-18-

Глава 18. Денеш и Василина

Как же сладко. Ничего лучше я не испытывал. И не испытаю никогда. С ней все особенное. Все иначе. Даже воздух другой. Если не буду дышать ею, запахом свежести, грозы и молнии, то сдохну. От ее кожи исходит аромат роз. А ее влага…

Я набросился на ее плоть, как голодный зверь, и мне до сих пор мало. Наслаждение мучительно неполное. Не хватает слишком многого. Того, что она пока не желает мне дать. Но я обязательно добьюсь от нее этого. Знала бы Аглая, каких сил стоило сдержаться и не взять ее, наплевав на сопротивление и отказ.

Хочу вбиться в ее узкое горячее влагалище и трахать до тех пор, пока оба не лишимся сил. А потом усадить ее над своим лицом и пить стекающую влагу. Хочу именно пить. Насыщаться ее вкусом и запахом. Размазывать по губам, ловить ртом и не успевать глотать, чтобы настолько много было ее соков.

Она лежит подо мной. Влажная и нежная. Не сопротивляющаяся. Невозможно от нее отодвинуться, перестать прикасаться. Мне хочется сделать с ней все. ВСЕ, на что хватит воображения. На что хватит сил.

Она сказала, у нее был один мужчина. И он использовал ее. А я назвал ее шлюхой. Идиот. Потому что понимаю, что не смог бы выдержать рядом с пугливой девственницей. Она бы бесила меня и раздражала. Наверняка пугалась бы и смотрела с ужасом.

Аглая же не такая. Она… Она как я. И от этого осознания меня будто прошибает молнией, а внутри загорается костер. Она страстная и не боится показать эту страсть. Она не считает это чем-то стыдным и грязным. Она дарит мне такие ласки, о которых я и подумать не мог.

До чего же хочется засадить член ей в самое горло, чтобы задыхалась. Чтобы опутала его ниточкой слюны. От представившейся картины, меня тряхнуло. Аглая застонала подо мной, но я не сдвинулся с места.

Не могу ее отпустить. Не могу отдать. И княжеский воевода, и лекарь хотели ее себе. Вырву мразям глотки. Никому не отдам мою ведьму. Никому. Только моя. Сладкая. Нежная. Вкусная.

Не удержавшись, провел по выступающим позвонкам. Хрупкие, ровные, как горная гряда. Мне тяжело осознавать, но ради не я могу оставить все. Клан не примет ведьму, им будет сложно понять, что она отличается от других чародеек. Я бы мог им объяснить. Но это значило бы раскрыть секрет моей Аглаи и подвергнуть ее опасности. А кроме меня никто ее не защитит. Я не могу так рисковать.

У меня достаточно богатств, чтобы оставить все и обеспечить ей достойную жизнь. Мы будем жить вдали от оборотней и вдали от людей. Чтобы она могла свободно колдовать и, не страшась, проявлять эмоции. Как сегодня.

Улыбаюсь, вспоминая, как она обожгла мою кожу. Боль была адской. Бешеной. Но даже это было желанно! Наверное, я извращенец, но я наслаждался каждым моментом. Ее эмоции принадлежали мне. Мне одному. Только я видел ее такой. Я стал первым, кому она показала чародейскую личину.

А еще она признала, что ревновала меня. Она тоже чувствовала нашу связь. Хочет Аглая того или нет, но я не отдам ее никому. Теперь она навсегда принадлежит мне. Только моя. И больше ничья.

Я еще никогда не чувствовал в себе столько сил. Словно стал всемогущим. Как те, самые первые оборотни, которые обладали силой войска. В одиночку они могли выстоять против вражеской армии. Я ощущал себя именно так: способным сразиться с любым количеством врагов. Потому что теперь я обрел свою элльлеле. Совершенную.

Она действительно была создана для меня. Как волчица, предъявила на меня свои права. Сначала татуировкой, а потом укусом…

Она пометила меня. Сделала своим. И я действительно напуган. Напуган тем, насколько мне хочется принадлежать ей. Быть ее собственностью. Практически рабом. Чтобы она заставила меня служить себе. Удовлетворяла с моей помощью свою похоть. Пользовалась мной почти как вещью. Но никогда не отпускала от себя. Чтобы я стал ее необходимостью.

Не знаю, что делать с этими идиотскими чувствами. Они раздирают меня изнутри когтями моего же волка. Без нее мне нет жизни. Нет ничего. И меня не пугает то, что без нее меня не станет. Меня ужасает то, что ее может не быть.

