Глава 22

– Да, герой, родина тебя не забудет, – буркнула я себя под нос, исподлобья глядя на мужчину.

– Что ты там пискнула?

– Ничего, ничего, вас внимательно слушаю.

Гузель тем временем недовольно смотрела на повара, понимая, что просто так он не отвяжется, и так внимание ненужное привлек, а ситуация-то щекотливая, лишняя огласка ни к чему. В итоге женщина пришла к решению сама с собой и подошла вплотную к нам обоим.

– Хорошо, Исмаил, твоя взяла. Поклянись, что не расскажешь ни одной живой душе то, что я тебе расскажу, – грозно сказала женщина.

Хм, а сегодня она выглядит умнее и статуснее, что ли, чем, когда я ее недовольно кричащую на помосте увидела. И платьице надела хоть и белое, однако же с цветным узором на воротнике, симпатично. Только брови остались такими же, эх.

– Что, все так серьезно? – возбужденным шепотом спросил повар.

Гузель кивнула. Да, до свежей сплетни все охочи, вон как глазки загорелись. Я посмотрела за спину Исмаилу, а работники-то тоже догадались, что тут интересное обсуждают, побросали свои ножи и прочие орудия труда да смотрят выжидающе на нас троих.

– А ну всем вернуться за работу! Ишь, развесили уши, – приструнил всех главный повар, на секунду обернувшись, затем снова вернулся к нам. – Пойдемте ко мне, там нас никто не побеспокоит.

Переступили мы дружной компанией порог крохотного кабинетика, закрыли дверь, и снова Исмаил уставился полными любопытства и жажды знаний глазами.

– И? Я весь во внимании, – мужчина присел за стол и для солидности сложил руки в замок на своей объемной груди, для двух дам стульев не нашлось.

Гузель тяжело выдохнула и все же заговорила. Нет, честное слово, сейчас она мне нравилась куда больше, чем при первой встрече, на женщину стала похожа, а не как тогда – сварливая громкая тетка. Хоть и бросила меня во дворце на произвол судьбы в итоге.

– Мы ездили за этой девочкой на невольничий рынок, – женщина говорила медленно, как бы взвешивая каждое слово, чтобы и любопытство повара удовлетворить, и лишнего не сказать, – а когда приехали, то нас срочно отправили в северную резиденцию эмира, а девчонка осталась здесь непристроенной. И в общем, спасибо, что присмотрел, но нам пора.

Резко завершила Гузель, схватила меня за руку и буквально выбежала из помещения.

– Эй! Куда? Ты же ничего так толком и не рассказала! – Исмаил попытался нас остановить, но куда там с его телесами быстро встать и обогнуть стол.

За пределами помещений кухни бежать мы перестали. Но Гузель все равно держала меня за руку и задавала довольно быстрый темп нашей прогулке. Третировать ее личными расспросами и, что более желанно, личными претензиями я пока не тропилась. От меня-то не сбежит, как от Исмаила, наверняка в ответе за то, что я потерялась.

– Пришли, – облегченно вздохнула женщина, запустив меня в очередное помещение, путь к которому был проделан привычными лабиринтами. – Здесь нас точно любопытные не потревожат. Проходи, присядь, я распорядилась о еде для нас, а пока надо подумать, как тебя быстро привести в порядок.

Я огляделась. Комната или кабинет, уж не знаю, как лучше назвать, была выдержана в приглушенных тонах розового и любимого по дворцу бежево-золотого. По центру стояли два мягких кресла в матовой бордовой обивке, далее за ними письменный стол с резным стулом, по правую сторону которого возвышался изящный темно-золотистый торшер с бахромой. Окно ровно по центру комнаты за стулом открывало приятный взору пейзаж – идеальный зеленый газон и замысловатые клумбы с цветами. Уютно и приятно.

– Вот знаешь, Гузель, очень хочется на тебя накричать, повозмущаться тем, что вы все меня бросили, но не буду, – сказала я, медленно присаживаясь в одно из кресел, моя собеседница же заняла стул. – Не такая плохая неделя мне на удивление выдалась, а обретя возможность наконец изъясняться на вашем странном языке, не хочется материться. Кстати, а с чего я вообще начала понимать вашу речь и говорить на ней? Изначально ведь не могла.

– Не знаю, – коротко ответила мне женщина, погрузившись в свои мысли.

– Но ты же понимаешь, что от меня не отделаешься, как от Исмаила, придется объясниться.

Интуитивно по реакции Гузель на меня я сразу поняла, что за мою пропажу, ей, возможно, влетело, а значит, я точно больше не буду чистить картошку на кухне и молчать в тряпочку буквально перед всеми в этом напыщенном дворце.

– Что? Ах да, объяснения, – моя собеседница еще раз тяжело вздохнула, быстро проморгалась, будто отгоняя другие мысли от себя. – Что тебе сказать? Ты и так поняла, что мы про тебя впопыхах случайно забыли, не пристроили должным образом, а самих нас всех троих резко вызвали. Но в свое оправдание хочу заметить, что никогда бы так не поступила, если бы не была уверена, что тебя купили как обычную прислугу! Хотя глупо, конечно, очень даже. Зачем за служанкой отправлять целую делегацию в Междумирье, если своих желающих поработать пруд пруди. Тем не менее я действительно на тот момент считала именно так, вот и успокоила быстро свою совесть тем, что дворовые тебя определят на какую-нибудь работу. Но когда господин Мустафа спросил при встрече у меня, Петра и Джейкоба с должным ли комфортом тебя устроили во дворце, я поняла, что мы совершили непростительную глупость.

Женщина еще раз скорбно вздохнула и замолчала, рассеянно рассматривая собственные ногти.

– И? – поддалась я вперед в нетерпении, ничего ведь так и непонятно.

