Глава 48

Что значит, уверена?!

— Я читала документы, — сказала я. — Те, что дед собирал по свидетельствам очевидцев.

— И что там было написано?

— Я не помню подробностей, — пришлось мне признать. — Но… там точно было сказано: по всем признакам корабль потопили трионы. У нас тогда была вражда с прибрежным кланом по поводу жемчужных угодий.

— Вражда… — его тон неуловимо изменился, выдавая печаль и злость. — Так ты называешь то, что люди год за годом истребляли морской народ или ловили просто для забавы?

— Трионы точно также убивали людей, — я смотрела Валантару прямо в глаза.

— Верно. Но ты же не думаешь, что на бездумную агрессию со стороны людей трионы должны были отвечать дружелюбием?

Странный у нас разговор получился. Только что лежали в постели, обнявшись, и вот — такое с утра пораньше. А я еще не успела проснуться!

— Чего вы хотите от меня, ниор рит Элкор? — я с вызовом смотрела на Морского повелителя. — Чтобы я признала, что обе стороны виноваты в этой взаимной ненависти? Я признаю. Вы, по-видимому, нашли способ, как заставить людей позабыть годы вражды и… — тут я запнулась, — презрительного отношения к трионам, и завоевать нас раз и навсегда. Что ж. За вами право силы. Но мне, — я сложила руки на груди, — вы не сможете стереть память!

Валантар усмехнулся.

— Не нужно ничего забывать, Алера. Но я хочу, чтобы начала думать своей головой. Раньше ты смотрела на все исключительно с человеческой точки зрения. Теперь же, — он приблизился и выразительно опустил глаза на мой хвост, — у тебя есть возможность взглянуть на мир как русалка.

— И долго? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Долго мне жить с этим? — я тоже печально посмотрела на хвост.

Валантар взял с тумбочки какую-то папку и протянул мне. Пришлось взять. Что это?

— До тех пор, пока я не решу иначе, — снова усмехнулся он. Но на этот раз усмешка вышла какая-то горькая. Он кивнул на папку: — Это отчет, что я получил вчера вечером. Корабль твоих родителей потопили не трионы, а обычный шторм. Но именно политика старого герцога Тиарини привела к тому, что морской народ перестал спасать людей из тонущих кораблей, — Валантар помолчал. — Ты просто можешь вспомнить, как на острове Черных песков относились к… — Морской повелитель глядел на меня потемневшими глазами, — рыбохвостам.

— Шторм? Не может такого быть!

— В этой папке все доказательства.

В его словах звучала такая безоговорочная уверенность в собственной правоте, что у меня невольно возникли сомнения в своей позиции. А знаю ли я правду? Или, может, стоит проверить? Проверить еще раз? Ведь действительно, есть как минимум еще одна точка зрения, отличная от моей…

— А… почему вы так сказали? — мой голос дрогнул. — Уверена ли я, что вы не виноваты в том, что сделали ваши подданные?

— Все просто, Алера. Мне любопытно понять природу твоей ненависти к морскому народу. Если это безликая расовая неприязнь, замешанная на ошибочном мнении, что трионы виноваты в смерти твоих родителей, это одно. Но если причины гораздо глубже… то это будет означать, что ты просто отказываешься смотреть фактам в лицо.

— Простите, но о каких фактах идет речь? То, что я знаю, основывается на том, что я прочитала из документов деда. А почему вас вообще волнует мое отношение к трионам?

— Ты не понимаешь?

Я отрицательно покачала головой. Мысли никак не хотели укладываться в голове. Слишком резко он на меня обрушил новость о родителях. Если, конечно, это правда.

— Хорошо, Алера. Я дам тебе время на изучение документов. Скажем, до вечера. Ты можешь почитать, подумать… обо всем этом. Поговори со своей няней. Она кажется мне разумной женщиной, по крайней мере, мнению Маривариана я доверяю. А за ужином мы встретимся снова.

— А… как же третье испытание?! — не поняла я. — Вас же разбудили потому, что девушки возмущаются…

— Действительно, — улыбнулся Валантар, — Ваира Ольтерри страшна в гневе. Может, они уже разнесли половину дворца? Как знать…

Такая внезапная смена настроения от серьезного тона к веселью сбила меня с толку. Получается, стоило ему подумать о Ваире, как он сразу начал шутить? Вот это да…

Значит, даже просто мысли о сестре бывшего мужа способны поднять ему настроение? Это о чем-то да говорит… Может, он уже сделал выбор в ее пользу, а со мной решил провести ночь, так сказать, напоследок?

Все-таки мужчины одинаковые…

— Так… я пойду?

— Да, Алера, я же сказал. Возвращайся в свою комнату. Я освобождаю тебя от третьего испытания, — снисходительно произнес Морской дьявол, открывая портал.

— А…

Я собралась задать еще вопрос про девушек, что превратили в русалок, но он перебил меня:

— Если, конечно, ты не хочешь выйти со мной к невестам и показать всем, где именно провела эту ночь, — Морской дьявол не стал дожидаться, пока я поймаю мысль.

Ну, если так ставить вопрос, то… конечно же, не хочу. Интересно, Валантар бережет мою репутацию, или не хочет, чтобы будущая невеста знала, с кем он спал? Ведь он, вероятно, уже сделал свой выбор…

Я быстро поднялась и направилась в сияющую арку. Такого я точно не хочу. Прослыть любовницей триона, пусть и самого главного — это точно не та репутация, с которой мне хотелось бы дальше жить.

— Приводи себя в порядок, — догнало меня его последнее распоряжение. — И прочти документы.

В порядок? А я что, не в порядке?

Вернувшись в свои покои, я первым делом наведалась в ванную и поглядела в зеркало. Волосы растрепаны и плавают вокруг головы, как им и положено. Лицо чистое, что еще надо? Одета. Туника, по крайней мере, на месте. А дальше хвост… Я заплела косу и решила, что возни с внешностью на сегодня достаточно.

Мне не терпелось тщательно изучить все бумаги.

Но когда спустя час я оторвалась от чтения, поняла, что… нужно хорошенько подумать.

Моя система ценностей буквально трещала по швам. Всю жизнь я верила, что в смерти моих самых близких людей виноваты наши враги. Да, сколько я себя помню, все мое детство и юность прошло под флагом ненависти к рыбохвостам, что потопили корабль, на котором плыли мои родители и многие другие хорошие люди. А теперь, оказывается, это не так. Кого винить?

Терять близких — всегда очень тяжело. А знать, что смерть — это лишь случайность и произошла она по воле стихии, намного труднее, чем когда можешь кого-то ненавидеть за то, что случилось.

Неужели всю жизнь я ошибалась?