Гоню от себя эту мысль, как ребенок. Если не буду об этом думать, то этого и нет. Я должен ее защитить. Увезти отсюда как можно скорее, пока до нее не добрались ведьмы во главе с Ганной. Но и с ними нужно что-то делать.

Решение как всегда приходит быстро. С ведьмами разберется клан. Я собрал лучших охотников на ведьм. Они справятся с тремя суками. А я увезу Аглаю отсюда. Куда захочет. Расскажу ей о Дамгере, а потом мы вместе найдем место, где сможем жить уединенно.

Горячее тело Аглаи, ее нежная кожа и мои собственные мечты настолько опутали паутиной, что я едва не пропустил приближение чужаков. Расслабился настолько, что поплыл, как пацан, впервые познавший женщину. И тут же понял, что действительно впервые. Это была ТА САМАЯ женщина. МОЯ. Созданная одним из милосердных богов. И приведенная ко мне другим.

К счастью волк был настороже. Он чутко прислушивался ко всему, что происходило за пределами нашего уединенного царства. Шаги и неразборчивый шепот. Когда отодвинулся от Аглаи, испытал боль. Физическую. Меня рвало на части. Мышцы растягивало в разны стороны. Словно проверяя себя на прочность, заставил оторваться от Аглаи. Сердце тут же сорвалось куда-то вниз, вклиниваясь между ребер. Так, что лопалось. Ухватил ее за талию, поднимая со стола, и снова прижал к себе.

— Вставай, княжна. У нас гости.

Ее невероятные грозовые глаза были затуманены. Словно где-то в их глубине шел дождь. Какая же она красивая. Нет ничего и никого прекраснее нее. Ничего совершеннее. Страшно от мысли, что я мог жить так и не встретив ее. Стоит поблагодарить настоящую княжну за то, что привела мою строптивую ведьму в этот мир.

— Какие еще гости? – Аглая хмурит золотистые дуги бровей.

Знала бы, ведьма, как сейчас красива. Смотреть и не возбуждаться просто нереально. Ее кожа мерцает как жемчуг, отливает перламутром. Грудь налилась, а соски покраснели и призывно торчат после моих ласк. Искушают повторить. На шее горят мои метки. С двух сторон. Алые следы полумесяцев.

Ее волосы сверкают серебристой сталью и предгрозовой синевой небес. А губы припухли, и на нижней манящая впадинка. Утоленное возбуждение поднимается с новой силой. Опять представляю, как погружаю член в ее рот, и как она жадно его заглатывает. Как тянется за ним и обиженно всхлипывает, когда отстраняюсь. И как громко кричит, когда всаживаюсь в ее узкое влагалище.

В ней должно быть мое семя. Зачать с Аглаей дитя – много детей – сумасшедшая и дикая мечта. У нас ведь может быть семья. Настоящая счастливая семья. Шумная, большая.

Пытаюсь взять себя в руки. Аглая задала вопрос, а я утонул в мечтах о нашей жизни. Она будет принадлежать мне, как бы сильно не сопротивлялась.

— В коридоре кто-то есть.

— О, Господи!.. – Она быстро оглядывает свое полуобнаженное тело, а меня захлестывает удовлетворением и примитивной гордостью.

Моя женщина, полусонная и уставшая после безудержных ласк. Волосы растрепаны, спутались. От платья остались одни лоскуты. Моя страстная и нежная. Вспыльчивая. Мстительная. Ревнивая. Вкусная. На ней следы нашей любви. И одного взгляда достаточно, чтобы понять, что она принадлежит мужчине. Который имеет ее в любой момент, когда только пожелает. И она не может ему отказать. Не хочет.

Она так сердито на меня смотрит, как будто понимает, о чем я думаю.

Но мы не успеваем сказать друг другу ни слова. Шаги раздаются рядом с дверью. И одновременно со скрежетом петель я успеваю схватить Аглаю за руку и утащить за самый дальний стеллаж. Ненадежное укрытие. Остается только надеяться, что нежданные посетители пришли не читать.

Слышу два дыхания, шаги двух пар ног. Два знакомых запаха, один из которых – ненавистный. Смрад того, кого скоро будут жрать черви и могильщики. И младшая княжеская дочка. Полудохлая девка, которая вчера не могла закрыть говорливый рот. Даже не верится, что ужин у Балаха был только вчера.

