Глава 35

В библиотеку мы не пошли. Что там так часто делать. Гузель почему-то подумала, что мне читается только там, но я ее быстро убедила, что в кровати гораздо комфортнее. А вот семинар все же посетили. Скучновато, хоть и познавательно. Но для меня, к счастью, нового мало. Не хватало еще заново учиться.

Вечером, поужинав вдвоем с Гузель, я осталась одна в своих покоях. Грустно. И делать нечего. Решила в итоге размяться – после вчерашнего ныли мышцы, йога должна была помочь.

– Что это ты такое интересное делаешь? Красиво смотрится.

Поднявшись из позы собаки, обернулась назад.

– И давно ты за мной подглядываешь? – с улыбкой спросила у позднего гостя.

– Кто знает, – мужчина хитро пожал плечами. – Я же не виноват, что ты ничего вокруг не замечаешь за занятиями спортом. Пустишь?

– Да ты вроде и так зашел. Но да, конечно, пущу.

– Я скучал, – Мустафа подошел и сжал меня в резких объятиях.

– Я тоже, – сердечко счастливо забилось чаще.

– Как прошел твой день?

– Почему-то мне кажется, ты лучше меня осведомлен о том, как он прошел.

– Почти. О том, что ты умеешь становиться в такие позы мне не докладывали, и хорошо, а то пришлось бы всех зрителей наказать.

– Не стоит. Давай лучше проверим, как в кровати у меня будет получаться такие позы принимать, – лукаво улыбнулась.

– Давай. Только я буду твоим руководителем, – эмир наклонился и страстно смял мои губы.

Подавив стон, я не заметила, как за спиной оказалась мягкая постель, а умелые руки правителя вовсю раздевали меня.

– Этот костюмчик я, пожалуй, рвать не буду, уж больно хорошо на тебе сидит. Но только чтобы я тебя в нем видел, и больше никто.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – грудным голосом промурлыкала я.

А дальше пошли откровенные действия с пометкой восемнадцать плюс.

Позже, уставшие и довольные, мы просто лежали, прижавшись к друг другу, рассматривали витиеватые узоры лепнины на потолке. Но я решилась нарушить блаженную тишину.

– Почему ты со мной? – типичный конкретно женский вопрос, который способен поставить в тупик даже самого умного мужчину, ведь никогда не знаешь, какой именно ответ в данный момент верный.

– Ты моя невеста, – Мустафа выбрал наиболее логичный.

– Я не об этом, – развернулась лицом к мужчине, – ты ведь должен был испытать антипатию ко мне после моей фееричной исповеди о прошлой жизни. Я плохо помню детали, но уверена, что была весьма откровенна.

– Каждый из нас неидеален. Да и прям антипатию у меня вызвала лишь одна часть твоего рассказа.

– Мои отношения с дочерями, – кивнула сама себе.

– Да, – мужчина тяжело вздохнул. – Нам обязательно об этом говорить прямо сейчас? Портить приятный момент?

– Извини, но да, обязательно. Я больше не хочу недомолвок в своей жизни, да и не хочу всю ночь не спать, мучаясь этим вопросом. А я буду мучиться.

– То есть комфорт твоего повелителя вторичен? – Мустафа иронично изогнул правую бровь.

– Не совсем, – я улыбнулась, – но все же хотелось бы резко сорвать этот пластырь и забыть о боли.

– Интересные у тебя ассоциации, – задумчиво пробормотал эмир. – А если серьезно, что ты хочешь, чтобы я сказал? Что ты меня оттолкнула своим тем поведением? Нет, хотя я и пытался сам себя оттолкнуть от тебя. Но твоя откровенность притянула ближе. Но я, естественно, недоволен тем, какой ты можешь быть.

– Была, – осторожно поправила я, – была. Я практически уверена. Что сейчас я другая. Мне наконец-то не надо притворяться, держать лицо, играть роль и еще кучу всякой ненужной ерунды.

– Надеюсь, что так. Время покажет, – ответил мужчина, а потом, чуть помолчав, добавил. – Ты ведь не просто так завела разговор о материнстве? Давай, задавай свои вопросы. Мне, знаешь ли, пластырь тоже предпочтительнее резко снимать.

Задержала дыхание на секунду и все же решилась.

– Скучаешь по ней?

– В детстве скучал, потом перестал. Смотря на взаимоотношения детей с их матерями в гостях у знатных соседей, завидовал, а иногда радовался. Сама знаешь, семьи разные бывают.

– У меня с мамой тоже натянутые отношения. Я, конечно, тот еще фрукт, но жизнь с оглядкой на «а что подумают окружающие» она мне всегда внушала. Знаешь, стыдно, но я по родителям не скучаю. Только разве что перед папой появилась бы сказать, что со мной все хорошо, чтобы не волновался.

– А с тобой все хорошо?

– В данный момент у меня все лучше всех, – тепло улыбнулась Мустафе и удобно устроилась на его груди.

И это была истинная правда. Я была счастлива. И какая разница, что будет завтра, ведь оно еще даже не наступило, так и зачем о нем думать? А вчера уже прошло, и его не вернешь.