Глава 19

И надо же эти все, ммм, не знаю, как их поласковее назвать, придурки! Так вот эти все придурки, которые по недоразумению являлись в данный момент моими коллегами! Жесть, как я докатилась до жизни такой. Так вот они считали, что мне искренне повезло. Конечно, сидеть целый день и чистить картошку вместе с другими овощами это верх везения. Ах, да, еще мне периодически поручалось сходить на улицу и вылить непонятного происхождения помои за углом. Да, выход на свежий воздух был прямо здесь, в кухне. Но сбегать я не стала. А смысл? Вчера уже пробовала, еле ночлег себе разыскала. Нет, придется ждать этого загадочного хозяина-господина здесь, тем более не так все плохо.

Регина! Волосы пора на себе рвать! То, что за мной не гоняются с полотенцем на перевес по всему дворцу я принимаю за удачное стечение обстоятельств. А то, что являюсь здесь самым младшим персоналам так тоже неплохо, меньше уровень ответственности, меньше вероятности, что тебе прилетит за неправильно выполненное действие. Да, Регина, постараться неправильно почистить картошку или вот этот странный зеленый овощ, похожий на нее, надо очень постараться, даже моих кулинарных умений хватит, чтобы не облажаться. Как я низко пала! Ведь даже еде радуюсь и неважно, что эта еда на полу валялась. Я ее отряхнула, подула на нее, а тот аппетитный окорок и вовсе не касался пола, налетел на крышку.

Н-да, кажется, я начинаю понимать, почему Артем не мог заказать меня обычным похитителям. Захотел поиздеваться, сломить мой дух. Ведь стандартные бандиты, они что, припугнут, свяжут, кляп в рот и все. А тут изощренные пытки – погоня от грузной тетки, поедание царских харчей с пола, выливание помоев… Красота! Я таким никогда в жизни не занималась, худшее до этого момента в моей биографии – это мелкие кражи. Ррр, ну попадись мне Артем Александрович на глаза, и я за себя не отвечаю. Блин, телефона нет, никак не задокументировать происходящий дурдом, а кто мне поверит без доказательств? Хм, задумчиво взглянула на тупое приспособление для чистки овощей в своей правой руке… А это идея. И как ударила со всей силы по левой руке этой штуковиной.

– Ааа! Бл.., блин! Это больно, – закричала я на всю кухню.

– Что такое? – работники с каждого уголка оборачивались в мою сторону, пытаясь разглядеть, что такое произошло.

– Да ничего страшного, новенькая поранилась, она по ходу немного того, потому и не говорит нормально, зря ее Исмаил в возможные шпионки записал.

– Что? Это я того? Да вы сами тут того, причем все!

– Не надо так, чего ты девочку сразу в дурочки записал, может, у нее беда какая случилась, – заступилась за меня одна из девушек, кажется, тоже Гузель.

– Ага, беда, с головой. Она же сама себя специально только что долбанула, собственные пальцы с тараканом перепутала, скажешь?

Н-да, Регина, это провал. Захотела сымитировать производственную травму, надо было озаботиться, чтобы никто из добрых коллег не спалил, теряешь хватку, не иначе. Ладно, надо посильнее забиться в истерике, пусть считают дурочкой, главное, от работы освободят, а если повезет еще и как-то зафиксируют увечье, будет у меня бумажка в доказательство о плохом обращении. Сама-то рука скорее всего успеет зажить, пока мне удастся отсюда выбраться. И я завыла в голос, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы полностью вжиться в образ. В положении дурочки тоже есть свои плюсы.

– Что здесь происходит? Почему не работаем? До конца смены еще два часа. Стоило только отойти, а они здесь устроили внеочередной перерыв, – в помещение зашел Исмаил, бурча на испуганных подчиненных, как его взгляд наткнулся на меня в образе.

