-25-

Глава 25. Каменная дорога

Рвать… Убивать… Уничтожать… Их всех… Каждого… Всех до единого… Если нет ее, то не будет никого…

Я знаю, как они смотрят на меня… Слышу, о чем они шепчутся… Будто я сошел с ума… Будто меня поглотил зверь… Пусть поговорят… Пока могут… Всем вырываю языки… Вокруг столько крови… Только кровь… Все залито ею…

Сначала был только ручеек. Тонкая струйка. Из ее рта. А потом… Я пустил реки крови… Сотворил водопады… Не знаю, кем они были… Не помню их лиц… Только кровь… И тела… Горы тел…

Как будто они могли заменить ее… Мне не осталось даже ее тела. Ничего… Как будто ее не было… Но ведь была… Была же?.. Или нет?..

Трольхар говорит, что была… Она его защищала… Гладила… Поила молоком… Позволила самому выбрать имя… А может я это придумал… Может, никакого трольхара и нет…

Но есть ее вещи… Они всегда со мной… Ее платье… Ее расческа… Ее простыня… Они все меньше пахнут ею… С каждым днем аромат становится слабее… Я не знаю, как его удержать… Как сохранить… Запах – последнее доказательство того, что она существовала…

Но он ускользает… Скоро его не станет… И я снова буду сомневаться… Была ли она… У меня есть ее лицо… С каждого рисунка смотрит на меня… В ее глазах грозы… Она злится, что не уберег… Не спас… Защищал другую… Она спрашивает, почему?.. А я не знаю, что ей ответить…

Ненавижу себя… Ее лиц так много… Они останутся со мной… Пока вижу их, знаю, что она была… Была реальной… Я просто не смог бы придумать такую красоту… Я слишком глуп для этого…

Но иногда я все равно сомневаюсь… А что если она приснилась?.. Где ее искать?..

И все вокруг шепчутся… Говорят, что Катонский палач свихнулся… А многие зовут меня иначе… Кровавый король… Но я не король… Она называла меня «принц»…

Все вокруг повторяют ненавистное «король», «король», «король»… Даже ведьмы… Их столько в моих подземельях… Залили своей кровью все… Но ни одна так и не смогла ее найти и вернуть… Лазаж твердит, что она мертва… Но я ему не верю…

Сатана надо мной смеется… Ночью, когда никто не слышит… Он пробирается ко мне в голову и хохочет… И все время что-то говорит… Вчера он шептал, что я ее выдумал… А сегодня – что я сам ее убил…

Лазаж говорит, что это не я… Но я чувствую, что он лжет… Знаю, что я виноват в ее смерти…

Ее запах исчезает… Скоро его не станет… Скоро не станет меня… Лишь бы успеть… Я уже так близко… Все почти готово… Жертвенник Сатаны почти достроен… Кровавые жертвы давно ожидают… Князь… И его жена… Они послужат мне… Ведь это все из-за них… Если бы не они, их дочь не нашла бы себе замену… Не привела бы ко мне ЕЕ… Я бы никогда ее не узнал… И она была бы жива… В любом из миров… Где угодно… Лучше жить, никогда не зная ее, чем знать… что ее нет… Ее имя… Я не говорю его… Никто не говорит… Им нельзя… Я запретил…

Оно только мое… Как и она… Даже мертвая, она принадлежит мне… Только мне… Ее имя теперь мое клеймо… Я выжег его на себе… Там, где была стрела… На груди…

Ее имя со мной… Незаживающей раной… Оно бьется и пульсирует… Лазаж сказал, что это мое сердце… Глупый старик… Мое сердце не бьется без нее.

***

— Аглая! Аглая! Пожалуйста, родная… Ну открой же глаза…

Голос мамы пробивался сквозь вату в ушах. Перед глазами зависла мутная пелена.

— Вот… умница… Не закрывай… Смотри на меня, детка…

Аглая поморщилась. В школу, что ли пора? Нет… Она ведь давно ее окончила. На работу? Точно. Она же работает. Где-то…

В нос ударил резкий запах. Что-то связанное с лекарствами и больницей. От отвращения даже затошнило.