Посторонние запахи раздражают. Испытываю отвращение от каждого вдоха. Мне слишком мало Аглаи. Тянусь к ней. Прижимаю сладкую ведьму к себе и зарываюсь носом в шелк волос.

Вот теперь становится легче. Внутри все возвращается на свои места, и я впервые за всю жизнь чувствую себя полноценным. Аглая напряжена в моих объятиях. Тяжело дышит и пытается закрыться руками. Но я рад хотя бы тому, что она не вырывается. Гребаный шажок к тому, что мы наконец поймем друг друга. Чувствую себя так, словно победил в сражении.

Голоса на другом конце читальни режут слух. Моя ненормальность превращается в болезнь, но только голос Аглаи воспринимается правильно. Все остальные звуки – жуткая какофония. Но как только я начинаю вслушиваться и осознаю весь смысл сказанного, становится еще хуже. И человек, и зверь выпускают когти и щетинятся, готовые в любой момент напасть.

— Иди же сюда, скорее! В крепости полно ушей. Поговорим тут. – Отвратный голос младшей княжны дрожит от волнения и нетерпения. Ей плохо удается скрывать эмоции. И я уже предчувствую, что девка что-то задумала.

— А тут нас как будто не подслушают! – Мразь, осквернившая своим касанием мою женщину. Его голос изменился. Нет привычного почтения и раболепия.

— В читальню никто никогда не ходит. Не пойму, зачем она вообще тут нужна… Великие Боги! Что здесь произошло?!

— Кажется, кто-то пытался ее поджечь…

— Ладно, это неважно. Ты достал то, что я просила?

Осторожно, чтобы не привлечь внимания и не выдать своего присутствия, слегка пододвигаюсь и заглядываю в тонкую щель между пухлыми книгами. Воевода как раз достал из кармана круглый пузырек. Мутная, темно-зеленая, жидкость, кажется смутно знакомой. Не помню, где видел такой отвар, но точно видел.

— Вот, как и было приказано. Такой силы, что хватит усыпить всю волчью стаю.

— Вируш ни о чем не догадался? – Мелкая тварь выхватила пузырек почти с волчьей скоростью.

— Нет.

— Замечательно. Осталось дождаться Ночи Личин, и Волчий Принц станет моим.

Не знаю, кого больше удивляет эта новость: меня или Аглаю. Ведьма вздрагивает в моих руках. Ногти впиваются мне в кожу, и я вижу, как крепко она сжимает челюсти. Разрываюсь между яростью после услышанного и сладким тягучим удовлетворением от реакции Аглаи.

— Вы уверены, что у вас получится?

— Да. На празднике я не отойду от него ни на шаг. Мне останется только улучить момент и подлить ему снадобье. А дальше дело за тобой. Поможешь мне перетащить его в мои покои и раздеть. Все должно выглядеть так, будто он сам явился ко мне и обесчестил. Тогда отцу придется вспомнить, что он тоже имеет мужское достоинство. А Принцу не останется иного выхода, кроме как жениться на мне.

— Если раньше он не женится на вашей сестре.

— Что-о-о?! Да Аглаида никогда в жизни не выйдет замуж за оборотня. Она лучше счеты с жизнью сведет. Я свою сестру знаю. Не могу пока понять, в какие игры она играет с принцем… Наверное просто хочет утереть остальным нос. У нее-то до принца поклонников не особенно много было. С таким характером. И широкими боками. – Сейчас мне хочется разделаться с ней, как с ведьмой.

Но хуже всего то, что Аглаю, кажется, задевают ее слова. Она сутулится, зажимается и опускает плечи. Пытается отстраниться, но я не пускаю. Ее тепло проникает в меня, течет по венам вместе с кровью. Чувствую, что начинаю гореть, словно в ведьмовском костре. Хочется поделиться этим жаром с Аглаей, но она ускользает от меня. Ее разум уже где-то далеко. Сосредоточенное лицо отвернуто от меня. Я не владею более ее мыслями. Изгнан из них ущербной девкой.

— Княжна, может и не хочет за него замуж, вот только он сегодня просил ее руки у вашего отца.

Вот же мра-а-азь… Нужно было выпотрошить его прямо там, когда увидел, как он лапает Аглаю. Или еще раньше, когда учуял на ней его вонь.

— Этого не может быть! Нет! Ты врешь!

— Не вру. Сам слышал. Он в крепость явился, на Сатану был похож. Сразу к князю пошел. Меня выгнали, но я у дверей подслушал. Он сказал, что ночью присунул этой недотроге и теперь хочет жениться на ней.

