Глава 41

Во-первых, Анна. Она сначала устроила истерику, потом решила обвинить во всем меня, мол, это я сама себе засунула лезвия и подставила девушку. Потом она попыталась сбежать, видя, что этот балаган не срабатывает. Тут как раз вернулся Мустафа, дал приказ влить насильно в девушку сыворотку правды (у них, оказывается, и такая есть) и провел допрос заново. Конечно, мои догадки подтвердились. Подлую девицу под белы рученьки увела стража.

– Вы подумали, о чем я вам писал в письме, – эмир тем временем, не обращая ни на кого внимание, подошел к родственникам Лионель.

– Да, подумали, – высокий худой мужчина с выбеленными волосами и бровям степенно кивнул правителю. – Я поговорил с дочерью, и она все отрицает.

– Конечно она будет отрицать, – раздраженно перебил того Мустафа.

– Не спешите, друг мой. Я понимаю, в вас бушуют эмоции, ваш вид вообще на них богат, но не стоит делать поспешные выводы. Вы еще не услышали полностью мою точку зрения, – белесый мужчина говорил медленно, растягивая каждую гласную.

– Прошу прощения, – процедил эмир, с трудом беря себя в руки. – Пожалуйста, продолжайте.

– Я, естественно, проверил наличие второго запасного пульта там, где он и должен был лежать – в специальном сейфе для личных заказов наших многоуважаемых соседей. Но его там не было. Тогда я активизировал программу слежки и считал, что взяла его действительно Лионель. Тут уже я приношу вам свои глубочайшие извинения, мы не допускаем таких вещей. Но девчонка как-то подсмотрела код от вашей ячейки и выкрала пульт. И да, Алану с Еленой она же подговорила. Здесь, во дворце, мне удалось полностью отследить местонахождение пропажи.

– Замечательно. И зачем, позвольте спросить, вам нужен был запасной экземпляр? – возмутился Мустафа.

– На всякий случай. Мало ли, вдруг понадобилось бы ваш починить. Да и мы предпочитаем сохранять свои наработки, это помогает ускорению прогресса.

– И? Больше ничего не хотите добавить? – эмир буравил взглядом собеседника.

– Что-то еще? Ах да, мы все понимаем и не будем настаивать на том, чтобы вы взяли нашу дочь в законные супруги.

– И все?

– И так и быть, объясним вашим людям, как вносить корректировки в охрану замка.

– И? – мужчина вопросительно изогнул правую бровь, скрестив руки на груди.

– Извините, но мы не позволим вершить ваше правосудие над Лионель. Но будьте уверены, она понесет более строгое наказание, чем если бы осталась у вас. Наш народ не терпит позора, – блондин недовольно поджал губы. – И я могу вместе с вами рассказать о роли Аланы и Елены ее родителям.

Вообще-то Мустафа ждал извинений за то, что по вине Лионель и компании чуть не погиб человек, но последнее предложение было лучше. Так он не будет выглядеть голословным.

– Хорошо. Пройдемте, пожалуйста, прямо сейчас, – эмир вежливо пропустил мужчину вперед, и они вместе двинулись к родственникам двух других сообщниц.

– Уважаемые, вечер добрый. Хорошо, что вы собрались вместе, мне не придется повторять дважды. Я, видите ли, и так не очень люблю светское общение, – руководство разговором взял на себя отец Лионель. –С прискорбием сообщаю вам, что ваши прекрасные дочери Алана и Елена не станут супругами эмира Биармии, по крайней мере ныне правящего эмира.

– Что? Это какая-то шутка? Мустафа! Извольте объясниться!

– Не стоит, – белесый призвал не вмешиваться жестом руки. – Ох, какие же вы все нетерпеливые! Лионель, моя дочь, вместе с вашими, Аланой и Еленой, подстроили один нехороший инцидент, в результате которого пострадала еще одна девушка. Доказательства есть, не волнуйтесь. Они у меня с собой. Смотрите, пожалуйста.

Мужчина достал из нагрудного кармана плоское черное устройство, нажал на него сбоку, и из экрана вверх спроецировалась картинка. Мустафа не слишком всматривался, зато родители его невест придирчиво комментировали каждое показанное действие и активно задавали вопросы. К счастью, отец Лионель терпеливо давал пояснения.

