – уточнила я. – Растительные токсины, соли металлов наподобие мышьяка или сулемы, еще некоторые…

Говоря это, я сняла ленточку с коробки. Под крышкой лежала записка, почерк был мелкий, убористый, хотя и похожий на тот, что украшал карточку. Я поднесла записку к свету.

«Дорогая моя Мелани. Я позволяю себе слово “моя”, потому что ваш отец от вашего имени дал согласие на брак с вами…»

Рука задрожала, и я едва не выронила листок. Закружилась голова.

– Мелли, что с тобой? – ахнула Делия. – Ты так побелела.

– Душно… – выдавила я. – Откройте окно…

Корсет и в самом деле впился в ребра, мешая дышать.

– Оно открыто, – растерянно произнесла Делия.

В самом деле? Да, вон ветер шелестит ветками в дворцовом парке. Или это шумит у меня в голове? Я заставила себя вернуться к письму. Строчки прыгали перед глазами.

«Я знавал многих женщин. Но в самый первый миг, как я увидел вас, я понял – вот девушка, равной которой нет в целом свете. Я готов вечно смотреть на то, как трепещут ваши ресницы, как скромный румянец окрашивает ваши щеки, а за одну улыбку, обращенную ко мне, я готов сразиться со всеми изначальными тварями всех миров…»

– Мелли, все в порядке? – не отставала Делия. – Послать за лекарем?

– Лучше достань нюхательные соли, – вмешалась Кассия.

– Не нужны соли, – пролепетала я. – Все хорошо.

В самом деле, чего я так разволновалась? Почему с самого первого взгляда я боялась его, боялась даже лишний раз обращать взор в его сторону? Это же глупо! Конечно, неприятно, что граф нашел меня так скоро. Но что он может мне сделать? Украсть из дворца? Ерунда какая, здесь стража на каждом шагу.

Или дело только в том, что я теперь не могу надеяться уехать и скрыться, если вылечу с отбора? Нет, это я просто сама себя пугаю. Не станет же граф караулить меня у дворцовых ворот? Даже если я не пройду следующее испытание, покину отбор без помпы, как и все остальные, тихонько уеду из столицы, и все будет хорошо…

Самой бы в это поверить.

«Я понимаю, что волнение и природная скромность вкупе со свойственным вашему полу легкомыслием часто толкают юных дев на необдуманные поступки. И если вы в ближайшие дни откажетесь от участия в отборе, обещаю, что не буду наказывать вас за побег и даже никогда не припомню его. Я готов стать вам верным и заботливым мужем, Мелани, и я умею быть великодушным. Но я не позволю вам отвергнуть мою искреннюю любовь и тем более не стану наблюдать, как вы выставляете себя напоказ перед другим мужчиной, будь он трижды император…»

Звон в ушах стал вовсе нестерпимым, я судорожно вздохнула, кажется, не почувствовав, как воздух проходит в легкие, и провалилась в темноту.

***

Генрих, граф Дейнарский

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем дверь отворилась. Элмер изобразил изумление:

– Генрих? Граф… не ждал вас сегодня.

Граф оттеснил его, проходя в дом. Жестом велел спутнице зайти следом.

– Ничем не могу вас порадовать. – Барон не торопился приглашать их дальше прихожей. – Мелани по-прежнему нехорошо и…

– Я привел целителя, – сказал Генрих.

У барона забегали глаза, алые прожилки на носу стали заметней.

– Нам не нужен целитель. Я в состоянии позаботиться о своей дочери.

Граф окинул взглядом пятна на камзоле, развязанный шейный платок и серые полосы на расстегнутом воротнике. Да он и о себе самом не в состоянии позаботиться без дочери! Пока Мелани была здорова, Элмер выглядел вполне прилично. Внутри кольнуло беспокойством. Неужели она в самом деле тяжело больна? Он не может потерять Мелани!

– Не сомневаюсь. Но я обязан позаботиться о своей невесте. Госпожа Бекман – одна из лучших целительниц в стране, и кто бы ни пользовал вашу дочь…

– Благодарю за беспокойство, граф, – перебил Элмер. – Но пока я остаюсь отцом и буду заботиться о Мелани сам.

– При всем уважении, барон, я настаиваю. Позвольте госпоже Бекман осмотреть вашу дочь. Осмотр женщиной-целительницей не повредит ее скромности, зато мы будем знать, что Мелани получает наилучшее лечение – то, которого она действительно заслуживает.

– Она уже получает должное лечение.

Пропойца явно темнил. Если бы Мелани в самом деле была больна, он бы схватился за возможность. Барон любил дочь – насколько может любить человек, почти не бывающий трезвым. Но услуги целителя ему не по карману – Генрих был прекрасно осведомлен о состоянии финансов своего будущего тестя.

