Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Эпилог

– Приветствую вас, господа. Садитесь, пожалуйста. – Подавая пример, я опустилась в кресло.

До сих пор было неловко, что люди, которые на много лет старше и куда достойней меня, подскакивают при моем появлении.

Слуги принесли чай, и несколько минут, как и предполагал этикет, мы с тремя гостями беседовали о погоде. Удивительно доброе лето в этом году: в меру и солнца, и дождей. Урожай обещает быть хорошим, и колодцы не пересыхают, заставляя людей брать воду из реки, что неминуемо повлечет за собой болезни. Вот как, например, в прошлом году эпидемия холеры…

При этих моих словах на лицах гостей промелькнуло удивление – светский разговор не должен касаться неприятных вещей. Точно подтверждая это, малыш прицельно пнул меня в желудок, заставив подпрыгнуть.

– Целителей тогда не хватало. – Я отставила в сторону чашку с чаем. – Госпожа Бекман, граф Майлз, вы оба принимали у меня экзамены и знаете, что мой диплом целителя чего-то стоит, – перешла наконец к делу я.

Оба кивнули. Третий гость, с которым я пока не была знакома лично, посмотрел на меня с любопытством.

– Но ни одна больница не возьмет работать императрицу.– Я улыбнулась, это даже звучало нелепо: императрица на жалованье. – Я могла бы купить практику, но, во-первых, я еще не настолько хороша, чтобы работать самостоятельно…

Граф приподнял бровь, но перебивать не стал. Есть в положении императрицы и свои преимущества.

– …а во-вторых, что-то говорит мне, что очень быстро тех, кому на самом деле нужна помощь целителя, заменят те, кто таким образом захочет свести знакомство с императрицей.

Я снова взяла чашку, жестом разрешая обоим высказаться.

– Осмелюсь заметить, что и визит императрицы в любой городской дом сам по себе станет событием, – сказал Майлз. – К тому же вас всегда сопровождает охрана, как она будет выглядеть у постели страждущего?

Я сделала выводы из той истории с похищением, да и Робин говорил, что опыт его предков-императоров показывает: охрана охраной, но правитель проживет куда дольше, если умеет постоять за себя. Но даже обучаясь боевой магии, даже обретя дракона, в человеческом облике я все равно оставалась женщиной. На сносях, как сейчас, например, много не навоюешь. Да и не рвалась я воевать. Поэтому меня действительно охраняли – а о тех моментах, когда стражи рядом нет, посторонним знать не следовало.

– Именно так, – кивнула я. – И все же… Три года назад вы, граф Майлз, сказали, что я способна на большее, чем крутить юбкой. Я тоже уверена, что смогла бы стать хорошим целителем, а не только женой и матерью.

И императрицей. Но часть того, чем должна заниматься императрица, оставила за собой свекровь. Я не спорила, понимая, что это помогает ей чувствовать себя нужной. Она ведь совсем еще не старая, чтобы садиться у камина и вязать носки внукам. А у меня оставались время и силы сначала для учебы, а теперь для любимого дела. Не хватало только возможности, и эту возможность я намеревалась себе обеспечить.

Я повернулась к другой собеседнице.

– Госпожа Бекман, два месяца назад вы подали в казначейство прошение. Вы писали о том, как много молодых женщин погибает в родах от неумелого акушерства или от того, что им вовсе некому помочь.

– Это так. Удивительно, что вы об этом узнали.

– Император умеет выбирать толковых людей на ответственные должности, – вежливо улыбнулась я. – Ваше прошение в конце концов передали мне. Вы хотите обучать девушек низшего сословия акушерству, и корона поддержит вас. Но даже повитухой, не владеющей магией, нельзя стать без практики, поэтому вам понадобится больница для рожениц.

– Благотворительная больница? Я думала об этом, но не осмелилась…

– Я дам вам рекомендации, к кому обратиться, чтобы вам помогли составить смету, все организовать, чтобы вам оставалось только учить и лечить, чем вы и занимались всю жизнь.

