Глава 40

Шли недолго, буквально пара поворотов и зашли в помещение.

– У тебя входит в привычку таскать меня на руках после пакостей, подстроенных твоими невестами, не находишь? – полушутливо сказала я.

– А у тебя входит в привычку влипать в эти самые пакости, – мрачно ответил мужчина.

– Эй! Не стоит становиться приверженцем теории о том, что жертва сама виновата в нападении на нее! – возмущенно воскликнула я.

– Ох. Не буду, – Мустафа только мрачно вздохнул.

– Где моя главная больная? – к нам подоспел Август с остальными. – Ай-яй-яй. Такое быстро не залечишь.

– Но я же ходить нормально смогу когда-нибудь? – с ужасом спросила мужчину.

– Конечно. Но для этого ближайшие дня три-четыре придется совсем не ходить. Да мы путь до этой комнаты смогли найти по вашим каплям крови на полу. К счастью, мои ускоряющие регенерацию настойки быстро поставят на ноги! В данном случае в прямом смысле, – ободряюще улыбнулся лекарь.

– Спасибо, – тихо ответила я.

Боль и усталость от пережитого стресса накатили с новой силой.

– Как ты поняла, что это Анна виновата? – эмир вернулся к насущным вопросам.

– Она выдала себя при разговоре, когда мы напитки начали разносить. Обратила внимание на мои туфли, я огрызнулась – мол, а то сама не знаешь, что с ними. Она возьми и ляпни – «это не я». К тому же она специально толкнула меня, когда я позорно шлепнулась на задницу при всех. Какой ужас! – закрыла лицо руками. – я тебя подвела, Мустафа. Выставила всеобщим посмешищем.

– Да ну брось. И вовсе ты не посмешище, – мужчина ласково погладил меня по голове. – Если кому-то было весело с той ситуации, то у него или у нее серьезные проблемы с головой. Мне нужно вернуться в зал, а тебя сейчас подлечат. Не плачь. пожалуйста. Я тебя люблю.

Эмир оставил нежный поцелуй на моих губах и вышел из помещения. А я размазывала вновь потекшие слезы по щекам и осознавала, что любимый мужчина впервые сказал мне сокровенное слово на букву «л». И не постеснялся своих слуг. И слезы потекли новым ручьем, только теперь от счастья.

– Девочка моя, на, выпей, – Гузель сунула мне в руку стакан с водой. – Это облегчит боль.

Рассеянно взяла и выпила, только потом заметив, что Август уже не просто вовсю возился с моими пострадавшими ступнями, а заканчивал свою работу.

– Все! А вы плачете, юная леди.

– Да какая ж я юная, – буркнула в ответ.

– Поверьте, юная, – лекарь по-доброму мне улыбнулся. – Так, на сегодня я больше ничем не смогу помочь. Лекарство подействует через несколько минут. Ножки не напрягать, да и не получится. А завтра я приду посмотреть, как они заживают. В этот раз от меня так быстро не отделаетесь.

– Спасибо вам большое, правда, – искренне поблагодарила Августа. – Возитесь со мной постоянно.

– Зато не сижу без работы, – мужчина по-мальчишески подмигнул мне и вышел вслед за эмиром.

– Боль прошла, – через несколько минут озвучила я свои ощущения.

– Замечательно! Сейчас я тебя переодену, заново причешу и накрашу, а потом поедем обратно в зал, – преувеличенно бодро ответила Гузель.

– Не хочу в зал.

– Надо, приказ повелителя. Да и ты не пожалеешь, я тебя уверяю.

Я бы могла поспорить. Но женщина уже развила бурную деятельность, выставив стражников за дверь и достав откуда-то свежее персиковое платье.

– Когда ты все успеваешь? – удивилась я.

– Это моя работа, – деловито ответила та. – Так, снимай это белое.

На автомате вскочила на ноги, чтобы раздеться. И чуть не завыла в голос от нового приступа боли.

– Твою ж мать, – упала обратно на диван.

– Сдурела? Тебе сказали три-четыре дня не ходить! – рассердилась на меня Гузель.

– Да я по привычке, рефлекс, – промямлила в пол.

– Рефлексы у нее с привычками, а мне потом отвечать, что не досмотрела, – продолжала ворчать женщина. – Все. Сиди ровно, буду тебя как маленькую раздевать, одевать.

Смиренно подчинилась. Чтобы красиво село новое платье, пришлось встать на диване на колени. На стадии причесывания терпеливо стиснула зубы, приготовилась к экзекуции высокой прической. Зря. Гузель просто расчесала мои волосы и оставила их распущенными. В процессе нанесения макияжа и вовсе расслабилась. Приятное это дело сидеть красоту наводить.

– Прекрасно. Я довольна результатом, – оторвалась наконец от меня Гузель.

– Спасибо, – лицо расплылось в широкой улыбке. И тут внезапно громко заурчал мой живот. – Ой.

– Ой, – вторила мне женщина, всплеснув руками. – Сейчас накормлю тебя, страдалица ты моя ненаглядная. А потом уж поедем в зал.

– В смысле поедем? На чем?

– Увидишь, – не стала отвечать мне Гузель, только пододвинула тарелку с закусками, появившимися понятия не имею откуда.

А в остальном дворце тем временем было очень весело, и я, спокойно набивая свой желудок, пропускала самое интересное веселье.