Она представила, как вдыхает аромат вина и пряностей. Аромат влажной от дождя древесины… Так пах Он… Его имя вертелось на самом кончике языка, но она никак не могла его вспомнить. Что-то сильное и резкое. Непоколебимое. И в то же время тягучее.

Это было очень важное имя. Нужно его вспомнить… Может, если представить его хозяина, тогда получится?

Аглая помнила сильные руки. Длинные пальцы. Хищный взгляд. Глаза… такие яркие. Ненастоящие. Бирюзовые. Разве бывают бирюзовые глаза?! А какие у Него были волосы… Густые, длинные, гладкие.

Он высокий… Это она помнила точно. Настолько высокий, что приходилось задирать голову. А еще у него смуглая кожа. Бронзовая. Словно бы от загара, но она точно знала, что он жил там, где солнце почти не светило.

Еще у него широкая спина. За ней она могла спрятаться от бед и невзгод. Он закрывал ее непробиваемой стеной. От всех на свете.

От мысли о его губах стало жарко. И что-то противно запищало. Мерзкий звук. Она попыталась вспомнить голос. Хриплое рычание перекрыло отвратный писк. Он по-животному рычал, и от этого его мощная грудь вибрировала. Ей нравилось прижиматься к его телу и чувствовать легкую дрожь.

Нравилось, как он целует. Колючими жадными поцелуями, словно пытался поглотить ее всю. Съесть без остатка. Потому что он – хищник. А она – добыча. Так просто было покориться ему. И так невыразимо поздно.

Но почему? Почему поздно?! У них больше нет времени?

— Аглая… Милая… Пожалуйста, приди в себя… Проснись…

Она помнила, что он принц. Но ведь принцев не существует. Они есть только в сказках.

Наверное, ей просто приснилось.

— Аглая… Очнись же…

Нужно просыпаться. Пора на работу.

***

Аглая подняла веки и тут же опустила. Свет бил в глаза, голова раскалывалась на части. Во рту было ужасно сухо. Странный писк в голове раздражал до истерики.

Да что же это так пищит?!

— Аглая! Боже… Неужели?! Ты видишь меня? Слышишь?

Аглая с трудом повернула тяжелую голову. Взволнованное лицо матери немного расплывалось, но чем чаще она моргала, тем отчетливее видела. Она смогла разглядеть глубокие морщины, которых не помнила, темные круги под глазами, которых раньше не было, и седые волосы. А ведь мама следила за собой.

С трудом ворочая языком, Аглая спросила:

— Что… с тобой… случилось?

— Боже мой, милая… – Мама бросилась к ней. Начала гладить голове, целовать щеки. – Ты снова со мной…

Разве она куда-то уезжала?

Аглая попробовала обнять мать в ответ, но едва смогла подергать руками.

— Пришла в себя? – Незнакомый мужской голос резанул по вискам.

Аглая с трудом перевела взгляд в сторону, ища его обладателя. Седой немолодой мужчина в белом халате смотрел на нее так, словно увидел что-то необычное.

Вяло закопошилась мысль: она в больнице. Да-да, точно. Это больница. А вот этот седой старик – врач. И почему-то мать рыдает.

— Елена Николаевна, не плачьте… Вы ее пугаете…

Мужчина принялся заглядывать ей в глаза и что-то говорить, но Аглая его не слушала. В груди как-то странно кололо, и шея жутко болела. Слева и справа. И почему-то захотелось плакать.

Не хватало чего-то важного. Кого-то важного. Не хватало аромата горячего вина. Мягких и одновременно колючих губ. Длинных пальцев. Волчьего рычания.

