Глава 26

До выделенных мне покоев шли молча. Мустафа не отпускал мою руку, а я вдруг задумалась о превратностях судьбы, в частности, где я и кто теперь. И с удивлением не заметила больше в себе раздражения и гнева ни на кота, ни на Артема, да даже на эмира, шедшего бок о бок со мной. Я всегда считала, что удачно устроилась в жизни, и так и было, но! Всегда это пресловутое но вылезает, а ведь его, между прочим, никто в гости не зовет никогда. Мое но заключалось в том, что в своей идеально, ну или практически идеально, спланированной и построенной жизни лично мне было ужасно скучно? Да, наверное. Ведь япоследний год точно просто существовала, автоматически выполняла те же действия, что и обычно до этого.

Кто-то скажет – зажралась дамочка, мы тут впахиваем от рассвета до заката, чтобы получить крохи за наш труд, едва сводим концы с концами, чтобы прокормить собственных детей, а ей, видите ли, скучно! Надоело мотаться по салонам да бутикам, приелась ей жизнь богатенькой. На что я отвечу – вы правы, зажралась! Но не надо зависти, я сама себе проложила дорожку на верх, пусть лишь только в том, что воспользовалась удачно подвернувшимся случаем, но воспользовалась же! А много ли людей на Земле могут похвастаться тем же? Не думаю. Большинство из нас предпочитает трусливо прятать голову в песок, предпочитая стенать в созданных собственными руками клетках и никогда! О нет, никогда! Не выходить оттуда, а ведь ключ из личной тюрьмы висит на шее каждого человека. Что же касается любимых жалоб на невозможность прокормить детей, я всегда говорила, говорю и буду говорить – зачем же вы их рожали? Ой, в сердце что-то больно кольнуло.

– Почему ты остановилась? Пошли. Или нехорошо стало? – обернулся ко мне Мустафа. Оказывается, я невольно замерла, почувствовав дискомфорт внутри.

– Нехорошо, да, – медленно проговорила я, рассеянно кивая.

– Сейчас найдем кого-нибудь, чтобы кликнул лекаря, но все же лучше его будет дожидаться в твоей комнате, лежа на постели, – ответил обеспокоенно мужчина.

– Нет, нет! Лекаря не надо, он не сможет помочь. Это… душевная боль. Но прилечь я бы не отказалась даже с тобой, – грустно улыбнувшись, пошла вперед.

– Ты странная, ты знаешь об этом, да? – Мустафа заговорил не сразу, лишь через несколько минут. Видимо, не понял моего намека на шутку, а я ведь только отреагировала на его оборот речи.

– Пришли, – вместо ответа сказала я. – Зайдешь?

– А тебе бы этого хотелось? – с подозрением уточнил он.

– Да, пожалуй, – кивнула, смотря себе в ноги. – Знаешь, не так часто за всю жизнь у меня болела душа, а быть может, ни разу до этого. И это, оказывается, совсем неприятно. Начинаешь чувствовать себя таким куском дерьма и в прямом и в переносном смысле этого слова. От меня не воняет еще?

Слегка поддалась вперед к эмиру. Он же чуть испуганно не отпрыгнул, вовремя справившись с собой, ведь не пристало мужчине девку бояться. Но я его понимаю, сумасшедших желательно обходить за версту, не важно, какого они пола.

– Может, присядешь? Выпьешь чего-нибудь? – Мустафа усадил меня на низкую софу, затем схватил графин и как щит поставил передо мной, предварительно наполнив два стакана до краев.

Я выпила залпом. Оказалось, вино. Это хорошо, алкоголь расслабляет. Теперь нужно просто выговориться прекрасному незнакомцу и станет абсолютно легко. Ведь не стоит бояться, что я его оттолкну своими откровениями, я не собираюсь его завоёвывать как Артема, бывшие сценарии жизни мне не нужны. Наконец я подняла глаза на соседа, а эмир как раз расположился рядом, также осушив свой стакан, и заговорила.

