-24-

Глава 24. Кровавая полночь

Два мрачных воина ввели в Темный зал закованную в цепи женщину. Она свесила голову на грудь. Пепельно-серебристые волосы телепались окровавленными сосульками и закрывали лицо.

Но неожиданно она тряхнула головой, отбрасывая волосы назад. На лбу и щеках у нее были глубокие царапины, а взгляд горел, как у сумасшедшей. Аглая вздрогнула и снова вцепилась в Дамазы, потому что узнала настоящую княжну.

— Ну здравствуй, папочка. Признавайся, скучал по мне? Хоть капельку? – Она издевательски расхохоталась, запрокинув голову.

— Что... что это значит?

Князь грубо отпихнул от себя жену и шагнул к Дамазы.

— Это значит, что вы избили и обвинили свою старшую дочь. А настоящая ведьма безнаказанно гуляла по замку, претворяясь княжной.

— Что-о-о? – Аглаида рванулась к Дамазы, но упала на пол, удерживаемая цепями. – Ах ты, хитрая мразь…

До Аглаи с трудом дошел смысл его слов. Но когда она осознала... Господи, он ведь все продумал. Он же знал, что она не княжна. Но убеждал всех, будто ведьма выдала себя за нее. Она даже не подозревала, насколько он хитер. И когда обещал ее защитить, ей не стоило сомневаться в его словах.

Если бы хотел, он бы давно уже ее сжег.

И тут пришла еще одна мысль. Он сумел найти Аглаиду. Почему-то она осознала это только сейчас. Значит, у нее есть все шансы вернуться домой. Вот только… ей не хотелось домой. Да, там осталась мама. Но тут был Дамазы… Эту задачу ей не решить никогда.

— Что… что все это значит? П-почему их две? – Князь с отвращением и недоумением смотрел на Аглаиду.

— Плевать, почему их две! – Радана выскочила вперед и вцепилась в локоть Балаха. – Вы же король, а не тряпка! Почему все решает он?! – Она ткнула пальцем в сторону Дамазы. – Допросите обеих. Вытащите из них признание, что они сделали с моей дочерью.

Аглаида снова рассмеялась:

— Я и так скажу, милая мачеха. Ваша стерва-дочурка выпила мое особое зелье. От него нет противоядия. Она будет просто спать и медленно умирать без еды и питья. День за днем, пока не ссохнется и не превратится в тру-у-уп…

— Нет! Нет! Ты врешь, дрянь! – Радана кинулась к Аглаиде, но один из воинов помешал ей. – Пусть признается! – Она зарычала не хуже волка. – Вырвите из нее правду!

— Хочешь правду, дорогая мачеха? – Аглаида выпрямилась перед Раданой и гордо вздернула оцарапанный подбородок. – А правда в том, что и ты, и она ответите за все, что сотворили со мной и с моей матерью. Ты думаешь, я не слышала, как ты рассказывала сестренке, что каждый день травила маму и смотрела, как она медленно умирала? Думаешь, я не знаю, кто запирал меня в подземельях, а потом врал отцу, что я сама там заблудилась? Думаешь, мне неизвестно, кто подговорил Вируша меня изнасиловать?!

Аглая зажала рот рукой. Все это время она ненавидела Аглаиду. Ненавидела и считала сумасшедшей. Но после ее слов… Сколько всего ей пришлось пережить? Вытерпеть. Вынести. Не желая того, она сделала Аглае величайший подарок – привела в этот мир, к Дамазы.

— Что? – Князь шагнул к дочери. – Этого не может быть… Радана…

— Конечно, это не так! – Взгляд мачехи бегал из стороны в сторону. Она побледнела еще больше. – Это все ложь! Ты веришь словам этой ведьмы? Ведьмы, Иштван!

Аглая набралась смелости и выступила вперед. Дамазы схватил ее за талию, но она развернулась в его руках.

— А разве не Вируш хотел жениться на «порченой»? Разве не он сегодня предлагал себя в качестве жениха?

И князь, и мачеха уставились на нее.

— Откуда ты знаешь? – Князь трясся. Его бегающий взгляд и дрожащий подбородок лучше всего говорили о том, что он вполне мог на это согласиться. – Откуда знаешь, дрянь?

Он закричал так громко, что звук завибрировал в воздухе. Дамазы среагировал молниеносно. Выбросил вперед руку с секирой, нацелив острый крюк князю в лицо.