Вихрь воспоминаний обрушился снежной лавиной. Аглаю погребло под яркими вспышками. Ее на куски разрывало. Она не могла ни на чем сосредоточиться. Одна за другой картинки сменяли друг друга. Огромный зал. Трон. Высокие послы. Золото и драгоценности. И взгляд. Бешеный бирюзовый взгляд, от которого кожа раскалялась, а кровь кипела. Черно-голубой шатер, свечи. И Он. Такой сильный, жестокий, хитрый. Его губы, слова, поцелуи. Прикосновения. До жгучего стыда откровенные ласки и пожирающий взгляд.

Он был в каждом воспоминании. Одетый в черное. Сильный. Смертоносный. Жесткий и жестокий. Он говорил, шептал, улыбался. И все время смотрел на нее. С голодом. С жаждой. С желанием. С любовью.

Он держал ее. Не отпускал. Даже на расстоянии в тысячу миров, сквозь все время Вселенной, его пальцы держали ее сердце. Бедное, вырванное с корнем, истерзанное. Сердце, которое впервые любило. Которое больше не полюбит никогда. Потому что осталось там. У него.

Аглая вспомнила имя. Его звали Дамазы.

***

— Аглая, милая… Что происходит?

Аглая с трудом сосредоточилась на словах матери. Прошла уже неделя с того момента, как она пришла в себя. Чертова неделя.

Неделя, за которую ее жизнь превратилась в ад. Она не знала, сколько еще так выдержит. Но точно не долго.

— О чем ты, мам?

Нечеловеческих усилий стоило держать себя в руках и делать вид, что все… нормально. Но все не было нормально. Она сходила с ума и понимала это.

Сначала он казался ей выдумкой. Собственной иллюзией. Мало ли что могло привидеться, пока она лежала в двухнедельной коме.

Но стоило выйти из больницы, как она во всем убедилась. Заперлась в своей комнате, разделась догола и маниакально изучила собственное тело.

На груди и спине осталась тонкая сеть шрамов. Шея с обеих сторон оказалась искусана. Следы зубов наслаивались один на другой и горели, словно клейма.

Ей не приснилось. Не приснилось. Не приснилось…

Он существовал. Но остался там. В чертовом Фьорире, будь он проклят!

— Ты изменилась… – Мать суетливо передвигалась по кухне, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не случилось.

Аглая понимала, что она тревожится и переживает, что не может понять, что с ней. Но у нее не получалось стать прежней. Здесь была лишь оболочка, из которой вынули душу и сердце.

Она помнила лицо Дамазы. В тот, самый последний момент. Помнила, как он кричал. Ревел. От его волчьего воя, дрожали стены и осыпался потолок. Она даже помнила, как его когти впивались в плечи. И его взгляд. Безумный. Дикий. Сочащийся болью.

Эти воспоминания не давали спать по ночам.

— Детка, я понимаю, с тобой случилось что-то ужасное… Но может, ты мне все расскажешь?

Нет, мама не понимала. С ней случилось прекрасное. Самое прекрасное, что только могло быть. И в одну секунду у нее это отобрали. И сколько бы Аглая не убеждала себя, что она сама хотела этого, хотела вернуться в свой мир, легче не становилось. Становилось хуже. С каждым днем. С каждой минутой.

— Нечего рассказывать.

Ее утешала лишь одна мысль: он жив. Она твердила эти два слова, как молитву. И еще его имя.

Постоянно повторяла, словно это могло вернуть ее обратно.

— Ну тогда… может скажешь, какую татуировку сделала? Ты ведь всегда была против подобных вещей.

Аглая непроизвольно прижала руку к животу. Пару дней назад она пошла в салон и попросила написать его имя. Длинная надпись угловатыми черными буквами. Их обвивали розы. Верху парил ворон. Подняв морду, за ним следил волк. Как напоминание о том, что они никогда больше не встретятся.

Она ведь оставила на его лице татуировки. Чтобы не забывал о ней. Теперь и у нее есть. Под пупком. Там, где мог бы сейчас жить и расти его ребенок, если бы она не была так глупа и упряма.

— Ты же всегда говорила, что это для преступников.

— Мам, чего ты добиваешься?