— Нет…. Нет-нет-нет… Не может этого быть. А она что?

— Вроде бы против. Я так и не понял. Этот ублюдок утащил ее куда-то. Поговорить якобы хотел. Мне уйти пришлось. Не знаю, такой ли у них звериный слух и нюх, как все говорят, но проверять не хотелось.

— Это все из-за тебя! Потому что ты идиот! Ты должен был ее соблазнить! Уложить в постель первым!

— Я пытался…

— Да ничего ты не пытался! А может, тебе вообще нечего в нее вставить?! А? Всего-то и требовалось задурить ей голову. Ты бы уже был князем! Да почему я тебя всему учить должна?

— Я пытался! В любви ей признался. Но она, как будто и не слышала. Холодная стерва.

Он подписал свой смертный приговор. Дело времени – когда от него останутся куски мяса на съедение червям. Разорву тварь на мелкие лоскуты. Голыми руками. Когтями вспорю на живую.

— Признался в любви?! Ты ополоумел? Она где-то шаталась ночью, полуголая. Тебе даже не хватило ума ее грудь пощупать.

— За такое она меня сразу отправила бы на виселицу.

— И правильно бы сделала. Будь ты настоящим мужиком, она и вякнуть бы не посмела. Да только у нее, похоже, между ног побольше твоего телепается.

— Не забывайтесь, Василина. Вы хоть и княжна, но мне много ваших секретов известно.

— Угрожать мне надумал?

— Нет, просто напоминаю, что мы связано крепкими узами. И не стоит нам ссориться.

Мелкая тварь мельтешила из стороны в сторону. Никогда я не испытывал к женщинам каких-то особых чувств. Для меняя были ведьмы и… все остальные. Некоторых можно было использовать для снятия напряжения, но со временем я привык обходиться без них. В походе легче от руки спустить. Опостылели вечные искательницы лучшей жизни. Все они думали, что раздвинув перед нами ноги, предлагают что-то необычайное.

Тем сильнее отличалась от них Аглая. И тем более жалкой выглядела ее сестра. Хоть она и не была ведьмой, но желание свернуть ей шею пересиливало даже вечный инстинкт уничтожать ведьм.

— Слушай, как мы поступим… Перед самой Ночью Личин напою этим же Аглаиду. Как только она уснет, перетащишь ее к себе в покои и вернешься ко мне. Я постараюсь напоить принца. Поможешь мне уложить его в постель и раздеть, а дальше я уже сама справлюсь. Ты же вернешься к себе, овладеешь Аглаидой. Да постарайся, чтобы выглядело так, будто она сама тебя соблазнила. Тогда отцу не останется иного выхода, как выдать ее замуж за тебя. А принцу, чтобы не развязать войну, придется жениться на мне.

— Думаете, он согласится?

— У него не будет выхода. Я же не какая-то служанка. И не одна из этих дур с Отбора. Я – дочь князя, который принял их кланы на своей земле. Никто не снесет подобное оскорбление. Я уверена, даже король будет на моей стороне.

— Я слышал, они с принцем не ладят.

— Ну и что? Ему придется ответить за свой... поступок. – Она мерзко хохотнула, а я вдруг понял, какое наказание будет для нее самым ужасным. – Совращение княжеской дочери не сойдет с рук даже Волчьему сыну. А тебе нужно постараться с Аглаидой. Я поговорю с матерью: она поднимет панику на утро, и вас начнут искать. Ты понял, как все должно выглядеть?

— Понял.

— Вот и чудесно. И смотри, не подведи меня. Если я не получу принца, то первым наказан будешь ты.

— И что в нем такого, что все на нем помешались?

— Он – настоящий мужчина. Ты бы хоть попытался стать похожим на него.

— Я не хочу быть похожим на дикое зверье.

— Благодаря этому зверью мы имеем возможность жить спокойно, не боясь превратиться в слуг ведьм. А еще говорят, что они неудержимы в постели. Не переживай, тебе никогда не стать похожим на них. Ты слишком жалок.

— Княжна…

— Надеюсь, Аглаиде удастся взять власть в княжестве в свои руки. А иначе ты все тут превратишь в жалкое болото. Я, конечно, буду жить с мужем, мне до Фьорира и дела не будет. Но все же я здесь родилась.

— Я не развалю княжество. Оно будет процветать.