— Это… это мое княжество! Никто здесь не будет мне угрожать! – Старик завертелся на месте, выискивая взглядом своих стражников: – Пристрелить обеих! Пусть обе твари сдохнут! В моем княжестве не будет ведьм!

Денеш одним из первых вытащил лук и нацелил стрелу на Аглаю.

Другие стражники вытащили оружие. На их лицах был написан страх. То ли боялись нападать на ведьм, то ли страшились сражения с оборотнями.

Дамазы снова отдал молчаливый приказ. Часть его воинов развернулась к стражникам князя.

Балах бросился к Абигель, но перед ним стеной выросли Кровавые Охотники.

— Верни мне ее! – От громкого рычания кожа покрылась мурашками.

От хладнокровия Дамазы в жилах у Аглаи застыла кровь. Он казался неестественно спокойным. Высеченным из камня и лишенным души. Только крепкая хватка, которой он ее удерживал, говорила о том, что внутри он вовсе не так спокоен.

— Ты получишь ее обратно, только когда мы уйдем. Найдешь свою элльлеле у моста.

— Ха-ха-ха… – Аглаида запрокинула голову и громко рассмеялась. – Сегодня никто из вас отсюда не уйдет. Сегодня Фьорир утонет в крови. Каждая моя слеза будет отомщена. – Аглаида выглядела обезумевшей. – Хотите знать, что вас ждет? Вечные муки за мои страдания. Все вы – моя жертва Сатане. Мое подношение ему.

— Ты обезумела… – Князь попятился назад.

— Убейте ее! Немедленно! – Радана оглядывала молчаливых воинов. – Вы слышите?! Убейте ведьму! Чего вы ждете?!

— Я готова к смерти. Уже давно. – Аглаида безумно улыбнулась. – В тот момент, когда услышала, как ты наслаждалась муками моей матери. И тогда, когда старая мразь тыкалась в меня своим обрубком. Уже тогда я была готова умереть. Готова ли к смерти ты, Радана? – Голос Аглаиды понизился до шепота.

В этот момент огни свечей вспыхнули ярче. Пламя взволновалось и тихо зашептало:

— Она привела их сюда… Ты слышишь, чародейка? Она осквернила созданий природы, нарушила покой мертвых… Ты должна ей помешать…

Аглая задрожала. Она оглядела лица оборотней. Никто не реагировал на эти слова. Неужели их слышит только она?

В зал ворвался высоченный мужчина, весь перемазанный чем-то черным. Его лоб рассекала длинная царапина.

— Ваше Высочество, вторая ведьма убила себя. А Ганны нигде нет.

Аглаида тихонько засмеялась:

— Вам ее не найти… Никогда… – Правда, обидно, Ваше Величество? – Она презрительно взглянула на Балаха. – Всю жизнь вы полагались на советы ведьмы. Вы думали, раз она выросла среди вас, то не опасна… Вы использовали ее силу и держали на привязи, как собаку. Как же вы все глупы… Близится полночь. Кровавая Полночь… Вы ведь знаете, что это такое?

Пальцы Дамазы впились в талию Аглаи. Она испуганно взглянула на его лицо. Сурово сжатые губы. Сдвинутые брови. Опасный блеск бирюзовых глаз. Он знал, о чем она говорит… И кажется, это было нечто ужасное.

— К-какая еще полночь? – Красное от пота и страха лицо Денеша превратилось в уродливую маску.

Аглаида начала раскачиваться из стороны в сторону:

— Полночь, когда в жертву Сатане принесут дочерей… матерей… отцов и сыновей… Ночь, когда кровь прольют невинные. Когда мать убьет собственное дитя. Когда муж лишит жизни жену. Когда оборотни нарушат клятву на крови и начнут убивать тех, кого поклялись защищать. Много лет назад в Катоне один оборотень не дал свершиться жертвоприношению. Он помешал Кровавой Полночи. В одиночку. Но сегодня ему не удастся сделать этого. Потому что он сам станет одной из жертв. Ему придется убивать ради ведьмы. Ведь так, Катонский палач? Ты же не захочешь, чтобы твою элльлеле умертвили? Да свершится моя магия…

Глаза Аглаиды вспыхнули алым огнем. Засветились. Лицо покрылось древесной корой, как в тот раз, когда Аглая впервые ее увидела.