Мать отшвырнула кастрюлю и стукнула ладонями по столу:

— Хочу узнать, что случилось! Ты на себя не похожа. Не ешь. Не разговариваешь. Рыдаешь ночами и бьешься в истериках. Во сне кричишь постоянно! Это ненормально! У меня сердце едва не остановилось, когда это в первый раз случилось. А теперь я каждую ночь прислушиваюсь и жду, когда бежать тебя будить.

Аглаю бросило в жар от стыда и собственной жестокости.

— Прости, мам… Я…

— Да за что ты извиняешься?.. Я просто хочу знать, как тебе помочь? Это… Это все из-за мужчины? Ты кого-то встретила? Поэтому не хотела знакомиться с Ваней?

Ее жгло чувство отвращения к самой себе. Мать ни в чем не виновата. Она и так столько пережила… Похудела и осунулась, разом постарев на десяток лет. Нянчилась с Аглаей, как с ребенком.

Аглая пыталась сделать вид, что ничего не происходит. Но это было ей не по силам. Она решила ответить правдой. Малой частью. Тем, из-за чего ее не посчитают сумасшедшей.

— Да. Я… встретила…

Мать села рядом и взяла ее за руку. Теплое прикосновение немного успокоило.

— Что случилось? Вы поссорились? Расстались? Он тебя обидел?

— Нет… Нет. Он… очень меня любил…

— Тогда почему вы не вместе?

— Он…

Что ей ответить? Что он остался в другом мире? В параллельной реальности, в существовании которой она теперь даже не уверена?

— Он далеко… Нам пришлось… расстаться…

— Девочка моя… – Мама обняла, и впервые за все время Аглая отпустила себя. Уткнулась в материнское плечо и расплакалась. – Ну… Не надо, милая… Не плачь… Почему он не приедет к тебе?

— Он не может…

— Тогда ты поезжай к нему.

— Я тоже не могу…

— Но… но вы этого хотите? Быть вместе? Что вам мешает? Или ты не уверена в его чувствах?

— Я уверена… Просто… Это невозможно…

— Ты сказала, он далеко… Он не из России? Ты все время кричишь во сне… Такое странное слово… Дамазы… Это его имя?

Аглая сорвалась. Рыдания выворачивали наизнанку.

— Да…

— Успокойся, родная… Тише… Он иностранец?

Боже… Это пытка… Ей так хотелось рассказать правду. Но тогда ей светит смирительная рубашка и таблетки. Мать не остановится ни перед чем, чтобы вылечить ее.

— Да…

— Ну а какая проблема в том, чтобы переехать? Он к нам… Или ты к нему? Зачем так мучиться, если ты уверена в нем?

— Это невозможно. Я… больше не смогу попасть к нему…

— Кажется, я догадалась… Он… какой-то иностранный военный? Шпион? Разведчик? Боже, Аглая, скажи хоть что-нибудь!

Аглая вырвалась из объятий матери.

— Спасибо… спасибо, что выслушала, мам.

Она не могла больше оставаться здесь. Ей нужно было наружу. В холодный влажный лес. Надышаться грозой. И древесным ароматом. Это единственное, что делало воспоминания о нем реальными.

***

— Аглая, остановись…

Мать догнала ее у трассы. Справа начиналась лесополоса, и Аглая была уверена, что умрет, если не окажется там.

— Остановись же! Прошу! Ты исходила весь лес вдоль и поперек. Что ты там ищешь?

— Возвращайся в дом, мам.

— Не вернусь, пока не ответишь.

— Мне просто здесь нравится…

— Аглая, детка… Я понимаю, что тебе тяжело… Но мы можем это исправить. Лев Борисович знает хороших врачей. Они помогут справиться с твоим состоянием...

Аглая едва не рассмеялась. Ее готовы запереть в психушку и без рассказа о параллельной реальности.

— И кто же такой этот Лев Борисович?

— Это твой врач… Он тебя из комы вытащил… – Мать вдруг замялась и покраснела.

