Глава 50
То, что благими намерениями выстлана дорога в Ад, я осознала почти сразу. В мой персональный девятый круг… в котором я еще долго буду поджариваться на медленном огне, пытаясь вспомнить все прегрешения, что стали причиной подобных мучений.
Грудь раздирало тоской, слезы застилали глаза, но вместо того, чтобы дать им волю я… отправилась работать. Напросилась на кухню к мэсси Табир.
Та внимательно на меня глянула и… сунула видавшую виды деревянную доску, колотушку и куски уже нарезанного на полоски дикого мяса. У кого-то сегодня будут отличные отбивные…
Хрясь!
Хрясь!
Да и слегка пересоленные…
Управившись с ужином, я проверила подготовку столовой и чистоту помещений. А потом… сбегала к пыштовым договориться на ранний отъезд — охота назавтра не планировалось, лишь отдых, а значит, все егеря и помощники их будут свободны. Уезжать этим же вечером, чтобы трястись в темноте много часов, а потом будить всех на постоялом дворе, было верхом глупости. К тому же…
Ох, все остальные мысли были тоже верхом глупости!
Но они, тем не менее, все более яркими картинками возникали у меня перед глазами.
Пока я собирала вещи. Пока в своей каморке пережидала возвращение гостей к ужину, да и сам ужин — мне кусок в горло не лез. Пока умывалась и обиралась холодной водой, а потом сидела в свете одной свечи и слушала, как затихает особняк в ночном сумраке…
А что если я ошиблась? Что если моя неуверенность, его неуверенность — это как раз то самое препятствие, медные трубы, преодолев которые мы сможем быть вместе?
Что если я смогу снять проклятие? Именно потому, что безусловно приняла зверя — и зверь принял меня? И потому, что готова разделить с ним любой путь… Вдруг в этом был смысл, а не в благородстве происхождения моих родителей?
И даже если не смогу ничего исправить… Ведь это последний мой шанс побыть с ним рядом. Вдвоем. Провести время с человеком, которого я, скорее всего, не увижу больше никогда в жизни…
Я была уверена, что за последующие годы уж точно найдется та, что справится с проклятьем. Не допускала даже маленького сомнения — иначе к чему бы тогда мое самопожертвование?
И тогда вэй-ган вернется к своему привычному образу жизни: двор, охота, война…Вэи.
Так неужели я не хочу узнать, как это… Не со зверем, нет, а с тем, к кому испытываешь такие чувства? Неужели не хочу и ему дать то, чего он так долго жаждал? Тем самым унять любопытство, убрать напряженную потребность и… оставить его спокойно и дальше вершить свою судьбу.
Неужели я не хочу хоть раз в жизни наплевать на бесконечные столбики в моей голове — с плюсами и минусами ситуации — на списки «за» и «против»? А просто поддаться собственному сиюминутному желанию…
И пусть, оно, возможно, навсегда разобьют вдребезги то, что я смогла в прошлом склеить, но одну ночь я буду… свободна.
Хотя бы от собственного голоса разума и границ, которые устанавливала себе с детства.
Я вздохнула, встала и подошла к крохотному зеркалу, в котором отразилось напряженное лицо. Расчесала волосы, заплетя небрежную косу, оправила ночную сорочку, накинула плотный халат… И вышла из комнаты, прислушиваясь к каждому шороху и звуку.
Дом спал. И местами даже похрапывал… Голов в особняке не было — они приходили в основные владения благородных — но ощущение, что вокруг меня дышит что-то живое и… доброе ко мне оставалось.
Я тихонько двинулась по коридору и замерла только перед дверью в хозяйские покои, расположенные на противоположной стороне второго этажа…
Я очень надеялась, что вэй-ган один в своей кровати… Потому что если я опоздала, и он решил с сегодняшней ночи начать проверку…Ох.
А вдруг он и вовсе скрылся в лесах, сбрасывая напряжение ночной охотой?
Бесшумно, не постучав — все равно здесь редко запирались — я зашла в спальню, почти готовая ко всему… Но там и правда никого не было, кроме вэй-гана. Из не задернутых штор лился слабый ночной свет, и еще от порога я заметила на кровати крупную фигуру на белых простынях.
Прикусила губу, стараясь совладать с волнением, и аккуратно поставила свечку на столик у входа.
Мною овладела внезапная робость… Как он воспримет мое появление? А вдруг зарычит или прогонит? А вдруг я сама сбегу, когда мы будем… вдруг это в принципе неприятно?
Рассердилась сама на себя за такую нерешительность, и закрыла таки дверь на защелку.
Отрезая себе путь к бегству.
А потом медленными шажками двинулась к кровати, вообще не понимая, с чего начать…Позвать? Разбудить? Просто прилечь рядом?
Присесть?
На этом, собственно, мои размышления и были закончены… Потому что спустя мгновение я лежала на подушках, подмятая под себя огромной тушей уже не спящего мужчины.
Как он успел это провернуть, да еще и беззвучно? Я едва моргнуть успела…
Шерсть и глаза Эрендарелла серебрились в лунном свете и это выглядело даже… красиво. Он всматривался в мое лицо молча и нависал, не соприкасаясь и не шевелясь. Но по тому как вздымалась его грудь и как время от времени дрожь прокатывалась по его… обнаженному телу, от которого меня отделяли всего два слоя ткани, я поняла, насколько он напряжен и взволнован.
