Глава 49

Птицы лежали на разделочном столе огромной пестрой кучей. Не птицы даже, а грифо-зверо-ящеры пернатые какие-то… Да, с вкуснейшим розовым мясом и прочими атрибутами дорогостоящей дичи, но что-то их внешний вид меня совсем не вдохновлял.

Вчера было подобие буйвола.

Позавчера — много маленьких, пушистеньких и хорошеньких… мертвых комочков. Я только рассмотрела их, притороченными к пыштам егерей, и тут же скрылась в доме, чувствуя в себе настойчивую потребность стать вегетарианкой. Продукты охоты я никогда не наблюдала столь близко — уж тем более не щипала и не освежевала. Потому теперь "милостиво" соглашалась лишь на то, что «тушки подготовят, а вы там посмотрите, да, что из них вкусненького для хозяина можно сделать?».

Еще одна существенная разница между мной… и привычным для благородных образом жизни. Большинство из них, в том числе девушки, были любителями стрельбы по зверушкам и день ото дня я видела вэй, возвращавшихся с промысла довольными и раскрасневшимися. Причем, судя по задумчивости распорядителя, одинаково довольными и умелыми. Во всяком случае за то время, что они охотились все вместе, никого не выгнали, а только лишь нахваливали.

Особых дифирамбов удостаивалась вэя Гасар, которая при всем своем изяществе и блондинистости оказалась весьма умелым стрелком. И будь в этом соревновании цель занять первое место по количеству убитых тушек, победила бы. Да и вообще… привлекала она была не только этим. Род, манеры, рассудительность и уверенность в себе… такой и быть королеве или герцогине. К тому же, пусть мне и хотелось, чтобы она проявила себя в чем-нибудь мерзком — отношении к слугам, как к грязи под ногами, или же капризах и нытье… Но нет, вэя вела себя ровно со всеми и в любых ситуациях. Разве что была более настороженна и закрыта, нежели все остальные — но как раз ее поведение, в отличие от тоски и постоянно влажных глаз вэи Рьен, или бахвальства и разнузданности рыжей, были гораздо понятней.

Девица Табарил в отсутствие своей сестры слегка… одичала и, похоже, тоже захотела подтвердить взрывной характер — а ведь смотрелись сначала такими скромницами. Она смеялась все громче, вела себя все развязней и одевалась… все откровенней. Будто вместе с родственницей лишилась внутреннего достоинства и стержня — и решила в отчаянии переть напролом.

При том, что вэй-ган на это совершенно не реагировал.

Напротив, становился все смурнее, все чаще покидал благородное общество и всё раньше являлся с охоты, подлавливая меня за каким-нибудь занятием… и не говоря не слова. Он просто смотрел! И о чем-то думал. А когда я открывала рот, чтобы уточнить, что ему надобно, исчезал… И так раз за разом.

Сказать, что это меня нервировало, значит не сказать ничего. Да меня уже поколачивало от подобного поведения! Как и от понимания того, что мы всё ближе к моменту, когда он пригласит первую особу в свою спальню. Почему он этого не сделал до сих пор я не знала. Возможно, выбирал. Возможно и правда не хотел делать мне больно. А может быть ждал, когда невесты сами установят очередность — те разговаривали об этом едва ли не в открытую при слугах, но последним я строго-настрого запретила обсуждать происходящее между собой и в деревне, пригрозив гневом вэй-гана. Не то что мне хотелось спасти репутацию вэй — судя по всему, она бы не слишком пострадала. Но мне не хотелось, чтобы имя Эрендарелла произносили в связи со всем этим фарсом. И чтобы впечатление о нем, как о правителе благородном, суровом и справедливом — во всяком случае так отзывались все, кто знал его прежде — превратилось в смешки и недоумение.

Да, я знала, что веду себя странно… То ненавижу его, то испытываю невероятную симпатию, то готова избить — то жажду забыть. То мечтаю о том, чтобы он оказался… нормальным и не в смысле внешности, а в смысле его отношения ко мне.

То прошу у неба дать мне сил послать его куда подальше.

Я сама устала от этих противоречий… но что я могла поделать? Если других вариантов, похоже, жизнь мне не могла предложить

— Как вы думаете, что у него… ТАМ? — визгливый голос рыжей Табарил прорезал мягкий вечерний сумрак светлых коридоров. Я непроизвольно скривилась. Девицы отдыхали от «трудов охоты» и попросили уже третий графин с наливкой, явно вознамерившись напиться, пока вэй-ган с другими вэями отправились ставить очередные ловушки. Я этот графин и несла… но замерла у полуоткрытой двери.