— Ой, делай что хочешь. Но для начала тебе нужно стать князем. И если ты сделаешь все правильно, то хоть спали тут все дотла. А теперь идем – время поджимает. Нужно еще переодеться к Испытанию. Говорят, волки готовят что-то грандиозное. Буду молиться богам, чтобы Аглаида опозорилась.

Двое отродьев направились к выходу, и я едва дождался, когда за ними закроется дверь. Аглая тут же попыталась вырваться из моих рук. Не было сил ее отпустить, и я вцепился в нее, как ребенок в мать.

Я позволил ей развернуться лицом. Так сладко кожа потерлась о кожу. Ее набухшие от холода соски отвердели и уткнулись мне в грудь. Будет ли когда-нибудь моя жажда утолена? Вряд ли…

Глаза Аглаи горели. Она криво улыбнулась:

— А знаешь, вы с ней подходите друг к другу… Считаете, что кто-то должен принадлежать вам независимо от его желания.

— Хочешь меня оскорбить? – Я потянулся к ее волосам, не в силах удержаться от прикосновения к ней.

— Нет… Хочу услышать, что тебе нужна не она, а я. Не смотря на мои «широкие бока».

Меня начинает трясти от ее слов. Неужели это то, чего я столько ждал? Кровь зашумела в ушах. Я даже испугался, что ослышался.

— С тех пор, как почуял тебя в лесу, мне нужна была только ты.

— В лесу? – Русые брови удивленно поднимаются, и сейчас они как никогда похожи на два полумесяца.

Я никогда не думал, что встречу ту, которая заменит мне ВСЕ. Волчьи сыновья поклонялись Луне. Для нас она была и прародительницей, и проводником в ночи. Абсолютная богиня. Но не теперь. Не для меня. Аглая закрыла собой все.

— Да. В лесу. Той ночью, когда ты стала ведьмой. Я бежал к тебе. Но этот… – Проглотил ругательство. – Он меня опередил.

Аглая натянула на плечи остатки платья, скрыв от меня свое тело. Когда будем дома, заставлю ее сутками ходить передо мной обнаженной. Прищурившись она смотрела на меня каким-то странным взглядом.

— Ты был… волком?

Вот что ее волновало.

— Да. Я шел за вами до самой крепости. Запоминал твой запах.

— Ты и вправду можешь… превращаться в зверя?

Она была похожа на маленькую девочку, пытающую взрослых о том, как устроен мир. И я понимаю, что наравне со страстью, неудержимым желанием обладать ею, меня душит нежность. Взяла за горло и сжимает невидимой рукой. Она слишком уязвима для моего мира. Я обязан ее защитить. Спрятать.

А мы обсуждаем, могу ли я превращаться. Неужели это волнует ее больше того разговора, который мы услышали?

— Конечно, могу. – Улыбаюсь удивленному и чуточку испуганному выражению на ее лице. – Я же оборотень.

Нам нужно столько обсудить, но я малодушно тяну. Наслаждаюсь мгновениями внезапного перемирия. Пью жадными глотками ее покорный, почти мечтательный взгляд. Я привык действовать. Всегда что-то делать, планировать. Нападать и осаждать. Сражаться. Но сейчас, когда нужно использовать все свои силы, чтобы уберечь мою элльлеле, я бездействую.

— Я видела тебя. Твои глаза. Они всегда так ярко горят. И очень необычного цвета. Красивые.

Волк внутри радостно задрал морду и победно завыл. Сердце застучало чаще. Но моя человеческая часть оцепенела. С Аглаей что-то происходило. Слова, которые она произносила… Она просто не могла сказать такого. Не после того, что я сделал. Ее белая кожа побледнела еще сильнее. Она выглядела… застывшей.

Я шагнул ближе и, наплевав на возможное сопротивление, прижал Аглаю к себе. Она оказалась ледяной. Мелко дрожала и дышала жуткими рывками.

— Что случилось? – Прошептал ей в ухо, вдыхая сладкий запах.

Невозможно насытиться. Никогда. Я прочно и остро подсел на этот наркотик. По венам течет жидкий дурман. Аромат Аглаи опаснейшим из ядов проникает прямо через кожу. Я плыву, теряя способность соображать, и именно в этот момент она меня резко отталкивает. Пытается. Потому что ни хрена я ее не отпущу. Никогда. Она смотрит на меня, гипнотизируя штормовым взглядом.