Что-то в ее лице неуловимо изменилось. Взгляд заблестел, и уголки губ приподнялись в улыбке. Уже знакомое чувство стыда снова сжала горло. Она так хотела вернуться к матери, боялась оставить ее одну, а теперь, вернувшись, совсем про нее забыла. А ведь у нее тоже была своя жизнь. Аглая понимала, что не маленький ребенок. И что мать не может быть вечно сосредоточена на ней.

Она заставила себя улыбнуться:

— Он ведь сделал не только это?

Мама смущенно улыбнулась в ответ, сразу же помолодев и преобразившись:

— Он... очень помогал мне. Поддерживал.

— Вы продолжаете общаться? – Аглая устало опустилась на ствол поваленного дерева и похлопала ладонью по свободному местечку. – Расскажи мне.

— Ох, детка, – мама присела рядом, – все немного сложно.

— Что именно?

— Мы уже немолоды. Он разведен и... сам воспитывает внучку. Его дочь... оказалась не самой порядочной девушкой. Бросила ребенка и укатила с любовником. Представляешь?

Аглая кивнула:

— Конечно.

— Он постоянно на работе. Профессионал высшего уровня. Если бы не он... Ты ведь… – Мать странно замялась и отвела взгляд.

Аглая вспомнила другой разговор в лесу. Тогда это была компания оборотней и ведьм. Они шутили, смеялись и рассказывали старые легенды. В тот момент она не подозревала, что будет желать вновь оказаться в пугающем жестоком мире.

Что-то в лице матери заставило Аглаю вернуться в реальность.

— Что случилось?

Мама увлеченно рассматривала мерзлую землю под ногами.

— Мам, что не так? Что произошло?

Она чувствовала, что было что-то важное. Ей нужно это знать. Нужно услышать!

— Ну-у-у... Тебя нашли не сразу. Много раз проверяли лес, но... Обнаружили машину, обрывки одежды... А тебя не было... Больше недели. Я думала, что свихнусь. Уже даже решилась на... Не важно...

— Боже, мам... Что ты такое говоришь? – Аглая крепко обняла мать. – Не смей даже думать о таком! Даже если бы я умерла...

— Нет! Лучше молчи. Не хочу слышать!

Мама прижалась к ней, так трогательно и нежно. Беззащитно.

— Тебя нашел какой-то то ли грибник, то ли охотник... Какие грибы сейчас-то?.. Вытащил на трассу, попутку остановил. Мне уже потом из больницы позвонили. Ты была вся в крови и грязи... И... со стрелой в груди. Со стрелой, Аглая! Лев Борисович говорит, еще несколько сантиметров и... При таких ранениях не выживают... И тот страшный порез на груди... А шея... Лев Борисович сказал, что даже не может понять, чьи это укусы. Похожи и на волчьи, и на человеческие. И та странная одежда...

На коже выступил холодный пот. Аглаю начало трясти. Как в лихорадке. Сердце забилось на бешеных скоростях.

С трудом шевеля губами, он хрипло спросила:

— Где она?

Мать поджала губы:

— Я ее выбросила. Хотела даже сжечь.

— Где?! Куда ты ее выбросила? – Аглая подскочила на ноги.

— Да что с тобой происходит? – Мама тоже перешла на крик. – Ты что, в секту попала? Ты же всегда была разумная!

— Мама... – Аглая покачала головой.

— Девочка моя, скажи, что с тобой? Чем они задурили тебе голову? Они заставляют тебя что-то делать? Мы разберемся с этим, правда...

— Мама... Нет никакой секты. Нет вообще ничего. Я...

Прохладный ветерок коснулся ее щеки, спутал волосы. Что-то неумолимо изменилось. Она замолчала и оглянулась, чувствуя... Между деревьев как будто мелькнула тень... Очертания плаща... Аглая присмотрелась, но ничего не было. Возле ног закружилась рваная прошлогодняя листва.

И тогда они услышала... Совсем тихо. Опасливо. Тонкий неуверенный голосок.

— Агла-а-ая?..

Мать испуганно вздрогнула и перекрестилась.

— Боже! Что это?

