61

— Здравствуй, Амир, — произнесла я. — Или Амирхан? Как правильно?

Гордо подняла подбородок и не приняла руки Дракона.

У самой закололо глаза, и взор заволокло слезами.

Поморгала.

Минуту мы глядели друг на друга, изучая, будто знакомясь вновь. Он был другим: властным, строгим и… одетым. Но в то же время оставался таким же: внимательным, церемонным, горячим. Да, таким горячим, что жар его тела я ощущала даже сквозь слои одежды — будто стояла у жаркого костра.

— Можешь называть меня, как больше нравится, — наконец произнёс он и лучезарно улыбнулся.

Ослепительно сладко, что я с трудом сдержала порыв прижаться к нему.

— Ты станешь моей женой, Саша, — Амир шагнул ко мне и взял за руку.

— А как же испытание сердца? — поглядела ему в глаза, задрожав от прикосновения раскаленной ладони к холодной коже запястья. — Я должна выбрать, угадать, мне говорили… — запнулась, опустила взгляд в пол.

Только бы не глядеть на него: всего такого красивого, разгорячённого. Амир был словно моим хмелем, от которого я пьянела, просто находясь рядом.

— Выбирай, — пророкотал он, погладив костяшки моей кисти своими жаркими пальцами. — Выбирай того, кто стоит перед тобой.

Золотые глаза опасно сверкнули, зрачки вытянулись в две тонкие полосы.

Не отпустит.

Не отпускай, Амир! Не отпускай, даже если узнаешь обо мне правду.

В сознании ярко вспыхнули мысли о том, что я не дева и не смогу стать ему парой, принять огонь. А ещё о том, что я попаданка, я лгала ему, и он точно не простит меня. О том, что на земле ждёт возвращения к своему любимому маленькая одинокая и беззащитная принцесса Александра. Но больше всего жгли сердце слова Элизы, что Амир вот этим вот строгим красивым ртом целовал её!

Я цеплялась всеми силами за ревность, вскипающую в душе, только чтобы не расплакаться от жалости к себе. Потому что мужчину, стоящего передо мной, я любила всем сердцем.

— Я не могу стать тебе женой, — попыталась забрать руку из его руки. Но он не выпустил. — Я не могу, Амир, потому что я…

Оглянулась на толпу свидетелей, стоявших на другой стороне зала, и слова застряли в горле.

Золотые глаза Дракона заволокло тьмой. В воздухе заклубился дым.

— Что ты такое говоришь, Саша? Ты же узнала меня, давно поняла, кто я. Ты — моя!

Я чувствовала чужие взгляды и натягивающуюся, словно тетива, тревогу в застывшем в могильном молчании зале.

Мы не должны были встретиться вот так, один на один!

Амина же говорила, будет двенадцать мужчин! Я была уверена, что смогу указать на другого или вообще никого не выбрать, сказав, что Дракона тут нет. Меня бы отпустили с моим последним желанием.

Но мне даже выбора не дали!

Амир продолжал дымиться. Красивый багрово-золотой камзол темнел и превращался в золу на глазах.

— Почему ты сопротивляешься? — прорычал Дракон. — Назови причину!

— Потому что я не та, кто ты думаешь! Я не из этого мира, и у меня уже был мужчина…

Вот и призналась. Сбросила груз. Теперь я вся в Его власти, маленькая и беззащитная.

Языки живого пламени проглянули под осыпающимся пеплом камзолом Дракона.

Я инстинктивно похлопала Амира по груди, стараясь погасить огонь. Вспомнились слова Амины о том, что Дракон не может ждать.

Она не преувеличивала!

Его Величество прорычал что-то невнятное и оттолкнул меня.

Земля будто ушла из-под ног. Сердце словно вырвали из груди и скормили псам, и на его месте начал разрастаться колючий ком скорби, разнося по жилам горечь несостоявшейся любви.

— Обожжёшься, Сашенька! — прорычал Амир, стиснув челюсти. — Осторожнее…

Он боролся с Драконом изо всех сил.

В глазах полыхал неистовый огонь. Изо рта вырывался дым с языками пламени. Мускулистая шея и оголившаяся грудь покрывались сверкающими золотыми чешуйками.

— Эмани! Ты станешь моей эмани, Саша, или миру придёт конец! — в глазах Дракона полыхал огонь.