Стыдно ли мне было за то, что подслушивала?

Нет.

В данной ситуации я предпочитала четко понимать, что происходит. Да и вообще, интересно было понять, что скрывается в их головках… когда они перестают сдерживаться.

— Если ты не прекратишь демонстрировать свои… прелести, то первая об этом узнаешь, — презрительно — насмешливы комментарий, принадлежащий вэе Карсьенел, сложно было с чем-то перепутать.

— А ты завидуешь?

— Не думаю, что нам стоит гадать об этом… в присутствии друг-друга, — голос вэй Гасар был, как всегда, холоден. Она будто добавила кубики льда к тому алкоголю, которым упилась рыжая.

— Ох, ты все строишь из себя невинность? — пьяно хихикнула «подружка».

— А ты все также кичишься своим опытом? Думаешь это красит? — Тара Гасар, определенно, была среди них самой адекватной.

— Лучше бы у меня был опыт, — едва ли не всхлипнула вэя Рьен, вступая в разговор. — Как подумаю, что мне придется…с этим животным… А он…Ох, меня опять тошнит.

— Меньше следует пить… и об этом думать. И тошнить не будет.

В сущности, Гасар была права. Но мне сделалось как-то обидно за вэй-гана и захотелось подсыпать им в наливку слабительного. Теперь вдова Майер и её едва не упавшая в обморок подруга, да и прочие девицы, самостоятельно принявшие решение об отъезде, казались мне не просто разумными трусихами, но вэями честными, в отличие от этих…

Ведь я полагала, что, даже если они приехали ради славы и возможностей, то остались ради самого мужчины — мне почему-то и в голову не приходило считать иначе. Настолько у меня самой поменялось к нему отношение.

Получается, даже их расточаемые улыбки и декольте вранье?

Гадины.

— Тара, — вдруг снова пискнула вэя Рьен, которая немало времени проводила со старшей «подругой» — жили-то они в одной комнате, — Может ты и мне дашь зелье? Чтобы забыть… все что там будет со мной происходить?

— Что за зелье? — едва не проорала возбужденная рыжая.

— Нет никакого зелья! — прошипела с досадой Гасар и начала что-то тихо выговаривать — скорее всего все той же вэе Рьен.

Однако… А эта Тара не только рассудительна, но и подготовлена… Хорошо это или плохо? Ай, да какая мне разница! Свое мнение я не планировала высказывать.

На какое-то время установилась тишина и я решила, что пора бы и мне появиться.

Громко зашуршала возле двери и постучала, а потом, не глядя на замолчавших девиц, поставила на столик возле них очередной графин и маленькое блюдечко с пирожными. Мне показалось, что вэя Гасар посмотрела на меня с подозрением, но я не стала акцентировать на это — сделала книксен и удалилась, надеясь, что вскоре все произошедшее позабудется.

Мной.

Но забыть не получалось.

Ни отвращения, высказанного ими за дверями… Ни того, что я видела дальше. Как они льстят и соблазняют — надеясь отстреляться первыми? Как доволен распорядитель и вэй Янгарелл, единственный, кто к тому моменту остался из стражей.

И с каким отсутствующим видом смотрит на все это представление вэй-ган…

И без того нервозная обстановка в доме накалилась до предела.

Не выдержав, на следующий день я оправилась на прогулку еще до того, как все эти… явились после охоты. Надеясь с помощью физической активности хоть как-то сбросить раздражение и избавиться от внутренней дрожи.

Свежий воздух и уже привычные красоты и правда немного меня успокоили. Так что в дом я возвращалась уже медленней и почти улыбалась…И улыбалась ровно до того момента, как на меня из-за куста выпрыгнул… великовозрастный попрыгун.

Я едва не вскрикнула, но сдержала себя. А потом восстановила дыхание и присела в полном достоинства реверансе. Который был несколько подпорчен растрепавшимися волосами и комьями грязи на подоле простого светлого платья:

— Вэй-ган Эрендарелл… Какая неожиданная встреча.

— Я так и понял.

И что он понял, интересно?

Голос мужчины звучал глухо, и стоял он на тропе между кустами. Мне через лес его обходить или посторонится? Я подняла голову, чтобы посмотреть на него и нарвалась на такой взгляд, что внутри все перевернулось. Дыхание снова сбилось и я сказала почти жалобно:

— Могу я… пройти?

Молчит.

И смотрит.

— Выглядите очаровательно.

Ох, лучше бы молчал…

— Спасибо. Но оставьте свои комплименты для вэй… — получилось раздраженно, и я тут же отругала себя за то, что проявила настоящие чувства.