– Возможно, помощь госпожи Бекман ускорит выздоровление. Я не намерен надолго откладывать помолвку.

Барон замялся, явно подбирая возражения, но в затуманенный спиртным разум, похоже, больше никакие аргументы не приходили.

– Или вы передумали? – поинтересовался граф.

– Нет, я..

– На два слова, барон.

Он взял под локоть хозяина дома, выволок его на улицу и захлопнул дверь. Перед целительницей придется извиниться и компенсировать неловкость дополнительно. Но слишком уж настойчиво барон упирается. Неужели подозрения Генриха были не беспочвенны и с Мелани в самом деле что-то случилось? Что-то, о чем ни в коем случае нельзя знать будущему жениху? Возможные варианты выглядели один хуже другого, но сам Элмер сделает все, чтобы помолвка состоялась. Ему нужны деньги.

– Так что произошло на самом деле? – Он замер на миг, осененный страшной догадкой, и едва заставил себя спросить: – Она жива?

Собратья по ордену часто шутили, что лучшая жена – зомби. Послушная, молчаливая и нетребовательная. Но Генриха этот вариант совершенно не устраивал.

– Жива… Думаю, что жива.

– Мне нужна правда, барон. Говорите, в чем дело, если не хотите, чтобы я немедленно дал ход вашим векселям.

– Нет! Мелани… – Он замялся, потом выпалил: – Я не знаю, где она.

– То есть как не знаете? Вы отец или кто?

– Она… Наверное, у нее рассудок помутился на радостях. Когда я зашел пожелать дочери спокойной ночи, окно оказалось открыто, а Мелани нигде не было.

– На радостях, значит, – процедил Генрих. Не выдержав, рявкнул: – На радостях счастливые невесты не убегают из дома!

– Говорю же, рассудок наверняка помутился…

Граф подавил желание подправить барону свернутый набок нос. Потом убить, поднять и упокоить снова.

– Где она может быть? У родни?

– У нас не осталось родни.

– Подруги? Любовник?

Элмер вскинулся:

– Моя дочь – порядочная девушка! Я хорошо ее воспитал!

– Вам я не доверил бы и черепашку воспитывать, – отрезал граф.

Мелани действительно производила впечатление чистой и доброй девушки, но едва ли в этом была заслуга ее отца. Просто рождаются иной раз такие создания, к которым грязь не липнет.

Или он, ослепленный последним в жизни настоящим чувством, идеализирует предмет своих воздыханий, точно впервые влюбившийся юнец?

– Как давно ее нет? К кому вы обращались за поисками?

– Ни к кому, – промямлил барон. – Это бросило бы тень на нашу семью…

– И, не ровен час, заставило бы меня разорвать наш договор? – ухмыльнулся Генрих. – Лучше лгать, будто она болеет, и тянуть время. Вдруг ситуация разрешится сама собой.

Элмер не ответил, но и так все было ясно.

– Назовите мне имена ее подруг, – велел граф.

– Я не знаю… У нее нет подруг! Ей не к кому идти!

Юная барышня без подруг? Девушка, которой не с кем посплетничать, не с кем поделиться секретами? Такая девушка посвятит себя семье без остатка, но звучало это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверняка Элмер просто не интересуется жизнью дочери. Хотя в этом его можно понять: мужчина, что он может обсуждать с ней? Новые фасоны платьев или модный в этом сезоне цвет румян? Коралловый, к слову.

– Ясно. – Граф отодвинул Элмера в сторону, вернулся в дом. Поклонился целительнице: – Госпожа Бекман, приношу свои извинения. Вышло недоразумение. Пойдемте, я отвезу вас домой и, разумеется, компенсирую беспокойство.

Всю дорогу они молчали. Целительница обладала редкой для женщины способностью придержать язык, когда не о чем говорить, а Генрих лихорадочно размышлял.

Неужели он обманулся и у Мелани в самом деле есть любовник? При мысли об этом в груди начинал ворочаться раскаленный уголь и хотелось убивать. Или там просто наивная полудетская влюбленность? Тогда это легко исправить, ни один юнец ему, Генриху, не ровня. А может, Элмер в чем-то прав и девушка просто растерялась? Сама испугалась своих чувств, возможной ответственности, захотела продлить беззаботное девичество?

Проклятье, почему он вынужден скрываться! Пустить бы по ее следу призрачных гончих, и никуда бы не спряталась. Но это переполошит всю столицу, а он и так чудом избежал разоблачения три года назад. Придется действовать подобно обычному человечишке.

Как бы то ни было, сидеть и ждать, пока она образумится и вернется домой, Генрих не собирался.