30

— Говорят, он богат и красив, — вкрадчиво продолжил Амир, не сводя с меня взгляда. — Он даст тебе всё, что пожелаешь. Он умён, не груб, и, возможно, даже ласков… наверное.

Я засмущалась и отвела взгляд. Не хочу слушать о другом мужчине! Как ему не стыдно, вообще, такое описывать? Той, которую сам целовал! Ту, которую сам желает!

Я ведь чувствую, как желает. Сильно!

Или у них в Феране принято делиться женщинами? Дико звучит, очень дико! Меня, вообще, факт царского отбора не устраивал! Соревноваться с другими девушками за право на мужчину, а Он будет ходить, как на рынке, и выбирать?!

Нет!

Нет, меня это совершенно не устраивало! Я моногамная, и от мужчины того же требую!

— Посмотри на меня, — Амир потянул за подбородок и развернул к себе. — Почему ты бежишь от жениха, принцесса?

— Хочешь истинную причину? — поглядела в его жгучие глаза. — Я влюблена в другого мужчину! Он занял всё моё сердце. Для царя там нет места. Вот так.

Я отвернулась, забрала свою руку у Амира и принялась вставать. Он больше не держал.

Я ведь не врала. Я влюбилась в этого чёртового мерзавца! И эта причина была такой же истинной, как и для настоящей принцессы! Только её любимым был мэтр Валес.

— Прощай, Амир! — развернулась я.

— Дорогу помнишь? — раздалось гневное за спиной.

Мужчина медленно встал, перекатывая мышцами. Голос его прозвучал глухо и жёстко. Глаза полыхали демоническим пламенем. Геенной огненной — не меньше. И изо рта вырывался пар.

Ой.

— Ты в порядке? Ты дымишься, Амир… — сглотнула я.

— Так бывает, когда я зол, — произнёс он, скрипя зубами.

Остаточное от потери Дракона, наверное…

— Не обращай внимания, для тебя это не опасно, Саша. Запомнила, куда идти, я спросил?!

Не сводя взгляда, он шагнул ко мне, и я снова задрожала.

Но не от страха — от страсти, которая оплела нас невидимой паутиной.

Если прикоснётся — уже точно сдамся и останусь. Займёмся любовью на камнях, и пусть меня называют порочной!

— Я всё помню, — прошептала, не дыша.

Амир стиснул челюсти, перекатывая желваками, протянул руки и туже запахнул на мне свой камзол.

— Иди, Саша, — коварно сверкнули его глаза. — Смотри, чтобы не продуло. Сегодня ветрено…

И всё? Отпускаешь вот так?!

Мы оба замерли, глядя друг другу в глаза. Я прощалась.

А он… нет, точно нет… Глядел властно, по-хозяйски. Зрачки его вытянулись в узкие полосы, из которых вырывалось пламя. А радужки стали не просто чёрные, а бездонные. Куда-то делся тот мой Амир, который сиял золотом глаз на берегу и беззаветно улыбался.

Ему на смену явился строгий и злой демон. Зверь. Он мог подчинить меня. Мог взять, овладеть. Но не брал, и сердце от этого билось со звенящей натугой.

Нужно заставить себя уходить.

— Отвернись, — произнесла я хрипло и взволнованно.

Зубы застучали от отчаяния.

Амир приподнял бровь.

— Я сказала, отвернись!

Приказ начальницы вспорол мерный гул бурлящей воды, и даже большой лохматый пёс приподнял голову.

— Не хочу, чтобы ты глядел, как я буду уходить, — пояснила жёстко.

Амир развёл руками, отступил на шаг и отвернулся к озеру.

— Прощай, — прошептала я и на ходу склонилась у камней, где прятался обруч.

Сунула проклятую железку в широкий карман камзола, доходившего мне до середины бедра, как элитный модный пиджак размера оверсайз… и пошла слабым, шатающимся шагом, будто пьяная, хотя давным-давно протрезвела.

— Ну, что ты, Сашенька. Какое “прощай”, я тебя не отпущу, — донеслось очень тихое, и я даже не была уверена, что это был голос, а не шелест ветра.

Не обернулась. Не могла.

Шаг. Ещё шаг. На нужную дорожку. За кусты, к живой изгороди. Скорее. Чтобы не глядел вслед. Чтобы самой не иметь возможности обернуться и остаться.

Сердце, милое сердце, перестань болеть…

Александра Викторовна!

В конце концов, у вас бешеный долг по ипотеке и неизвестно сохранилась ли работа! Нужно срочно спасать положение, а вы тут соплями истекаете по герою-любовнику! Секс-символу Ферана!

Да у него сотня таких, как ты! Ну же, соберись, Сашенька!

Ах, “Сашенька”… — как он это произнёс!

В животе взвилась спираль, и сотня игл вонзились в сердце, а за одно в лёгкие и в печень. Гормоны молодого тела бушуют, реагируют на мужика — вот и всё!

Всё, я сказала!

Всё!

Ну, хватит…

Впереди замаячил перекрёсток аллеи, и я вытерла слёзы — почти на месте. Свернула направо, как сказал искуситель. Прошла ещё немного вдоль живой изгороди. Огней становилось всё больше, как будто выходила к проходной парка Сокольники.

Уже виднелся мой поворот.

“Поверни направо — и увидишь!”

Высокая стена изгороди закончилась. Я повернула и… увидела.

Мерзавец, Амир! Как есть, мерзавец!!!