Аглая вцепилась в ее плечи:

— Ты тоже это слышала? Тоже?!

— Конечно, я слышала!

По-девичьи молодой голос снова испуганно спросил:

— Агла-а-ая... Ты слышишь?

То, что осталось от ее сердца едва не вырвалось из груди. Аглая бешено завертелась на месте, пытаясь понять, откуда доносился голос. Ей уже было плевать, что это. Галлюцинации, розыгрыш, ловушка. Она просто обязана была найти место, откуда ее зовут.

Колючий ветер пригнал молочно-белый туман. Влажные клубы надвигались со стороны леса, и Аглая сорвалась к ним навстречу.

— Аглая, стой! Ты куда?! – Мать побежала за ней.

Туман приближался, поглощая торчащие колкими ветками кусты, голые черные деревья. Но как бы быстро Аглая не бежала, она не могла к нему приблизиться.

Белое марево было совсем рядом. Осталось чуть-чуть подать рукой, и...

Аглая ступила ногой в пустоту. Не удержалась, взмахнула руками, пытаясь уцепиться хоть за что-то, но неумолимо полетела вниз.

— Девочка моя! Аглая!.. Боже... Ты жива?

Аглая села на дне оврага, пытаясь усмирить головокружение и боль от ударов во всем теле. Ее штормило, подбрасывая в разные стороны. Лес вращался, никак не желая остановиться на одной точке.

— Милая моя... Да что же это такое...

Оскальзываясь на сырой земле и цепляясь за торчащие из земли ветки, к ней спустилась мать.

— Ты жива? У меня чуть сердце не остановилось. – Мать шагнула к ней и едва не упала, зацепившись за что-то ногой.

Аглая взглянула на землю. Под слоем гнилых листьев и влажных комьев земли лежал плоский камень. В горле встал ком. Каждый нерв дернулся, словно оголенный провод.

Аглая бросилась к ногами матери и стряхнула с камня мусор.

— Аглая, что ты делаешь?

— Это здесь... – Она как умалишенная, гладила рукой ровную поверхность с выбитой на ней угловатой буквой. – Это то место...

Туман заволновался, расползаясь в разные стороны, и неожиданно Аглая увидела рядом с собой высокий каменный монолит, у которого совсем недавно впадала в небытие. Она нашла это место. Нашла...

Из тумана снова донесся перепуганной до смерти голосок:

— Она не слышит, Ваше Величество... Не откликается на мой зов...

— Зови еще! Зови, пока не услышит!

Все вены в ее теле лопнули, раскаленные до предела знакомым голосом. Хотя нет... Сейчас это было рычание. Жестокое, опасное, едва делимое на слова... Но этот звериный тембр, любимый до боли и сумасшествия, был ей знаком. Она так хорошо успела его узнать. И так неудержимо влюбиться в него. Неудержимо? Неисцелимо...

— Я больше не могу, Ваше Величество... Убейте меня, прошу... У меня не получается... Молю...

— Зови. Еще.

Шатаясь и едва держась на ногах, Аглая поднялась.

— Милая моя... пойдем отсюда?.. – Мать схватила ее за руку и начала пятиться назад.

Аглая помотала головой.

— Мама... Послушай... Я... Я должна туда пойти...

— Куда?! Куда, дочка?!

— К Нему...

— Девочка моя... – По щеке матери скатилась слеза.

Аглая порывисто обняла ее и тихо прошептала:

— Мам, ты же тоже слышишь. Ведь так?

— Да. – Мама тихонько всхлипывала, уткнувшись ей в плечо.

— Не переживай за меня. Там очень хорошо. Он... он меня любит. Защищает. С ним я буду в порядке. Обещаю тебе.

— Что происходит?

Аглая грустно улыбнулась:

— Это сложно объяснить. Я и сама до конца не поняла. Но я хочу быть с Ним. Я не проживу долго, если его не будет рядом.

— Господи... Это ненормально.