– Хм, ясно. Спасибо, – сквозь зубы процедил один из родителей после просмотра. – Итак, Мустафа, что вы хотите, чтобы мой ребенок не представал перед вашим судом?

– Прошу прощения, меня эта сторона разговора уже не касается. Я выполню мою часть наших договоренностей, а потом заберу дочь и откланяюсь, – обратился белесый к эмиру и ушел прочь.

– Даже не знаю, доказательства у меня железные, вы сами видели. Быть может, стоит-таки затеять суд, а? Как вы считаете? Юные потенциальные убийцы, я просто обязан спасти общество от них, да и девушкам не помешает посидеть в заточении десятилетие-другое, дабы в полной мере осознать свою вину.

– Дочь этого вы не задержали! – взвизгнула мать Аланы.

– У нас с ним свои дела. И они вас не касаются. И да, он пообещал, что Лионель будет наказана сполна. Зная обычаи их народа, я склонен этому верить.

– Тихо, дорогая. Мы сами тут разберемся. Идите девочками выпейте что-нибудь, дайте мужчинам поговорить, – мягко, но настойчиво сказал отец Аланы.

На удивление, женщины послушались без лишних пререканий, и вскоре Мустафа остался наедине с двумя мужчинами.

– Благодарю, и я вас слушаю, – обратился эмир к собеседникам.

А я тем временем полностью удовлетворила потребности своего живота и взирала с недоверием на кресло на колесиках, которое привезла мне стража.

– Что это? Королевское инвалидное кресло?

– Что такое инвалидное? Никогда не слышала, – ответила за всех Гузель.

– Неважно, не бери в голову. Где вы его взяли?

– Уж простите, но там, где мы его взяли, его больше нет. И не все ли равно, где мы его взяли? – сказал один из стражников. – Главное, оно здесь и может послужить вам. Присаживайтесь.

– Ладно, – осторожно, на пятках, прыгнула в кресло. – Ммм, удобно. И мягко.

– Рады стараться, – ответили хором мужчины и покатили меня к выходу.

А эмир к моменту нашего эффектного появления в зале, успел уладить все договорные вопросы. И торговцы Биармии отныне могли ввозить свои товары в родные государства Аланы и Елены, не платя дань. Тоже касалось и простых туристов, путешествующих транзитом. Еще отец Мустафы пытался договориться о схожих условиях, но ему не удавалось, несмотря на все его щедрые предложения взамен. А тут все произошло без каких-либо потерь для Биармии. Красота!

Сам вечер в большом зале спокойно шел своим чередом. Люди общались, выпивали, иногда ели. Но когда вкатили мою драгоценную персону, честное слово, все разом замолкли и как по команде уставились на меня. К счастью, ситуацию спас полностью освободившийся к этому времени эмир.

– Дорогая! Рад, что ты смогла к нам снова присоединиться! – с широкой улыбкой на лице подошел Мустафа. – Наконец-то мы сможем всем сообщить радостную новость!

– Э, да? – сильно растерялась, о чем вообще речь, и что я должна говорить.

– Конечно! Наши подданные и гости имеют право знать. Прошу минуточку внимания! – эта просьба была излишней. Каждый в зале и так припал и глазами, и ушами к нам двоим. – Как вы все знаете, по давней традиции, заведенной в Биармии, на этом вечере я должен выбрать себе супругу, одну из девяти прекрасных невест, ниспосланных мне небесами. И я хочу сказать, что готов озвучить свой выбор!

Люди тут же возбужденно загомонили.

– Но прежде чем вы узнаете имя моей избранницы, – Мустафа жестом призвал всех замолчать, – я хочу сделать еще одно важное объявление. Оставшиеся восемь невест, и нет, я не оговорился, именно восемь невест, не пять и не семь, освобождаются от принудительного брака с кем бы то ни было. Эти девушки вольны отныне сами выбрать себе супруга без моей и родительской указки. Мое слово крепко, как и закон. Да будет так отныне и навсегда!