Гм, я сглотнула. Почему-то вот именно он мне совсем не кажется поклонником подобных истерических проявлений, которые я тут устроила. И под суровым взглядом временного начальника я впервые задумалась, что, может быть, вся затея была идиотской?

– Что с тобой? – мужчина грубо схватил меня за предплечье, поднимая на ноги со стула.

Я болезненно поморщилась. Нет, я действительно дура! О какой производственной травме могла идти речь, когда они постоянно используют насилие в общении с подчиненными.

– Да вот, эта ненормальная сидела, сидела, а потом как рубанет по своим пальцам, – сбивчиво поспешил объяснить мой сосед по кухне, по его глазам я увидела, что ему меня искренне жаль. – Я это, господин, думаю, она с головой не дружит, паук ей, может, привиделся, или еще что испугало.

Исмаил молча оглядел остальных своих сотрудников – часть предпочла тут же спрятаться в своих рабочих уголках, имитируя бурную деятельность, а часть посмелее да, возможно, посовестливее робко кивнула, подтверждая слова своего коллеги. Я усмехнулась про себя, ведь спрятавшиеся в норках в основном работники мужчины, а смелые – это женщины.

– Ну-с, посмотрим на твою руку, красавица, – главный повар опасно склонился ко мне.

Блин, а сейчас реально страшно. У него же взгляд серийного маньяка-убийцы! Я их никогда, к счастью, в жизни не видела, но уверена, что выглядят они именно так, когда берутся за свою жертву.

– Ааа! – на этот раз я закричала гораздо сильнее, ведь этот козел с силой согнул мои пальцы и совсем не во внутреннюю сторону. – Что ты делаешь? Совсем козел!?

– Перелома однозначно нет, а в умственной адекватности и я начал сомневаться. Ладно, раз тебя под конец дня начало пугать собственное орудие труда, тогда сменим его, пожалуй. Овощей на сегодня точно достаточно, так что можешь отдохнуть полчаса, доесть свои объедки с пола, да и приниматься за уборку. Там за углом швабра. Подойдешь к девочкам, они покажут, раз такие сердобольные, – и на этом Исмаил резко развернулся и отправился прочь из кухни, насвистывая под носом какую-то мелодию.

А мне стало неимоверно обидно, на глаза выступили слезы и совсем не от боли. Что за скотское отношение? Нет, хуже! Мне кажется, нормальный фермер никогда так не будет проверять не сломана ли конечность у его животины, он вызовет ветеринара! И этот неандерталец еще смеет намекать на мою неадекватность? Да это он изверг! А я, а я словно меньше, чем пустое место для него, просто пшик, ничтожней пыли. Как же неприятно. Я в таком положении, наверное, никогда не была, мажоров хоть послать всегда можно было или уйти, сохранив остатки гордости, а тут ничего не остается, как глотать слезы и подчиниться.

Внезапно рядом со мной на столе оказалась кружка с чем-то ароматным и горячим, а с другой стороны ласковая рука погладила по голове. Я подняла затуманенные глаза – две девушки из самого младшего персонала, чуть выше меня по обязанностям стояли и ласково улыбались. А парень напротив, который рассказывал обстоятельства моего глупого (теперь-то я понимаю, что очень глупого) поступка, тихо заговорил за всех.

– Ты попей, легче станет, на вот, можешь руку тряпицей обмотать, легче станет, глядишь. А девчонки потом тебя проводят за шваброй. Раз Исмаил разрешил отдохнуть, не надо слезы лить. А мы втроем тебе поможем, ведь нас тут все также за людей не считают.

– Спасибо, – еле слышно пробормотала я.

Знаю, они меня не понимают, но, мне кажется, они все поняли по моим глазам. Неожиданные друзья еще раз улыбнулись и разбрелись по своим рабочим уголкам, а я, замотав левую руку, осторожно взяла дымящуюся кружку. Ммм, вкусно. Какой-то травяной чай, очень приятный. Мне нужно было многое обдумать и пересмотреть свои взгляды на жизнь.