Глава 21

Так прошла неделя. Целая неделя, в которой я познала другую себя. Нет, правда, я изменилась. Эта неделя открыла для меня совершенно иную жизнь и вселенную. Блин, да у меня впервые появились настоящие друзья, ну наши отношения по крайней мере сильно отличались от того, как мы общались с Марго и Миленой. С ними все общение сводилось скорее к взаимовыгодной тусовке и все. А тут я впервые кому-то помогала, а кто-то помогал мне не из взаимной выгоды, а лишь потому, что так правильно, так нужно в данный момент времени.

Еще одним абсолютно новым откровением для меня стало то, что, оказывается, когда молчишь, легко услышать других. Как бы не банально звучало, но для человека, привыкшего громко вещать, обращая на себя внимание, это действительно открытие. Ведь только молча можно услышать окружающих. В остальном эта неделя мало отличалась от первых двух дней, проведенных на кухне, но мне всерьез казалось, что прошла целая эпоха в моей жизни, а не короткий отрезок в семь дней. Это как в роддоме – день идет минимум за два, а то и за три, даже в платном отделении.

– Исмаил? Дурья твоя башка, ты где? – на кухню влетела очередная грузная тетка.

Я посетителей кухни уже не рассматривала, в основном приходили одни и те же, а если человек был и новый, то выглядел очень похожим на других посещавших нас. Так женщины здесь были все примерно одной комплекции – среднего роста с широкими крутыми бедрами, когда девушки в подавляющем большинстве были худенькими. Не знаю, в какой отрезок жизни они успевали наедать себе телеса. Мужчины в основном все были с пузиком, кто помоложе, те тоже постройнее. А учитывая, что на абсолютно всей прислуге дворца были надеты белые льняные одежды, и преобладающий оттенок волос у местного населения был черным, неудивительно, что все они были для меня на одно лицо. Да я и сама полностью слилась бы с массой, если бы не светлый оттенок кожи, да более светлые волосы.

– Что такое? Что случилось, свет моих очей? – откуда-то сбоку выплыл наш начальник.

Вот сейчас мне стало действительно любопытно, кто же там пожаловал, потому что обычно Исмаил ни с кем так любезно не разговаривал, особенно учитывая, что к нему только что весьма оскорбительно обратились. Я выглянула из-за своего места, но посетительница, как назло, стала за колонну, и мне была видна лишь спина Исмаила.

– Ты что за ерунду натворил? Почему Елене доставили завтрак Аланы? Ты же знаешь, эти две девицы терпеть друг друга не могут, да еще и эта Елена постоянно говорит о своей аллергии на орехи.

Елена и Алана были наложницами того самого загадочного эмира Мустафы. Мои соседи мне рассказали, что во дворце их господин постоянно содержит восемь девушек, которые хоть и не являются ему женами, обладают практически всеми преимуществами свободных высокопоставленных господ. Лейла и Лина рассказывали о жизни этих девушек с таким восторгом словно описывали жизнь принцесс. Впрочем, они для них таковыми и являлись. Я же лишь недоверчиво хмыкнула на это, подумав про себя, что в должности служанки, может, почестей и нет, зато ты волен уйти на поиски другой работы, а эти девчонки по факту себе не принадлежат. Но вслух я, естественно, ничего не сказала, все равно не поняли бы, только обменялась понимающими взглядами с Адамом, с которым мы практически сразу начали понимать друг друга с полуслова.

– Вот зря ты, Регина, хмыкаешь, у них есть шанс стать женой нашего господина и повелителя.

Я поджала губы и закатила глаза.

– Правда, правда. Согласно традиции эмир выбирает себе в супруги одну из девяти наложниц, когда же он определится, остальных он выдает замуж за своих подданных. Просто так на улицу никого не выгоняют, заботятся. Эмир должен определиться как раз к своему тридцатилетию, то есть у нашего остался всего год. А он недавно одну из наложниц выдал замуж, так как в нее с первого взгляда влюбился наместник отдаленной провинции Биармии. Господин Мустафа спросил девушку, не против ли она выйти замуж, та согласилась и уехала, вот так вот. Представляешь, как романтично!

Я-то ничего романтичного не видела. Девку выдали замуж за первого встречного после того, как она была бесправной любовницей другого. Красота. Да, для порядка спросили ее мнение, только я думаю, что отрицательный ответ не слишком любят здешние мужчины, впрочем, как и везде. Да и что светило той девице, останься она во дворце – все такие же отношения с одним мужчиной на девятерых да призрачная возможность выйти замуж, ну очень призрачная, не стал бы этот Мустафа ей предлагать выйти за другого, если бы самому нужна была, и в итоге все равно через год под зад коленкой в объятия очередному любителю дармового женского тела, только уже неизвестно какому. Нет, девка если не дура, естественно согласилась.

– Но теперь наш эмир остался лишь с восьмью девушками, и ему срочно нужно найти девятую, – продолжила грустно свой рассказ Лейла.

Тоже мне беды у человека, содержанку себе найти.

– Да надоела мне ее эта аллергия, Гузель, честное слово, надоела. Рафик! – зычно крикнул главный повар. – Иди сюда. Ты почему Елене положил ореховую пахлаву, которую Алана любит?