— Расскажи мне о ведьмах. Все, что знаешь. Чего они добиваются? Предсказания о них.

Волосы встают дыбом. Зачем ей это? Неужели, чары действительно отравляют ее, и она уже не может противиться их власти? Что тогда с ней станет? Единственным ее желанием будет служить Сатане и исполнять его волю, творить зло. Я должен буду ее убить, но не смогу. Нужно найти способ вытащить из нее чары. Для этого существует особый обряд, которого я не знаю. Но который известен другим ведьмам. Но даже если бы знал, не смог бы его провести.

Мне нужны две твари, которых мы выследили. Я знаю, как их заставить служить мне. Но даже под пытками они могут обмануть… А других ведьм искать некогда. Необходим большой запас снадобья Истины.

Аглая смотрит на меня нечитаемым взглядом. И, наверное, впервые, я не чувствую в ее запахе никаких подсказок. Она вдруг стала абсолютной загадкой. А я ощутил себя бессильным человеком.

— Зачем тебе знать о ведьмах?

— Чтобы не сделать то, что делают они, и не выдать себя.

Ее голос звучит слишком ровно. Я жадно вслушиваюсь. Шумно тяну носом ее аромат. Сейчас кровь из ушей и носа пойдет от бесплодных попыток понять, что происходит. Как ей это удается?

Как, мать вашу?! В одну секунду она словно… словно утратила все эмоции. Это из-за подслушанного разговора? Или я опять сделал что-то не так? Что? Что-о-о?! Скажи мне!

— Тебе просто не нужно нервничать.

Идиотский ответ. Кажется, теперь она вообще ничего не испытывает. И на мои слова лишь иронично вскидывает бровь.

— Лазаж знает, что я ведьма. Ты сказал ему?

По спине аж проходит рябь. Кожа начинает лопаться, выпуская наружу волчью шерсть. Адским усилием воли заставляю себя остановить всплеск неконтролируемого обращения. Мне же не пять лет!

Эта новость переворачивает мир вверх ногами.

— Почему ты решила, что он знает? – Голос охрип, но мне уже плевать, что она может счесть меня трусом или слабаком.

— Он сам мне сказал. Кажется, я все еще жива лишь потому, что нравлюсь тебе. А он испытывает перед тобой слишком большое чувство вины, чтобы отобрать любимую игрушку.

От ее холодного тона и невозможности понять, что она чувствует, крышу сносит окончательно. Бросаюсь к ней и хватаю за обнаженные плечи.

— Да, тебе лучше свыкнуться с тем, что ты теперь моя. Если считаешь себя игрушкой, то… Мне даже лучше. Волки – очень игривые существа. Мы любим забавы.

Надеюсь ее как-то встряхнуть, но она по-прежнему смотрит на меня холодно. Даже не моргает.

Кладу ладонь на ее упругие ягодицы и сжимаю. Так, чтобы она почувствовала боль. Всю ту агонию, которую ощущаю я сам. Может хоть это ее приведет в чувство?

— И я уже в предвкушении наших новых игр.

Все, чего добился, – вновь нахлынувшее возбуждение. Да успокоюсь ли я когда-нибудь?! Чем больше пробую ее, тем больше хочется еще. Еще немного и буду ходить с постоянным стояком. Но прожить жизнь, не вылезая из спальни и трахая ее сутками внезапно кажется самой желанной мечтой.

Кажется, мне удается ее немного оживить. Аглая хмурится и упирается кулаками мне в грудь. Хоть бы погладила раз, холодная стерва. Я уже в шаге от того, чтобы найти ведьму и заставить ее сварить любовный напиток. Чтобы эта подменная княжна наконец разделила мои чувства, забрав на себя половину. А иначе я сдохну под грузом желания к ней.

На какую-то секунду я теряю концентрацию. И этого достаточно, чтобы все полетело к хренам собачьим. С раздражающим уши визгом в мою руку впивается огромный… клубок шерсти. Что-то пушистое, мягкое и увесистое. Когти вспарывают кожу, прорезая мясо.

Не хочу отпускать Аглаю. Пытаюсь стряхнуть вопящую дрянь, чувствуя все новые и новые укусы. Аглая сама отходит, отстраняется. И вдруг начинает смеяться, глядя на мою руку.

Принюхиваюсь и свободной рукой пытаюсь отодрать это нечто от себя. Хватаю существо за шкирку и швыряю на пол. Это кот. Огромный жирный кот.

— Нет! – Аглая бросается к мохнатому монстру.