Дамазы оглушающе зарычал:

— Руби ей голову-у-у!

Кожа Аглаиды начала тлеть. Превращалась в сверкающую пыль, которая взлетала в воздух. Плоть отслаивалась, становилась пеплом.

Йелек взмахнул топором, отрубая Аглаиде голову. Во все стороны брызнула кровь. Словно в замедленной съемке Аглая видела, как ее голова падает на пол, как паутиной путаются окровавленные волосы. На ее губах по прежнему была улыбка, а глаза сияли кровавым светом. В прожилках древесной «маски» пульсировали ручейки крови. Ее кожа начала тлеть еще быстрее. Пепел рассыпался на миллиарды крошечных пылинок, взвиваясь вверх темным облаком.

— Не вдыхайте! – Дамазы зажал ладонью нос и рот Аглаи. – Не дышите пылью!

Оборотни спешно закрывали лица какими-то тряпицами, а люди ошарашенно переглядывались. На лицах многих начали проступать черные пятна, как будто их кожа гнила.

От паники у Аглаи потемнело перед глазами. В памяти всплывали страшные строчки прочитанные о Катоне. Тогда она думала, что автор специально придумал кровавые подробности, чтобы цветасто изобразить подвиг Волчьего Принца. Но теперь…

Это была правда. Изуродованная душа Аглаиды сотворила нечто ужасное. Нельзя допустить того, что она описала. Нельзя… Защищая ее, Дамазы лишал защиты себя. Как он собирался сопротивляться страшной пыли, если сам до сих пор не спрятал лицо?

Аглая заставила себя расслабиться. Прижалась к Дамазы, стараясь слиться с его телом, с его душой. Ее сердце превратилось в дикую птицу, которая клювом пробивала ребра и кожу, стараясь впиться когтями в сердце Дамазы и никогда не отпускать.

Она почувствовала, как кожу лица снова стягивает, как сегодня в библиотеке. Сквозь плоть прорывались вороньи перья. По венам потекли дождевые струи. Молча, Аглая взмолилась всем ветрам. Они ей нужны… Необходимы. Ведь обещали же помочь.

Кто-то шепнул на ухо:

— Я здесь, чародейка… Приказывай…

Аглая всмотрелась в бледные очертания закутанного в плащ мужчины. Сквозь него она видела, как стражники князя теряют человечность. Их кожа покрывалась язвами, из глазниц текла кровь. Они скалились, выискивая себе жертв.

Аглая представила, как черная пыль взмывает под потолок, уносимая ветром. Над головами замерцало черное облако истлевшей плоти.

Она попыталась вырваться из хватки Дамазы. Но он сильнее прижал ее к себе.

— Мы уходим отсюда. Быстро. Им уже не помочь.

Отравленные пылью люди начали нападать на оборотней. Бросались на них, как одержимые, пытались впиться зубами в шею.

Дамазы снова прокричал:

— Не убивать их! Ни один из людей не должен быть убит!

Но он опоздал. Балах прорывался к Абигель. Выросшие на его пальцах когти вонзились в грудь стражника, а через секунду он вырвал человеку сердце.

В то же мгновение сквозь стены зала начали просачиваться черные тени. Они стекали вниз, словно вода, и тут же взлетали в воздух. В них появлялись черные дыры, в которых угадывались жуткие лики.

— Он выполнил условие Кровавой Полуночи… Убил человека… – Дамазы перехватил секиру, выставляя ее перед Аглаей.

Черные тени заполонили все вокруг. Они начали кружить над головами, словно водоворот. А затем летели вниз и окутывали оборотней черным саваном. Мужчины валились на пол, оглушая пространство диким ревом боли.

От ужаса Аглая перестала соображать. Просто оцепенела. Было лишь делом времени, когда одна из теней накроет их с Дамазы. Или смерть придет от обезумевших, отравленных ведьминой пылью людей.

Она даже не сразу распознала среди теней серебристый плащ с прорехами глазниц и льда. К ней летел трольхар. Он заслонил их с Дамазы и сипло зашипел:

— В княжестве бойня… Люди р-режут др-р-руг др-руга… Пр-р-ризраки мер-ртвых ведьм повсю-ю-юду…

Аглая вывернулась из-под ладони Дамазы.

— Как их остановить?