Куда опять делось мое спокойствие? Почему мне так хочется отхлестать его по лохматым щекам, а потом еще и прижаться со всей силы, прилипнуть и не отпускать больше? Я опустила голову и стиснула пальцы в кулаки. И дрогнула когда он произнес скрипучим голосом:

— Они не заслуживают их так, как вы…

— Ну отчего же… Молодые, красивые, благородные, и готовые на все…

— В отличие от вас?

— Вы сами это сказали.

— Все так… так, ночь меня забери… Но почему так? Чем вы меня отравили? Почему единственное, чего мне хотелось все эти дни — это вернуть вас в Эрендор… и уехать вместе с вами? Почему я только и думаю, что о вас?

— Не слишком-то похоже… — мой голос теперь сочился ядом. — По мне так вы прекрасно проводите время со своими невестами. Сколько слов вы мне сказали за эти дни?

— И все-то вы замечаете…Всему учет ведете…

— Сложно не заметить то, что выставлено напоказ. Например, сластолюбие, несносный характер и желание… оприходовать каждую юбку!

— Ну хоть какую-то реакцию это вызвало! — зло рыкнул и чуть ли не топнул ногой.

Он что… специально? Бред! Я открыла рот, чтобы высказать свое возмущение… и закрыла его. А потом заговорила срывающимся голосом:

— Я ненавижу такие… игры. И мне отвратительно, что меня поставили в очередь ко всем прочим! Или может мне стоило поблагодарить, что я в этой очереди первая? Так сказать для удовольствия — а все остальные ради долга?

Последнее я уже прошипела ему в морду, ткнув, совершенно неприлично и зло, пальцем в грудь. И это была поя ошибка, потому что мою руку перехватили, прижали сначала к громко бьющемуся гсердцу, а потом… поднесли к губам и поцеловали.

Прямо в раскрытую ладонь.

Я вздрогнула. А вэй-ган приложил мои пальцы к своей щеке и прикрыл глаза, глухо пробормотав:

— Ну а что мне делать? Наплевать на всё и всех? Продолжать пугать девиц своими взглядами и даже не пытаться приблизиться к тем, с кем, возможно, мне придется разделить… не только поцелуи? Вы этого хотите, маленькая колючка, впившаяся в мое сердце? Я ведь должен… Всем. Себе тоже. Сейчас особенно, когда я чувствую, что появилась надежда — когда она вообще появилась. Я достаточно расплатился этими годами мрака — не вынуждайте же меня продолжать!

— Я не вынуждаю, — я тоже заговорила тихо. — И я тоже должна… себе. Остаться живой, понимаете? И не испытывать боли, глядя на происходящее.

Мы помолчали немного. А потом мужчина безрадостно вздохнул:

— Представляю, как была бы сейчас довольна эта тварь, что наслала на меня проклятье… Ведь этого она и хотела — чтобы я был окончательно раздавлен.

— Что же вы сделали такого, что…

— Вывел её на чистую воду. Королевский отбор был одновременно цветником и рассадником самых злобных тварей. Но Одиар, мой друг и король, довольно хорошо справлялся с тем, чтобы отделить одних от других… не в её случае. Она сплела прочную сеть и задурила ему голову… при этом стремясь не только поработить короля и заполучить власть, но и приручить попутно всех, кого она захотела по пути.

— Вас?

— Меня. У нас с ней была своя история. Я ведь был далеко не праведником…

— Я знаю…

Недовольно насупился, открыл глаза, вглядываясь в мое лицо, а потом снова вздохнул и продолжил:

— Она задумала ни много, ни мало — заговор против правления. Я ведь тоже мог претендовать на корону… И обвинить её не удалось голословно — Одиар не слушал, очарованный красотой и манерами. Пришлось разыграть целое представление, заставить её поверить, что я поддался — и преподнести предательство на блюдечке.

— Вы спасли друга и королевство…

— Да. А она отомстила мне сразу за все — и за мои отказы выполнять роль её постельного услужника, и за то, что я её подставил. И пусть пыталась потом расколдовать, пусть под пытками призналась, в чем был смысл заклинания — это не помогло… Возможно и не поможет. Порой важен каждый вздох, время дня и ночи, когда и что произнесено, скрытые нюансы, о которых даже тварь не знала… Я полагаю, что следую сейчас самому верному пути — но никто не гарантирует, что он истинный. И никто не мог ранее предположить, что главным препятствием будет вовсе не сложность выбора среди нужных девиц, а…

— Молчите, — я отняла руку и покачала головой. — Не хочу… не надо. Бессмысленно. Оставим все как есть — так будет лучше для нас обоих… для всех.