– Что и? – Гузель подняла на меня свои глаза, как будто впервые осознавая, что она тут не одна сидит. – Если бы ты сразу могла говорить на нашем, то точно сообщила бы, я знаю. Я видела, как ты приветствовала нашу землю, ты не могла желать нам зла. Но в любом случае я очень рада, что ты нашлась так скоро и вроде бы не пострадала за эту неделю?

Я решила промолчать – вспомнилось по каким именно мотивам я так горячо приветствовала их сердечно любимые пески.

– Джейкоб нас всех подставил! – внезапно спокойно сидящая женщина со всей силы треснула ладонью по столу. – Все время утверждал, что не посвящен в то, для чего тебя купили, но мог же у тебя спросить! Ему ведь единственному дали переводчик! Сказано, не наш.

– Так а для чего меня купили? – вкрадчивым голосом поинтересовалась я, снова неосознанно наклоняясь к Гузель.

– В смысле для чего? Девятой наложницей будешь, кем же еще, – удивленно ответила моя собеседница, внимательно меня осматривая. – Нет, ну какая я глупая, ведь ясно, что белокожую со светлыми волосами и глазами не возьмут на простую работу.

– Не такие у меня и светлые волосы с глазами, да и кожа бывает на порядок светлее, – автоматически возразила я, пытаясь уложить в голове новую информацию.

– По сравнению с жителями Биармии, да и других близлежащих открытых миров, ты обладаешь экзотичной внешностью, поверь. Конечно, есть и посветлее девушки, та же Елена голубоглазая блондинка, а Алана, например, брюнетка с синими глазами и молочно-белой кожей. Но зачем нашему повелителю однотипные девицы? Из приличных открытых миров он уже себе отобрал невест, теперь и ты из закрытого мира появилась. Но ты должна была и так все знать.

– Невесты, хм, – я недовольно фыркнула, – все ведь наложницами являются.

– Нет, в этом году становятся автоматически невестами, да и до недавнего времени господин Мустафа не собирал всю девятку у себя под крышей, зачем? У него были три постоянные наложницы, из которых осталась только Анна, она из местных. Теперь же, когда не за горами выбор супруги, повелитель начал ездить по соседям, присматриваться к их красоткам.

Что-то история из рассказа Гузели какая-то более позитивная и реальная, нежели из уст Лейлы и Лины, у которых наложницами-невестами становились сплошь простые девушки из народа. Местная сказка о Золушке для народа? Хотя вон некая Анна осталась в претендентках, чем не Золушка.

– А как же та девица, которую выдали замуж за какого-то там наместника? – припомнила я историю, возмутившую местными реалиями женской бесправности.

– Ой, с ней так романтично получилось, наш господин Мустафа прямо благородным соединителем сердец выступил, хоть и оказался из-за этого проигравшей стороной. Девочка та из хорошей семьи, влюбилась она без памяти в того наместника, значит, а он в нее на каком-то из званых вечером в их доме. Но девица ведь не может сама выбирать себе мужа, негоже это, а отец ее воспротивился их союзу, когда тот пришел просить ее отдать девушку в законные жены, мотивировал тем, что уже обещал ее нашему повелителю. Но господин Мустафа не зря славится своим открытым сердцем, когда он узнал обо всем, то благословил союз любящих сердец, так что отец девушки не смог возразить.

Мистер благородство прям… Только со мной по-прежнему неясно, по какому поводу я здесь? И почему Гузель уверена, что я должна была все сразу знать. Но получить ответы на все вопросы мне было не суждено – в дверь постучали и внесли аппетитно пахнувшие кушанья. Нашим официантом оказался тот самый парень, которого я столкнула неделю назад, но в отличие от нашего общения на кухне, где он только снисходительно на меня посматривал и ухмылялся в превосходстве, мол, кто я, мелкая вошь, и какой он важный молодец (я уже не раз подмечала, как местные любят иерархию), сейчас этот парень смотрел на меня подобострастно и заискивающе улыбаясь. Неужели думал, гад, что буду рада его видеть? Кстати, он подал мне идею.

– Гузель, скажи, – начала я, элегантно расправляя салфетку у себя на коленях и с наслаждением беря приборы в руки (слишком уж устала есть абы как за эту неделю), – а всем, гм, девочкам (сказать наложницам или невестам не повернулся язык) прислуживают в основном одни и те же? В смысле определенная группа закреплена за каждой, правильно?

– Да, в целом верно. Я тебе подобрала парочку девушек, и этого тоже можем взять, – женщина кивнула в сторону засиявшего от счастья парня.

– Нет! – резко ответила я. – Я хочу себе Лейлу, Лину и Адама. Они сейчас все младшие работники кухни, но я уверена, что быстро переквалифицируются, да пусть хотя бы одна из твоих девушек их поднатаскает. Да, и еще, они должны жить в приличных условиях, где-то неподалеку от меня.

– Девушки и так всегда живут рядом со своей госпожой, – начала аккуратно Гузель, явно удивившись моему приказному капризному тону, – а парни при кухне живут там же.

– Ладно, пускай Адам остается на прежнем месте, только пускай к нему никого не подселяют! – в конце концов сможет спокойно оставаться с Лейлой вдвоем, а Лина не будет больше лишней.

– Только понимаешь, я ведь уже всех назначила, и вообще-то именно я обычно занимаюсь распределением данных ролей, – продолжила женщина более уверенным тоном.

– Хорошо, только обычно невесты нашего великого правителя Мустафы не оказываются вынужденными рабочими на кухне, а ведь неизвестно, какие еще горести могли бы встретиться на моем пути. Эх, если я поделюсь своими пережитыми испытаниями с нашим господином…

Скорбно потупив глазки, закончила я на полуслове.