В этот момент на них налетел стражник. Его глазницы были пустыми, а изо рта сочилась черная жижа. Одним ударом Дамазы снес голову воину, и тот упал замертво.

— Я не зна-а-аю…

Началась резня. В зал вбегали новые и новые воины. Все они выглядели гниющими трупами, истлевающими прямо на глазах. Но их сила была непомерна. Они сражались с оборотнями, ни в чем им не уступая. Черные призраки уничтожали волков без жалости. Повсюду слышались мучительные рыки боли.

Дамазы снова размахнулся. Аглая даже не заметила, как к ним подкрались два мужчины. Дамазы безжалостно рассек одного из них на части. Второму отрубил ноги.

Аглая закричала:

— Стой! Ты же сказал, что нельзя!

— Уже поздно. Балах запустил ритуал.

— Бер-р-регись! – Трольхар встал щитом перед ней и Дамазы, мешая черной тени напасть.

Между ними завязалась дикая битва. Но совладать с призраками было невозможно. Оружие проходило сквозь них, не причиняя никакого вреда.

— Их не победить… Нет способа…

В памяти вдруг всплыли слова строптивой Гейзы. «Лишь мечи, рожденные из молний, смогут их остановить».

— Есть! – Аглая вцепилась в его руку. – Я знаю как! Нужна гроза! Молнии.

Дамазы вдруг вытащил из-за пояса ножи и один за одним метнул в подступающих воинов. От лязга оружия закладывало уши.

— Тогда самое время их призвать.

Аглая в бессилии махнула кулаками:

— Я стараюсь! Не получается!..

— Я должен увести тебя отсюда! – Он схватил ее за руку и дернул себе за спину.

Аглая попыталась вырваться:

— Нам не уйти, неужели ты не понимаешь?! Посмотри, что творится вокруг?!

— Я смогу вывести тебя!

— А они?! – Она махнула рукой в сторону сражающихся оборотней. – Кто выведет их?!

— Княжна! Княжна! – Аглая обернулась.

Балах тащил к выходу сопротивляющуюся Абигель. Он сбегал. Король оборотней сбегал от тех, кого поклялся защищать.

— Мы тоже уходим! – Дамазы потянулся к ней.

— И ты бросишь свой клан?

— Они знали, на что шли.

— Ты же не такой, как твой брат.

— Сейчас он поступил мудро.

— Ты приказал своим людям защищать меня. А я должна уйти, не защитив их?!

Дамазы вдруг рванулся к ней, сжал в руках и притянул к себе.

— Ты не сможешь их защитить. Ты слабая и ни на что не способная.

— Смогу-у-у! – Аглая закричала ему в грудь, срывая голос.

В воздухе запахло грозой. Сверкнула яркая вспышка, и задрожали стены от громового раската.

Раскалывая потолок на части, в зале вспыхивали молнии. Вниз полетели камни и осколки стекла.

Молнии вспыхивали одна за другой, освещая все вокруг ярче солнца.

— Наконец-то… – Дамазы убийственно нежно поцеловал ее в лоб и погладил по волосам. – Я уже не знал, как тебя еще разозлить.

Аглая слегка отодвинулась, забыв о происходящем вокруг.

— Ты… ты не собирался их бросать?

Он ухмыльнулся:

— Собирался. Я не собирался говорить, что ты слабая.

Аглая заставила себя сосредоточиться. Представила, как молнии тянутся к оружию оборотней. Ветвистые разряды оплетали мечи и топоры, закручивались вокруг стрел.

Оказавшийся рядом Лазаж выпустил обвитую молнией стрелу в черную тень. Неожиданно она задрожала и начала распадаться на части, рваными лоскутами падая на пол.

Дамазы громко проревел:

— Защищать княжну!

Вокруг Аглаи тут же образовалось кольцо из покрытых кровью оборотней. Она узнала Йелека и Коногана. Не задумываясь, они встали на ее защиту, не обратив внимания на то, что она ведьма…

Аглая вдруг поверила в себя. В свои силы. Она сможет. Она должна.

Запрокинув голову к виднеющемуся в пробоинах потолка небу, она звала к себе самые смертоносные из всех молний. Электрические разряды сливались с оружием оборотней.

Это оружие превращало призраков в лоскуты. Запахло паленой плотью. Гниющие тела стражников загорались и дымились.