А он встает на короткие лапы, выгибается и шипит. Отвратная морда. Почти человеческая.

Аглая берет его на руки и нежно гладит. Прижимает к груди и шепчет ласково: «Не бойся… Он не специально.»

Какая-то мерзкая мохнатая тварь заслуживает от нее больше ласки, чем я. Подтверждая эти мысли, Аглая отбрасывает назад волосы и гневно стреляет в меня глазами:

— Он же просто хотел защитить меня!

Кот не причинил мне никакого ущерба, но почему бы ей не пожалеть меня?! Показываю окровавленную руку с длинными бороздами царапин и следами зубов:

— И я должен был это терпеть? Позволить твоему питомцу полакомиться мною?

— На тебе же быстро все заживает!

Проклятый кот вызывает у нее больше эмоций, чем я. Хочу порадоваться, что она немного оттаяла. И не могу этого сделать. Потому что эмоции у нее вызываю не я. От ее ответа меня аж корежит.

— Серьезно? Поэтому мохнатому сатане можно меня калечить?

— Мохнатый сатана – это ты. А это. Мой. Кот.

Что-то в ее глазах… В ее голосе… В почти осмысленном выражении кошачьей морды. В том, как она прижимает к себе этот нелепый меховой мешок, и как доверчиво он устроился у нее на руках. Размахивая хвостом, он гладил кожу у нее под ребрами. Это отродье как будто считало ее своей, и демонстрировало мне это.

Трольхар… Трольхар, мать его! Она уже успела обзавестись собственным помощником. Шустрая девка, нечего сказать. И именно она моя элльлеле, которую я должен защитить от других ведьм.

— Значит, кот? – Смеюсь над собственной глупостью. После знакомства с Аглаей я долго соображаю.

Даже не верится, что именно меня прозвали Катонским палачом. Катонский палач был умнее. Ему не требовалось столько времени, чтобы распознать трольхара. И он всегда знал, что делать. Я не Катонский палач. Я – кто-то другой. И я не знаю кто. Хреновое чувство. Так я чувствовал себя, когда перестал быть сыном Лазажа, и стал незаконным сыном короля. Не то и не другое. Вот и теперь то же самое.

— Он не сможет тебя защитить. А я смогу.

— От самого себя ты меня не защитишь!

Это уже переходит всякие границы.

— Серьезно? Считаешь, тебя нужно защищать от меня? Поверь, – я делаю шаг ближе, и пушистая мерзость на ее руках злобно шипит, – если бы я хотел, ты бы уже давно покоилась в глубокой сырой могиле. Я бы вырыл ее собственноручно. В знак моего особого к тебе расположения. И никакие молнии, бури или грозы тебя не спасли бы. Но ты до сих пор жива и в здравии. Более того, я пытаюсь уберечь тебя от трех хитрых мразей, которые решили развязать с твоей помощью войну. Точнее, с помощью твоего трупа. Во время второго испытания тебя будут пытаться спровоцировать на выброс чар. Если не удастся, то повторят попытку Ночью Личин. А я предлагаю тебе уйти со мной. Под защиту лучших охотников на ведьм. По-моему, тебе стоит быть немного более… благодарной.

Она вновь стала холодной. Ни одной эмоции. Равнодушие, которое просто убивало.

— Ты врешь.

Она так уверена… Боги, дайте мне сил сдержаться. Желание разодрать тут все на куски превращается в манию. И начать хочется с Аглаи. А может она все-таки водит меня за нос? Это какие-то хитрые манипуляции, которые, как ни странно, действуют.

— Конечно, вру. Решил опорочить трех ни в чем неповинных леди.

— Аглаида сказала, что я должна всего лишь заменить ее. Потому что она увидела себя в каком-то волчьем логове.

Наигранно громко смеюсь:

— Конечно же, она сказала тебе правду. А как думаешь, зачем передала тебе чары? По доброте душевной?

— Это плата… – Наконец, голос Аглаи немного дрогнул. – За то, что она выдернула меня из моего мира и перетащила сюда.

Не знаю, что бесило меня больше всего: такая глупая наивность или готовность поверить ведьме, лишь бы не верить мне?

Она ведь не глупа. Так почему воспринимает слова Аглаиды за чистую монету? Зачем нужно это дикое упрямство?! Чтобы позлить меня?