Аглая отстранилась, понимая, что и сама плачет:

— Только это и нормально. Пожалуйста, мам... Пойми меня. Помнишь, в детстве ты обещала мне, что я обязательно встречу своего принца? Так вот твое обещание сбылось. Я его встретила. Настоящего принца. Только он еще лучше. Он необыкновенный. А ты больше не плачь... Знаешь что... Я думаю, тебе стоит вернуться домой, позвонить Льву Борисовичу и дать ему несколько советов по воспитанию внучки. Как ее зовут?

Мать почти по-детски всхлипнула:

— А-агния...

— Ну вот... Почему-то мне кажется, что Агнии без тебя будет сложно.

— Но как же ты?! Куда ты собралась?

— Я... Я найду способ тебя навестить. Обязательно. Но ты ни в коем случае не грусти. И не переживай. С ним мне ничего не угрожает.

— Это безумие...

Аглая улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя легкость.

— Ты права. Я люблю тебя, мам. Спасибо, что дала мне жизнь...

— Милая... – Мать снова разрыдалась. – И я тебя люблю... Будь там счастлива, где бы это место ни было.

На этот раз Аглая не смогла сдержать улыбку счастья:

— Оно совсем рядом. Ты же видишь. До встречи, мам...

— До встречи, милая... Пусть у тебя все будет замечательно.

Аглая поцеловала ее в лоб и шагнула во влажный туман. Коснулась рукой высокого камня с высеченными на нем рунами. Камень пылал. Был обжигающе горячим, как прикосновения Дамазы.

— Агла-а-ая... Отзовись...

Аглая смелее пошла вперед, следуя за плоскими камнями в земле. Неожиданно туман начал рассеиваться. Расползаться, как рваное полотно, на части.

Со страхом, что все привиделось и оказалось лишь иллюзией, Аглая медленно ступала по тропе из камней. В виски билась оголтелая мысль: хоть бы это был он. Пусть ждет ее. Пусть он окажется реальным, а не выдумкой ее больного сознания. Пусть он…

Громкое рычание разорвало лесную тишину. Такое знакомое и любимое. Аглая всхлипнула. Раздирая клочки тумана на части, к ней несся черный воин. Огромный, жуткий, невыносимо прекрасный.

Он смотрел прямо на нее. Бирюзовые глаза горели в сумраке ярче костров. Длинные волосы рассыпались по могучим плечам. Смуглая кожа отливала золотом. Но лицо… Его лицо было диким. Совершенно сумасшедшим. Он смотрел на нее, как на призрака. С ужасом и неверием. И с затаенной внутри болью. Такой, что ее саму пронзило мучительным спазмом. Аглая споткнулась и замерла на месте.

Темная щетина скрывала часть его лица. Но Аглая разглядела, как болезненно изогнулись его губы. Показались острые клыки…

С волчьим рычанием он бросился к ней. Схватил за руку и рывком прижал к себе так, что дыхание застряло в горле и остановилось.

— Настоящая… – Он шумно вдохнул ее запах и сдавил в тисках рук. Прорывая ткань, в талию вонзились его когти, и от этой боли Аглая немного пришла в себя. – Вернулась… Моя… Пришла ко мне… Моя… Аглая…

Она приподнялась на цыпочки и обвила руками его шею, повисла, вдыхая родной запах, без которого жизнь превратилась в мучение.

— Да… Я вернулась… Ты ждал?

— Искал тебя… – Его речь была неразборчивой, утратившей всякую человечность.

Аглая плавилась в его объятиях. Жар его тела захватил. Ее трясло от лихорадки.

— Мой Дамазы… – Аглая гладила его волосы и спину, плечи, цеплялась пальцами за твердое тело. – Мой принц…

Он жег ее своим огнем. Влажно дышал в шею, скользил губами по коже, оставляя чувствительные царапины. Пальцы запутались в его волосах, притягивая к себе так близко, что их тела слились в одно.

— Твой… Твой… Так плохо без тебя… Никому не отдам…

Аглая заплакала, утыкаясь лицом в его грудь.

— Не отдавай… Не отпускай меня. Никогда.