— Соглашайся! — взмолилась Амина из-за круга горящих чаш.

— Да, — произнесла я, поглядев на Амира с желанием унять его боль. А заодно и свою. Нашу общую. — Конечно, я буду твоей эмани.

Его Величество протяжно вздохнул, огонь на его плечах притих. Он притянул меня к себе, взял за руку и направил ладонь к груди. Под моим прикосновением пламя стихло и стук большого Драконьего сердца сделался ровнее.

— Принцесса Александра теперь эмани Его Величества! — объявила бейну Амина на весь огромный зал.

Мы стояли с Амиром в кругу огня, прижавшись друг к другу. Огонь на его груди перестал пробиваться под моими пальцами, но дыхание у Дракона всё ещё было горячим, раскалённым, обжигало мне лицо и шею. Я ощущала, как напряжено его тело — каждый мускул натянут, как струна.

— Всё будет хорошо, — пообещала я, поглядев ему в глаза.

Дракон утробно рыкнул в ответ, сжав крепче мою ладонь.

— Ещё как будет, — пообещали мне.

— Но мы не согласны! — воскликнула маман, стуча каблуками по мраморному полу. — Александра должна стать царицей!

— Они, похоже, ничего не слышали. Они ничего не знают, прости, — я опустила взгляд и покраснела от стыда, как помидор.

Амир чуть отодвинул меня, не отпуская руки, и поглядел на мою мать.

— Что вас не устраивает, королева Силиция? — голос его казался спокойным, но я чувствовала, как волны опаляющего жара прокатываются по драконьему телу.

— Как же так?! Если Вы берёте нашу девочку эмани, то мы хотим земли и золото. Всё, как положено, если бы Вы сделали её царицей!

— Будут вам и земли, и золото, — пророкотал Дракон.

— Александра, подойдите, — позвала бейну Амина. — Я расскажу об обязанностях эмани.

Амирхан смерил нас строгим взглядом, кивнул и выпустил меня. Чувствовала: ненадолго.

Пронзительный взгляд золотых глаз Амира вернул мне назад в грудь сердце, заставил дышать, наполнил жизнью, которую я, как мне казалось, уже потеряла. Потому что без Него жизни бы у меня не было.

Бейну Амина отвела меня в сторону, пока Дракон решал имущественные вопросы с моей роднёй. Мать продавала меня подороже, не зная о позоре, а Дракон молчал и даже не торговался, как было с Мариэллой.

— Как вы расстроили меня! — прошипела Амина мне на ухо. — Как расстроили Его! Как же это всё получилось?! Почему скрывали?!

— Скажите лучше, почему он назначил меня эмани, если я… скрывала?! Разве я могу быть эмани?

— Очевидно же — вы признались Ему! Вы не давали Ему надежд, не лгали. Как только вас честно спросили, вы всё рассказали. Вы были честны и можете быть его эмани. Он так чувствует, иначе бы не предложил. Но ему всё ещё нужна жена, Александра!

Моё новое молодое сердце, которое билось теперь только для Амира, снова расстреляли в упор. Жена… Жена, которой я не смогу стать!

— Я бы не отказывалась, вы же знаете, но… — сглотнула выросший в горле ком. — Я и сама не знала, что всё так...

Снова подступили слёзы.

— Будьте эмани, вы нужны ему. И вам он нужен, — Амина утешительно взяла за плечо. Негодование в жгучих глазах женщины растаяло, сменилось сочувствием. — Пойдёте сейчас с ним в тихий зал, и кем бы вы ни были в прошлой жизни, будьте мягкой и услужливой. Будьте настоящей женщиной. Ваше дело слушать. Спрашивать, если молчит. Он должен вам выговориться.

— А если я, скажем, не пойму о чём спрашивать? В политике, например, ничего не смыслю.

— Эмани не советник! Вам ни в чём смыслить не нужно, кроме как в душе вашего Дракона.

— Пошли, — Амир приблизился, властно взял за руку, обжигая дыханием шею, и повёл из зала.

Я оглянулась на маман и брата, довольно обсуждающих что-то между собой. Другие гости провожали нас взглядами и почтительно кивали мне.

Я стала эмани Его Величества — душой Дракона, но моя собственная душа разрывалась на части.