32

Сон пришёл быстро. Утянул в водоворот мерцающей тьмы, озарённой всполохами пламени, похожего на то, которое вырывалось из зрачков Амира.

Я вдруг снова почувствовала себя придавленной его мощным телом на речном берегу. Жаркие ладони скользили по моей гладкой коже, мяли грудь.

— Ты злодей, Амир! — стонала я, сгораемая в огне страсти, поддаваясь его прикосновениям, горячим пальцам, которые скользили по обнажённому боку, по груди, по лицу. Хотела засунуть их в рот и пососать. — Злодей! — выталкивала из себя слова, отгоняя горячечные мысли. Задыхалась: — Злодей…

Надо было бы и его самого оттолкнуть, но не могла! Обнимала, тянула на себя за плечи, вдыхая безумный запах огня. Бёдра ему на спину закидывала.

— Злодей… — соглашались со мной горячим шёпотом в ухо и вжимали в себя крепче.

Нежно целовали шею, гладили бедро. Как ни старалась — злиться не получалось! Хотелось тереться о него и получать удовольствие. Хотелось покориться, отдаться беззаветно.

Ведь, это сон? И никаких последствий. Тогда, почему бы и… да?

Я раскрыла губы навстречу горячему властному языку мужчины, но узнать его вкус мне не дали.

— Александра! — Крикливый голос ворвался в сознание, и сон всей моей жизни рассыпался на тысячу осколков.

Я жалобно заскулила.

— Александра, вставай немедленно! — орала маман, раздёргивая шторы. — Пора на испытание!

Приоткрыла глаза. Сквозь ресницы забрезжил тусклый свет. Ещё даже солнце не взошло! Мать у принцессы просто зверь какой-то!

— Вставай! — с меня рывком стянули одеяло.

Ну, это уже совсем перебор! Я же взрослая женщина! Совершеннолетняя! Замуж собираюсь!

Хотела побузить. Но тяжелая голова ни в какую не отрывалась от подушки. По телу растекалась слабость.

Выпила то вчера всего один бокал, и то неполный. Жадина, Амир!

Ах, Амир-Амир! Злодей ты!

Перед глазами пронеслись картины прошлой ночи, как я с болью уходила от него по тропе и как под конвоем меня потом вели обратно.

Мерзавец-ц-ц!

Маман подняла меня за руки и усадила.

Комната пошатнулась, или это у меня в голове совсем плохо?

Я схватилась за виски.

— Не бойся, Александра, — погладила по плечу маман, — это землятресение, всю ночь толкает. Ты не просыпалась?

— Не-нет.

— Слуги говорят, это далеко отсюда, в горах, и для нас нет ничего страшного. Вставай!

В комнату ворвалась Элиза с расчёсками и белыми бантами, как у первоклассниц.

— О, Господи… — выдохнула я, хватаясь за лицо и представляя, что мне предстоит.

— Помыть! Расчесать! Покормить! Потом меня позвать! — приказала королева, сверля глазами фрейлину. — На всё у тебя час, время пошло!

— Да, госпожа, — пискнула девушка, провожая королеву низким поклоном, а потом развернулась ко мне и уставилась с надеждой: — Сандр-р-ра, это вы?

— Это Саша! — хрипло выдавила из себя и закашлялась от злости. — Поймали меня, Элиза! Ух! Р-р!

— Спокойно, — похлопали меня по спине. — Дайте мне обруч, я сама отнесу мэтру! Немедленно!

— Забрали-и-и, изверги…

Глаз у Элизы дёрнулся. На всякий случай я забрала у неё из рук расчёску.

— Пожалуй, сегодня сама себя расчешу. И искупаюсь сама. А ты садись, — шаркающим шагом я подвела девушку к креслу и наполнила стакан из кувшина: — выпей водички, подыши. Неудачи закаляют, Элиза. Главное, не сдаваться. Царица должна быть сильной.

Я проковыляла в соседнюю комнату, в которой была приготовлена ванна, и забралась в тёплую воду.

Меня бы только кто успокоил… Кто бы утешил.

Искупалась я быстро, и расчесаться не составило труда — за долгие дни в теле принцессы научилась управляться с её роскошными волосами.

Элиза побежала звать королеву, а я подошла к постели, желая заправить одеялом безобразие смятых простыней, на которых металась ночью, охваченная огнём страсти.

Отогнув одеяло, увидела в складках камзол. Подняла, прижала к лицу, вновь вбирая запах. Теперь уже слабый, едва уловимый. Сердце защемило, а в бок что-то надавило.

Ощупала карманы камзола и обнаружила… очки.

Хм-м-м…

Никогда бы не подумала, что в Феране носят очки. Чтобы Амир носил очки? Да ла-а-адно! Не смешите! Такой мачо, и… близорукий?

Ладно, смеяться плохо.

Я подошла к зеркалу, которое стояло в комнате для купания и примерила.

Сразу узнала себя девчонкой. Я ведь всю жизнь со школы носила очки. Меня называли четырёхглазой и… ой, да как только не называли! Петя при нашей первой встрече в его лечебном кабинете посоветовал мне линзы. И у меня настала новая жизнь, на меня начали смотреть мужики. Да только, кроме Пети, мне уже никто был не нужен.

Ладно, мысли кыш-кыш!

Амир и очки а-ха-ха!

— Александра! — раздался нетерпеливый голос маман из спальни. — Немедленно сюда! Платье надевать!