Распорядитель отбора был прав: все девушки, дошедшие до финала, прослыли завидными невестами. Делия вышла замуж через полгода после окончания отбора. Я не держала на нее зла, но и близкими подругами мы так и не стали, оставшись лишь добрыми приятельницами. Муж оказался старше нее на пятнадцать лет, но она была без ума от него. Он тоже ее любил – в том числе за неискушенный ум и беззаботную болтовню. Он ведал всеми подрядами короны, а потому состязаний в уме и хитрости ему хватало на службе. Именно к нему я и собиралась направить госпожу Бекман.

– Благодарю, ваше величество. – Она поклонилась. – Взамен вы хотите место?

– Да, – не стала лукавить я. – Организовать охрану больницы можно, и не заставляя гвардейцев вламываться в спальню пациента. Я скучаю без любимого дела.

Госпожа Бекман не торопилась с ответом. Я поняла, что ее смущает.

– У постели пациента я буду целителем, а не императрицей. И я умею работать и слушать советы тех, кто больше меня смыслит в деле.

– Подтверждаю, – сказал граф Майлз. – Господин Лантер очень хорошо отзывался о ее величестве.

– Прошу прощения, ваше величество, я не намеревалась вас оскорбить, – поклонилась госпожа Бекман.

– Вы меня не оскорбили. Место я прошу не прямо сейчас. – Я положила руку на торчащий живот. – Не раньше чем через год. Но и вам понадобится время, чтобы все организовать. И это не требование, а просьба. Если вы откажете, корона все равно поможет вам. Вы подняли серьезную проблему, и ее решение важнее, чем желания императрицы.

«Не откажет, – промурлыкала Ирма. – Добивай».

– Пока вы думаете, позвольте представить барона Аллеманда. – Я склонила голову, приветствуя мужчину средних лет. – Мы с вами незнакомы, барон, но моя близкая подруга очень высокого мнения о вас и вашем приюте.

Кассия, получив диплом и защитив диссертацию, не стала посвящать себя преподаванию, а отправилась работать в сиротский приют. «Таким детям просто необходим душевный практик», – твердила она. И была в восторге от хозяина приюта. Одно время мне даже казалось, что и там вот-вот зазвенят свадебные колокола, но нет, она действительно отдавала должное своему работодателю без всяких задних мыслей – просто как хорошему организатору. Кассия по-прежнему с большим сомнением относилась к самой идее замужества, хотя с удовольствием возилась с Диком, моим первенцем.

– Благодарю, ваше величество, – поклонился он.

– Я знаю, что вы стараетесь дать каждому своему воспитаннику профессию и, выпуская из приюта, найти место, чтобы они не оказались на улице. Возможно, некоторые девочки захотят учиться на акушерку.

– Если госпожа Бекман не против навестить наш приют и поговорить с девочками, я буду очень рад, – снова поклонился барон.

– Конечно, – кивнула целительница. – Надо же с чего-то начинать.

– Я решила вас познакомить еще по одной причине, – сказала я. – В вашем прошении я обратила внимание не только на смертность. Вы подсчитали, сколько женщин из среднего класса рожают незаконных детей и как часто эти дети погибают. Боюсь, в вашей больнице будут и такие, кто придет в нее, чтобы скрыть роды.

– Я думала об этом, – сказала госпожа Бекман. – Нужно, чтобы они могли родить, не открывая своего имени, и оставить ребенка в больнице. Это убережет их от греха детоубийства.

Я невольно накрыла рукой живот, точно защищая его. Мысль о том, чтобы бросить свое дитя, казалась мне ужасной. Но я – истинная пара императора. И хотя полет двух драконов над столицей три года назад видели все, кто удосужился поднять глаза на небо, никто не посмел попрекнуть меня тем, что я лишилась девичества до свадьбы. Как и тем, что к алтарю шла, неся под сердцем нашего малыша: свадьба императора – дело государственное, и за пару дней ее не организуешь. Никто не посмел и не посмеет упрекнуть и наследника в том, что он родился раньше, чем полагалось бы.