Теперь люди загомонили пуще прежнего. Еще бы, такая новость! Неслыханные позволения для девиц! А главное, родственникам невест никак не удастся обойти указ эмира, потому что тот использовал древнюю нерушимую формулировку. И если кто-то все же попытается ее нарушить, то на него обрушит свой гнев сама земля.

– Я считаю, что каждая имеет право на шанс, даже те, кто в этих стенах плохо поступали. Ведь вполне возможно, именно из-за того, что вас насильно поставили в сложившиеся обстоятельства, вы и творили нехорошие вещи.

И зал взорвался! В переносном, конечно, смысле. Женщины кричали слова благодарности, мужчины, чаще ругались, были и те, кто стоял тихо в сторонке, выпивал и смотрел на происходящее со снисходительной улыбкой. На лицах невест, которых смогла увидеть со своего места, я заметила смесь недоверия и затаенной радости. Когда очень хочется закричать от счастья, но боишься, вдруг ты что-то не так понял.

– Тихо! Спасибо. Исамое главное, поприветствуйте мою супругу Регину!

– Что? В смысле супругу? Какую Регину? Меня что ли? Так, а спросить? – полились градом вопросы из меня. К счастью, в общем шуме меня слышал только Мустафа.

– Ты ведь согласна? Стать моей супругой? – подмигнул мне мужчина.

– Вторых, третьих и последующих жен у тебя не будет?

– Нет, у нас не принято многоженство.

– Ага, только многоневестовство или как назвать это безобразие.

– Что поделаешь, у всех свои недостатки, – пожал плечами мужчина.

– А я смогу сама принимать решения, чем-то заниматься типа хобби? Не обязана буду тебя во всем слушаться?

– Обязана, конечно, но ты вряд ли будешь. Так что да, я открыт к любым твоим разумным предложениям, но подчеркиваю – разумным!

– Я тоже тебя люблю. И я согласна, – счастливо ответила я.

– Тогда, позволь провести еще буквально одну церемонию, и оставим их всех напиваться, а сами уйдем в наши покои. Ты, кстати, переезжаешь ко мне.

– С удовольствием.

– Еще буквально одну минуточку вашего внимания! – крикнул Мустафа. Благодарю. Прошу засвидетельствовать рождение нашего союза. Здесь я тоже позволю себе изменения в традиции, стану сам на колени перед будущей супругой, а не она передо мной.

И он действительно опустился передо мной на колени перед целой толпой удивленных зрителей.

– Регина, душа моя. Я не идеален и не обещаю, что наша совместная жизнь будет всегда безоблачной и мирной, но я уважаю тебя, я вижу в тебе сильную неоднозначную личность, пусть даже и допускающую порой серьезные ошибки, но все мы люди, и не ошибается только тот, кто ничего не делает. Я готов прощать тебе твои недостатки, прощай же и ты мои. Я готов ввести в нашей семье равноправие и именно поэтому встал на колени перед тобой, я не согласен признавать тебя ниже себя. Но самое главное, я люблю тебя! И буду любить всегда, если ты согласишься, – Мустафа смиренно смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Но прежде добавил еще кое-что очень тихо, так, чтобы слышала только я. – Этот обряд одобрит земля, если ты согласишься. А это означает, что ты не сможешь от меня сбежать или развестись. Но зато наши чувства со временем не угаснут, а будут только расти, благословленные стихией. Я считаю, что ты должна это узнать до того, как дашь положительный ответ.

– Какой ты у меня самоуверенный, но… Да! Я согласна! – закричала, что есть мочи, чтобы услышали абсолютно все присутствующие, и добавила тихо для одного. – Как я могу не согласиться!? Ты принял меня такой, какая я есть, ты полюбил меня. Не пытаясь никак переделать, не требуя ничего взамен, но самое главное, только с тобой я познала, что такое любить самой! По-настоящему, искренне любить!

Мустафа ничего ответил, только улыбнулся, достал из кармана маленькую черную бархатную коробочку, открыл ее, вытащил оттудакрасивущее кольцо с огромным черным камнем, усыпанным россыпью белых камушков поменьше и надел мне его на безымянный палец правой руки. Прям как в нашем мире.