Громкий женский вскрик заставил отвлечься. Из-за спин охраняющих ее оборотней, Аглая не видела, что происходит. Но она узнала голос Абигель.

— Дамазы! – Аглая закричала изо всех сил.

Вокруг него уже высилась гора тел. Сверкающая молниями секира, безостановочно рубила призраков и воинов.

Он обернулся, с тревогой глядя на нее.

— Абигель! Помоги…

Он только кивнул и бросился к служанке.

Оборотни вокруг немного сдвинулись, и Аглая смогла рассмотреть.

Абигель застыла у стены. Окровавленный Балах лежал у ее ног. Они так и не смогли уйти… На служанку надвигалось сразу несколько солдат. Над головой нависла черная тень…

Дамазы оказался возле нее через секунды. Его секира оставляла огненные всполохи, превращая стражников в кровавое месиво. В мощном прыжке он почти взлетел над полом, разрубая призрака.

Сердце кровило от любви к нему. Он делал для нее все. Совершенно все… Даже защищал девушку, которая была ее другом.

Аглая не поняла, что плачет, пока не почувствовала на губах вкус соли и влаги. От любви к нему ее скручивало узлом. Ее мужчина. Только ее. Лучший. Любимый. Единственный.

Страшное чувство тревоги сжало горло. Что-то заставило повернуть голову.

Обезображенный язвами и струпьями Денеш поднял лук. Наконечник стрелы смотрел в сторону… Дамазы.

Надрывая до крови горло, Аглая закричала:

— Дамазы! Сза-а-а-ди-и!

Он бросился к ней. Аглая замотала головой. Стрела все еще была направлена на него. Но он не видел, ослепленный стремлением ее защитить.

Она махнула рукой в сторону Денеша. Но из-за кольца солдат он не видел, куда она показывает.

Денеш натянул тетиву. Аглая оттолкнула Коногана и рванула к Дамазы. Она никому не позволит причинить ему боль. Никогда.

Она видела, как Денеш отпустил тетиву, как стрела задрожала и устремилась вперед. К Дамазы.

Нет! Никогда. Он смотрел только на нее. Такой красивый. Совершенный. Родной.

Аглая опередила стрелу. Встала стеной между ней и своим принцем. Острый наконечник разодрал кожу, пронзил спину. Прошел сквозь нее, стремясь к своей цели. К Нему… Но ее сердце сжало древко стальной хваткой, не пуская дальше.

Прорвав грудь, стрела остановилась. Аглая даже не почувствовала боль. Лишь удовлетворенно посмотрела вниз. Из груди торчал окровавленный наконечник. Внутри все горело и дрожало. А в ушах почему-то звенел дикий рев.

Она взглянула на Дамазы. Живой... Успела…

В голове вдруг поплыл туман. Перед глазами начало темнеть. Лицо Дамазы оказалось искаженным. Совсем чужим. Его глаза… Они светились, как два маяка. А по лицу почему-то бежали слезы.

Остановившийся мир пришел в движение, и Аглая поняла, что падает. Но сильные руки подхватили ее.

— Нет… – Его голос звучал хрипло и надтреснуто… – Ты что натворила, глупая?.. Заче-е-ем?

Слезы с его глаз капали ей на лицо.

— Не закрывай! Не закрывай глаз! Мои лекари…

Аглая перебила его:

— Он… тебя… не ранил?..

Дамазы укачивал ее на руках, прижимая к себе. Его голос стал совсем жутким рыком.

— Не закрывай глаз, ты слышишь?!

Аглая изо всех сил боролась с ужасной усталостью. Ее окутывал сон.

— Аглая! Не смей!

Его лицо утрачивало человеческие черты. В нем все больше проступало что-то звериное. Страшное.

Аглая покачала головой. Горло наполнилось кровью. Она закашлялась, пытаясь сделать вдох, но чертова стрела мешала. Она не хотела видеть зверя. Она хотела видеть своего Дамазы. Своего принца!

Дура! Столько времени ему сопротивлялась… Сама у себя украла его и драгоценное время с ним.

Из последних сил она коснулась ладонью его шершавой щеки.

— Как… в той сказке… Я хочу видеть… твое…

Чернота оглушила. Последнее, что она увидела – бирюзовое сияние. Последнее, что услышала – оглушающее рычание. Силы этого звука ее сердце не выдержало. Оно лопнуло. От любви.