Мне снова трудно совладать с собой. Бросаюсь к Аглае и хватаею ее за волосы. Она болезненно морщится и вскрикивает. Трольхар пытается ее защитить. Но на этот раз я выхватываю кота из ее рук и, сжимая хвост, удерживаю на весу. Орущая тварь сопротивляется и дергается. Но мне сейчас не до того.

— А теперь послушай меня внимательно. Ведьмы решили развязать войну между людьми и оборотнями, а заодно и воскресить всех мертвых соплеменниц. А для этого им нужна ты. Аглаида наделила тебя чарами в надежде на то, что ты сразу же выдашь себя. Волчьи сыновья будут вынуждены схватить тебя, подвергнуть пыткам и казнить. Только бездушная тварь позволит сделать подобное со своей дочерью. Кажется, Аглаида верит, что ее отец не такой. И пока в княжестве разгоралась бы битва за княжну, ведьмы провели бы обряд. Мне неприятно это осознавать, но так бы и было. Не окажись ты моей элльлеле.

— И зачем им проводить обряд у вас под носом? – Аглая несколько раз ударила меня кулаком по плечу, но я даже не обратил внимания, завороженный вновь оголившейся грудью.

Она перестала придерживать платье, и ткань снова повисла у нее на талии, обнажив сливочно-белую грудь. Проклятье! Мне не насытиться ею никогда.

— Ведьма, которая все это придумала, живет в клане Балаха.

— Что? – Аглая громко рассмеялась. – Серьезно? И вы ее не убили? Как же ей удалось избежать твоей кары, великий Катонский палач?

Мое прозвище звучало на ее губах жуткой насмешкой. Чем-то постыдным и отвратительным.

— Тебя это не касается!

— А что же меня касается? – На щеках Аглаи появился едва заметный румянец.

Она мне нужна. Я дал ей обещание, но единственное, чего хочу, – нарушить его. Взять ее прямо сейчас. Немедленно. Иметь до тех пор, пока она не сорвет голос от криков. Поставить метки на самых сокровенных участках ее тела. Еще немного, и я сам свихнусь. Хочу ее аромат на себе. Повсюду. А вместо этого мы ругаемся из-за какой-то херни.

— Я хочу тебя защитить.

— Ты обращаешься со мной, как с чем-то недостойным тебя.

Все-таки не выдерживаю. Срываюсь. Отшвыриваю кота и впиваюсь руками в плечи Аглаи. Когда же она подчинится? Когда признает мою силу?!

— Я сказал все, что ты хотела услышать! Признал тебя своей женщиной, не смотря на то, что сама мысль о том, что проведу остаток жизни с ведьмой, мне противна. Что ты еще хочешь от меня?

Ее ладонь оставляет удар на моей щеке. Кожа загорается огнем, вызывая в нас с волком волну сокрушительного гнева.

Голос Аглаи чувственно хрипит, но говорит она совсем не то, что нужно произносить таким тембром.

— Ты думаешь, это я хочу услышать? То, что противна тебе? Что всю оставшуюся жизнь, ты будешь блевать, едва я отвернусь?!

— Я этого не говорил!

— Именно это ты и сказал!

— Знаешь что? – Я отталкиваю ее. Заставляю себя, хоть и чувствую, что совершаю самую большую ошибку в жизни. – У тебя тут полно женихов, как я посмотрю. Воевода, лекарь. Должно быть, каждый из них лучше меня. Попытай удачи с ними. Да хоть с обоими сразу. Мне плевать! Когда решишь, кто тебе больше по душе, дашь знать. Но пока ты не попросишь, я даже пальцем не пошевелю. Даже если ты будешь гореть на костре. Пока не приползешь ко мне на коленях, считай, что мы незнакомы. Мое почтение, княжна.

Я поклонился и, не оглядываясь, направился к выходу. Читальня выглядела ужасно. Повсюду следы погрома, обугленные стеллажи, криво стоящая мебель. А в груди такая боль, словно из меня жилы тянут. Чем дальше иду, тем сильнее натягивается кровавая нить.

Когда выхожу из пропахшей грозой и сексом читальни, отчетливо понимаю, что мое нутро осталось там. Там мое сердце, моя душа и мой волк. Там – все. А по коридору идет пустая оболочка. Безвольная бездушная марионетка, в которых ведьмы так любят превращать людей.

МОЕЙ ведьме даже не потребовалось заклинание. Громкий удар в дверь за спиной оставил горький осадок.

Что ж, кажется она не так равнодушна, как хочет показаться. Но стоит ли этому радоваться…