Он впился зубами в ее шею, ставя новую метку. Аглая широко распахнула глаза от бешеного ощущения… правильности происходящего. Кожа стала липкой от крови и его дыхания. Шершавый язык жадно скользил, слизывая соленые капли, а Аглая понимала, что наслаждается. Наслаждается каждой иголочкой боли, прострелившей тело. В небе вспыхнула молния. Огромная, страшная. Ослепительно яркая.

Дамазы оторвался от ее рта, слизнул с губ кровь и взглянул на нее тяжелым взглядом. Только сейчас Аглая заметила, как он изменился. В уголках его глаз, вокруг рта и на лбу залегли глубокие морщины. В щетине и шелковистых волосах блестели седые пряди. На щеке появился жуткий шрам. Оставленная ею татуировка побледнела и казалась серой.

Он выглядел старше. Еще более суровым. Угрожающим. Зверем.

Не веря, что снова видит его, Аглая коснулась ладонью впалой теплой щеки. Он прикрыл глаза и шумно сглотнул. Живой. Родной.6dfffc

Аглая обхватила его лицо руками и притянула к себе. Жадно прильнула к его губам. Все тело пронзило таким непередаваемым ощущением, что она едва устояла на ногах.

Он удержал ее, не дал упасть.

— Ты… настоящая?

Аглая кивнула, не находя сил ответить. Провела дрожащими пальцами по его губам, заново узнавая.

— Так долго тебя искал…

Он слишком сильно изменился. В нем как будто совсем пропала человечность. Осталось только что-то грубое. Примитивное. Резкое.

Он снова прижал ее к себе, но вдруг резко отстранился.

— Должен убедиться… что ты не обман…

Он толкнул ее в лес, потянул за собой в темную чащу. Все еще не веря в происходящее, Аглая отстраненно заметила, как мелькнуло вдали алое платье, как быстро пробежал мимо огромный пушистый кот. Она даже заметила высокие каменные глыбы. Огромные. С какими-то страшными письменами. Все они были покрыты темно-вишневой краской. Или кровью…

Но все это осталось где-то далеко.

Сейчас был лишь Дамазы. Он уложил ее прямо на землю. Начал срывать одежду и все время обнюхивал.

— Твой запах… Ты… Это ты… Моя…

Его губы и язык скользили по обнажающейся коже, превращая Аглаю в пылающий нерв. Она вся была как оголенный провод.

— Так долго…

Аглая вцепилась в его волосы и оттянул голову Дамазы от своей шеи:

— Как долго меня не было?

По его щеке стекла одинокая блестящая слеза. Хриплый, но такой любимый голос, печально ответил:

— Пять лет…

Внутри что-то лопнуло. Взорвалось. Она потянулась к нему и поймала соленую слезу губами. Все дикое и животное, что всегда жило в ней, но пряталось где-то глубоко, проснулось.

Она до сих пор не была целой. Не хватало его. Аглая оттолкнула Дамазы, заставляя перевернуться на спину, и оседлала крепкие бедра. По коже заскользили прохладные капли дождя. В небе загрохотало оглушительным раскатом.

Дождь усилился. Холодный, колкий, пахнущий сыростью и пылью. Земля превращалась в грязь, а сбитые ударами капель листья липли к коже.

Аглая разодрала его рубашку и закусила губу от шока. На его груди, напротив сердца белел шрам от ожога. Ее имя… Он выжег на себе ее имя…

Аглая стянула свитер и отбросила в сторону. Его полубезумный взгляд замер на ее животе, на черной татуировке.

— Ты должен мне пять лет любви… Прямо сейчас…

Он зарычал, снова перевернул ее на спину и набросился на губы звериным поцелуем. Это была одержимость. Сумасшествие. Это была любовь.

Дождь хлестал по телам, соприкасался с горящей кожей и превращался в пар.

Аглая царапала его кожу до крови. Кричала, срывая голос.

И жадно ловила его хриплый шепот:

— Моя… моя… моя…

КОНЕЦ