– П-простите, я не специально, – ответил подбежавший парень, заикаясь от страха перед начальством. – П-просто медовой пахлавы не оказалось с утра, с вечера ее кто-то съел, видимо, а времени было в обрез, и ореховой было в избытке, хватило бы не только на двоих, на четверых, вот я и решил, что лучше положить что-то, чем совсем ничего.

Бедный, аж вспотел от нервного напряжения. Я с интересом подглядывала за разворачивающимся на глазах представлением. А что, телевизора нет, социальных сетей тоже, как еще развлекаться? А тут тебе сторис вживую.

– Ах, я тебе, – замахнулся Исмаил на несчастного Рафика и треснул того по затылку, – ты же давно у меня трудишься, знаешь, что за наличием блюд для этих капризных девок надо следить в первую очередь. Они ж там целыми днями маются от скуки, естественно, привяжутся ко всему, только подвернись такой случай. Хотя я, конечно, совсем не понимаю, что за такая аллергия на орехи? Никогда не слышал. Да и в чем она выражается? Пара красных прыщиков выскочит? Так ей их быстро вылечат, вот девки.

– И не говори, Исмаил, сама не знаю, чего она разоралась из-за пары орехов, может, тут дело и не в аллергии вовсе, а в склочном характере да в том, что такая же еда досталась ненавистной сопернице, – поддержала повара Гузель.

– Вообще-то аллергия на орехи может привести к сильной отечности лица и слизистой рта и носа, и даже к затрудненному дыханию из-за отека гортани! – внезапно громко и четко выдала я.

Упс. Молчала, молчала неделю, взглядом и жестами научилась переговариваться, а тут вдруг выступила, ну не дура?

– Регина, ты что? – зашипел на меня Адам, как всегда, работающий рядом. – Тебя же сейчас накажут! И между прочим, ты почему не рассказала, что можешь теперь на по-нашему разговаривать?

– Я что могу? – изумленно уставилась на друга, но осмыслить произошедшее мне не дали, подошел рассерженный Исмаил.

Как же, как же, ведь младший персонал вмешиваться в разговор изволил, да еще кто, девка какая-то! Об эмансипации женщин в этом мире слыхом не слыхивали.

– А кто это тут у нас заговорил? Надоело притворяться ненормальной? Иди-ка сюда, милая, – и повар больно потащил меня за руку вперед.

Мне ничего не оставалось, как обреченно пойти следом. Нет, ну не отсвечивала столько дней подряд, кто меня дернул за язык именно сегодня?

– Кто там у тебя такой умный, Исмаил? – недовольно поинтересовалась посетительница, все еще стоя за колонной, видимо, сделать два шага вперед и посмотреть самой это слишком сложно.

– Да есть тут одна залетная птичка, свалилась к нам неизвестно откуда, мы ее пригрели, а она так платит за добро. Еще и делала вид, что языка не знает, представляешь?

– Пустите! Больно же, – мне наконец удалось вырвать руку из жесткой хватки мужчины, – синяки будут, я вам не кусок дерева.

Тут воскликнули одновременно трое.

– Еще и дерзить вздумала? – это естественно реплика Исмаила.

– Господин, это я ее научил языку! Она не обманывала, правда не знала его изначально! – попытался вступиться за меня Адам.

– Ты? Слава Всевышним Богам! Я тебя нашла до наступления вечера! – а это фраза посетительницы, той которая Гузель.

И все резко уставились на нее. И я в том числе. Ну конечно! Откуда б я еще слышала похожие интонации в голосе! Тетя Петра.

– Адам, с тобой позже разберемся! – грозно рыкнул на моего горе-товарища Исмаил.

Я сочувствующе взглянула на парня, пытаясь взглядом одновременно высказать благодарность и мысль, что вмешиваться не стоило.

Меня же главный повар снова грубо схватил теперь уже за предплечье и подтянул еще ближе к Гузель.

– Ты ее знаешь?

– Да. И ради всего святого, прекрати ее так грубо хватать! У нее же синяки остаются от твоих ручищ, посмотри. И так приводить всю в порядок, – женщина возмущенно убрала с меня руку Исмаила. – Ладно, спасибо, что присмотрели за моей девочкой, пока мы были в отъезде, но мы, пожалуй, пойдем.

Женщина торопливо потянула меня к выходу.

– А ну стоять! – Исмаил не был бы Исмаилом, если бы так просто меня отпустил без объяснений. Он схватил меня за другую руку, правда, уже мягче, и не давал нам уйти.

– Может, я потом тебе объясню все, а? – недовольно сверкая глазами спросила Гузель.

– Не-а. Ты ж потом не появишься на кухне, а самому тебя попробуй найди – то тебя на невольничий рынок посылают, то ты мчишься по делам за нашим высоким господином, то еще что-то. Нет, я хочу объяснений сейчас! Эта девка свалилась ко мне на голову, разбомбила половину кухни в первый день, харчи дармовые поедала исключительно по моей доброте душевной.

– Что? Не было такого! Я одного человека всего с подносом сбила!

– Цыц! Молчи, пока взрослые разговаривают! – рявкнул на меня «взрослый».

Ага, как же, взрослый козел ты! А Исмаил тем временем продолжил жаловаться на мою такую проблемную, оказывается, персону.

– Разговаривала тут на каком-то тарабарском наречии, понимаешь, сумасшедшую из себя строила! А я ее приютил, работой, едой, крышей над головой снабдил! Так что требую подробностей, – закончил и стал, уперев руки в бока.