– Повтори.

– Ладно.

– Еще.

– Хорошо.

– И еще.

– Нет, тебе явно хватит. Терпеть не могу пьяных женщин, и если ты решила напиться, чтобы отдаться мне, то не стоит. Такие сомнительные подарки я не принимаю.

– Ты прав. Хватит. Но нет, ты меня в данный момент совсем не интересуешь! Уж прости. Боль в груди так и не утихла от вина и занимает все мои мысли.

– Вот я дурак! Лекаря надо было, а я позволил тебе напиться!

– Нет, нет, все хорошо. Просто, понимаешь, я вспомнила своих детей.

– У тебя еще и дети есть, – с непонятным выражением лица пробормотал Мустафа.

– Представь себе, есть! Две девочки, – слегка качаясь подтвердила я.

– Ничего страшного, это нормально, что женщина скучает по своим детям. Только совсем не понятны мне теперь мотивы кота, отправившего тебя ко мне, или твой муж забрал у тебя ваших дочерей?

– Нет, не забрал, – с силой замотала я головой из стороны в сторону. – И ты меня совсем не понял! Это нормально вспоминать детей, не спорю, но я-то о них только что впервые вспомнила! Ты понимаешь!? Впервые! И всего лишь в ключе рассуждений, что уже не злюсь ни на кота, ни на Артема, ни на тебя.

– На меня-то за что? – возмущенно прервал меня мужчина напротив.

– Тсс, было за что. И вообще! – активно жестикулируя руками, я продолжила возмущенно. – При чем тут ты и прочие? Ты меня слышишь или нет!? Я детей собственных ни разу не вспоминала за все время пребывания здесь, ни разу не подумала, как они там, поели ли, нормально ли спали, не плачут ли без меня. Я всегда знала, что как мать – полное дерьмо. Им, наверное, без меня даже лучше будет. Не то чтобы я раньше сильно участвовала в их жизни, но совсем без меня определенно лучше.

– Нет, что ты, я уверен, что все не так плохо, – Мустафа осторожно взял меня за руки и попытался успокоить.

– Не так плохо, ты прав. Все еще хуже! – внезапно всхлипнула я и вместе с пьяными слезами из меня полился сбивчивый рассказ моей семейной жизни.

Эмир оказался очень внимательным слушателем, не перебивал, неуместных комментариев не вставлял, только выражение его глаз менялось от каждой новой услышанной порции откровений.

– На этом все, – наконец завершила я. – Не знаю, как завтра, но сегодня мне прям легко-легко стало на душе. Искренне надеюсь, что не вспомню наш с тобой разговор, потому что большего позора в жизни я не испытывала, кроме как сейчас, изливая душу и открываясь слабой эгоистичной стервой, лишенной материнского инстинкта. Ну все, я баиньки, и тебе не хворать.

И встав, покачиваясь дойдя до кровати, резко уронила себя на нее и мгновенно уснула.

Мустафа же еще долго сидел, допивая вино из графина, который, кстати, был с секретом – автоматически наполнялся, пока это было нужно пьющему, и думал. Многое передумал эмир в ту ночь, но ничего конкретного так и не смог решить для себя. Единственное, что стало ясно – эта девушка, Регина, не вызывает у него отрицательных эмоций, как бы он не старался их в себе пробудить, ведь матерей-кукушек он не переносил на дух и ни разу до этого момента не придумывал им оправданий. Но тем не менее девятую наложницу-невесту хотелось лишь пожалеть и обогреть, как заплутавшее дитя. Странные чувства для Мустафы, раньше он никого не хотел оберегать, а эту странную иномирянку, свалившуюся на него против его же воли, вдруг захотелось защитить от всего мира и от себя самой.

Так и не придя окончательно ни к чему путному, эмир встал и медленно отправился к себе, решив присмотреться к Регине поближе. Нужно же полностью убедиться в ее отвратительном характере и душе, чтобы больше не лезли в голову глупые мысли о защите.