— Мара…

Но я уже ломанулась в кусты, раздираемая противоречивыми чувствами.

И влетела в особняк, не зная за что хвататься.

Мэсси Тарид поспешила мне навстречу.

— Мы получили с посыльным записку от мэрра Корни, что он будет следующим днем или вечером — и уже сам сможет за всем присмотреть…

— Вовремя, — почти прорычала, не глядя на слегка опешившию мэсси.

А потом прошла в комнату и начала решительно запихивать вещи в свои саквояжи, так до конца и не опустошенные.

Что делает… что ОН со мной делает?! Я же стала как истеричка из мелодраммы — ни разума, ни опыта, ни голоса рассудка — сплошные чувства!

А он ведь… почти признался. Или мне опять показалось?

И даже если он хотел признаться… ну и что? Как это им поможет? Поможет ему? Кто позволит вэй-гану жениться на сиротке — служанке?

Бред. К тому же о свадьбе дело не шло…

Дверь резко распахнулась и в проеме возник вэй-ган.

— Что вы делаете?

— Собираюсь убраться отсюда подальше. Как мы и договаривались!

— Бежите? — сощурил он злобно глаза.

— Так будет лучше.

— Мы не договорили…

— Нам и не стоит.

— Не вам решать!

— Приказываете?

Мы смотрели друг на друга как на врагов… В стремлении победить один другого, заставить выполнить свою волю… Глупо-то как!

Я решила быть умнее. Кивнула в сторону выхода и сама же первая двинулась по коридору, предварительно протиснувшись мимо шумно дышащего… тела.

Мы вышли на улицу — еще не хватало орать на весь дом — и двинулись к отдаленной беседке. Вокруг никого не было. Тем не менее, начала я тихо:

— Вэй-ган…

— Раньше вы называли меня по имени! — прорычал он.

Вдох-выдох.

— Себастиан…

— Повторите, — он шагнул ко мне.

— С-себастиан… — и снова весь запал прошел… Захотелось лишь зарыться в него… во всех смыслах.

— Вы не можете уехать… — тоже почти прошептал он. — Я не позволю…

— Вы меня не остановите.

— Остановлю. Заставлю. Ведь… все может быть по-другому… Должно! Хотите я разгоню всех, а? Закончу этот навязанный отбор? Хотите?

Я отстранилась и шокировано уставилась на него:

— Но вы пойдете против воли короля!

— Он мне должен, в конце концов…

— А как избавление от проклятия?

— Но вы же принимаете меня таким, какой я есть?

До меня не сразу дошло. А когда дошло…. Я отступила еще на шаг.

— Вы шутите? Разве так можно? Общество не примет…

— Раз это единственный способ… пусть будет так.

— Но ваш род…

Он стиснул челюсти и опустил голову.

— Вы ищете способ отказать? Снова? — прорычал, наконец.

— Я взываю к голосу разума… — прошептала почти в отчаянии. Ведь мой разум, похоже, вскоре тоже откажет.

— Для вас это важнее?

Горько, горько, горько…

— Вы сами об этом вспомните, когда ничего не получится! — всплеснула руками. — Когда вы захотите снова ощутить свою полную силу, магию, возможности — и будете лишены этого! Когда вы посмотрите на свой герб и портреты предков и устыдитесь! И знаете что будет дальше? Вы вспомните о причине всего этого — и это будет не женщина, что наслала на вас проклятье!

— Хватит! — рявкнул мужчина. — Просто скажите правду — что вы не настолько увлеклись мной, как мне казалось! Что я вас больше пугаю… вот этим всем своим обликом, нежели вызываю желание!

Я собралась с духом и…

— Именно так! — рявкнула не менее громко и стараясь говорить максимально правдиво. — Я не хочу быть с вами… даже при самых замечательных условиях!

Вэй-ган дико глянул на меня.

Ох, на мгновение мне даже показалось, что он сейчас набросится и растерзает Но мужчина только перелетел через ограждение беседки, и скрылся из виду — лишь треск кустов указывал на то, что кто-то в гневе ломится прочь.

Я же со стоном опустилась на пол, подавляя в себе рыдания. Одновременно гордясь собой… И ненавидя за то, что я сделала.

Но я знала, что поступила правильно… Потому что ничто не сравнится с ненавистью, которую я буду испытывать к себе, если заключу в клетку любимого мужчину, не просто приковав его цепями…

Но выломав начисто крылья.