Будь моим избранником молодой человек из обычной знатной семьи, мне пришлось бы скрывать свое положение до последнего, а рожать где-нибудь подальше от дома, чтобы никто не узнал истинный возраст ребенка. И все равно пересуды ходили бы долго. В простых же семьях «опозоренную девку» могли вовсе выгнать из дома, и осталось бы ей зарабатывать единственным доступным способом.

– Конечно же, я приму таких детей, – сказал барон. – Думаю, мы будем полезны друг другу. К слову, у некоторых воспитанников моего приюта проявляется сила. Но все, что нам остается, – обучить их азам контроля, чтобы не навредили ни себе, ни другим. Если окажется, что некоторые девочки способны к магии исцеления, и вы взялись бы их наставлять…

– Конечно, я проверю это, – кивнула госпожа Бекман.

Я перевела взгляд на графа Майлза. Он улыбнулся.

– Кажется, я понимаю, почему ваше величество пригласили меня.

– Конечно, вы понимаете господин ректор. – Ректором столичного университета он стал год назад, когда прежний ушел на покой. – Насколько мне известно, его величество уже обращался к вам с идеей корпуса имперских магов?

– Это так, ваше величество.

Предпоследний прорыв тварей, случившийся шесть лет назад, до сих пор аукался – боевых магов не хватало. И, конечно же, большинство предпочитало не дальние гарнизоны, а службу в охране богатых людей – те, кто вообще выбирал службу, а не жил за счет своего состояния, как поступил мой дядя, уйдя в отставку. Да и мой отец когда-то был боевым магом, подумать только! Учеба в университете – дорогое удовольствие, и те, чьи семьи могли позволить себе ее оплатить, обычно не нуждались в том, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Отец нынешнего императора начал поддерживать тех, кто искал займы на учебу, – именно поэтому ростовщик хранил заложенные мной драгоценности матери, чтобы я могла бы выкупить их после окончания университета. Мой муж решил пойти дальше и стал оплачивать учебу тем, кто не может этого сделать, – чтобы потом они три года отслужили короне. На практике получится больше: для выходцев из простых семей это просто невероятное везение. И они будут верны короне, которая помогла им вырваться из бедности.

– Я согласен с ним, но искать таких молодых людей по всей стране – отдельная непростая задача. У университета нет такой возможности, – сказал граф.

Я кивнула.

– Вот вам решение. Думаю, барон Аллеманд будет только рад, если кто-то из его выпускников попадет в университет.

– Конечно! Я и мечтать не мог!.. – Кажется, на пару мгновений барон совершенно потерял самообладание. – Но мой приют не единственный…

– Мы обсудим это, – сказал граф Майлз.

– Что ж, – улыбнулась я. – Рада, что вы друг друга поняли. Думаю, дальше вы обойдетесь без моего вмешательства. Но, если что, я всегда найду время для любого из вас. – Я поднялась, давая понять, что аудиенция окончена. Протянула госпоже Бекман несколько писем. – Здесь рекомендации, которые я вам обещала.

Посетители с поклоном удалились. Я дождалась, пока закроется дверь, прогнулась в пояснице, застонав.

– Все в порядке, ваше величество? – Из тени у камина выступила моя фрейлина. Охранница, если называть вещи своими именами.

– Да, просто спина быстро устает. Это пройдет.

С делами на сегодня было покончено.

– Я большой и уж-ж-жасный д’акон! – услышала я, подходя к двери детской.

– Очень большой, – засмеялся такой родной голос. – Ты меня победил, сдаюсь!

Я потянулась к мужу разумом.

– Мама идет.

– Мама! – Дик вылетел из-за двери, и я присела, обнимая его.

Он обожал обниматься, и Робин нет-нет да ворчал, что я балую парня. Ворчал, а сам с удовольствием таскал сына на руках. А то и на шее.

– Договорились? – спросил Робин, помогая мне подняться.

Я кивнула.

– Тогда пойдем, прогуляемся в саду.

– Папа, я хочу полетать!

Робин подхватил сына под грудь и ноги, качнул.

– Полетели!

«А мы с тобой вечером полетаем? – мурлыкнул в моей голове голос мужа. – Скажем, до того острова с песчаным пляжем и очень мягкой травкой?»

Я рассмеялась.

«Полетаем».