Я тоже молчала… Ну о чем тут говорить? Он оказался не готов взять на себя ответственность за любое свое решение — и взять штурмом, наплевав на условности и мою осторожность. И я тоже оказалась не готова поставить любовь выше обоюдного долга и возможных негативных последствий…
Рискнуть всем и остаться ни с чем.
Возможно, для нас просто не пришло время. Но эта ночь… Она принадлежала нам. Мне. И это, пожалуй, и было в данный момент самым важным.
От вэй-гана приятно пахло. Даже если он и скакал по грязи и кустам после нашего разговора, то явно помылся после этого — с мылом, травами и прочими душистыми веществами.
А еще он был… мягко-меховой. Но это не вызывало у меня никакого отторжения или неприятия. Возможно, целовать такой длинный мех и было не удобно, но гладить-то можно? Чем я и занялась, осторожно проведя руками вдоль спины и добравшись до копчика, закрыв, наконец, свой собственный гештальт (и еще нескольких сотен читателей, прим автора)))) и погладив пушистый хвостик, на ощупь напоминавший помпон из кроличьего меха.
Ой.
Кажется, хвост из кролика — это не только ценный мех, но и весьма деликатная эрогенная зона… Потому что в ответ на мое движение вэй-ган рыкнул, а в район бедра мне уперлось очень твердое и очень горячее… доказательство его эмоций.
А дальше…
Собственно, на этом сознательная часть была завершена. Потому что дальше происходило то, что обычно происходит между жаждущими друг друга мужчиной и женщиной. Эмоции, чувства, исполнение тайных желаний. И пусть на сам процесс накладывало отпечаток некоторое различие между нашими… расами, но, как выяснилось, это совсем не мешало, напротив, порой и усиливало некоторые моменты. И пусть мужчина был диким и крупным во всех смыслах, у него получалось сдерживаться, где надо, и заботиться о моих ощущениях.
Это была длинная ночь.
Сопровождаемая сбитым дыханием.
То нежными, то резкими движениями.
Стонами и хриплыми возгласами
И огромным удовольствием от происходящего. Порой казалось, что меня несет на качелях куда-то в небо… а потом с огромной высоты бросает вниз, отчего в животе образовывалась воздушная яма величиной со Вселенную.
Постепенно заполняемая его нежностью и страстью.
Пожалуй, только один раз я сказала что-то вразумительное, навроде: «Ой, а хомячок-то гладкий» — и хорошо что Себастиан меня не понял.
Он же вразумительного не сказал ничего… кроме шумного выдоха «моя-я-я», сгребая меня в охапку и прижал к себе после третьего… раунда, когда я уже готова была умолять его остановиться.
Но вэй-ган, похоже, и сам насытился и быстро заснул, умиротворенный… Как и я.
Вот только спустя несколько часов я проснулась. Посмотрела на серые, предрассветные сумерки, на вэй-гана… И грустно вздохнула.
А на что я надеялась? Что, как в сказке, мои стоны прогонят темноту, а пик удовольствия озарит все вокруг ярким светом? И невидимая сила поднимет Себастиана к потолку, а его скрюченные пальцы распрямятся и станут кожаными… ну и все остальное тоже?
Этого не произошло. Но я хотя бы попыталась. И теперь я знала, как это возможно… и как отличается от секса с теми, с кем ты просто удовлетворяешь физическую потребность.
Эта ночь была фантастически приятной и оставлила послевкусием вовсе не сожаление и набитый шерстью рот, а негу, грусть и осознание, что мой выбор действительно великолепен.
Но принятые решения никуда не денешь.
И сказанные слова никуда не замолчишь.
И понимание, что никто не обернулся ни в какого принца не обернулся не спрячешь. И пусть мне и правда — особенно после этой ночи — оказалось плевать, какая у него внешность и сила, но ему-то не все равно…
И не должно быть все равно — иначе это был бы не тот мужчина, которого я полюбила.
Осторожно я выбралась из кровати, подтолкнув в его загребущие лапы подушки, пахнущие мной… и нашей страстью. И тихо вышла из комнаты. 1439f7c
На секунду замерла в пустом коридоре — мне показалось, что я слышу что-то… Но нет, показалось.
Я вернулась к себе, переоделась, подхватила саквояжи и направилась во двор. Стукнула в дверь хозяйственной постройки, где временно размещались пыштовые, и попросила немедленно отвезти меня в город.
Записки для мэрра Корни и мэсси Тарид я оставила заранее… А с вэй-ганом мы уже поговорили.
И не раз.
Позевывающий кучер быстро впряг в закрытую повозку двух пыштов, и с первыми лучами солнца мы выехали за ворота.
Вокруг простиралась рассветная равнина и леса. Резкие линии утра компенсировались мягкой дымкой тумана и влагой, поблескивающей на листьях. Вставало солнце, обещающее жаркий день…
Но я ничего этого не видела.
Потому что плакала, уткнув лицо в ладони.