ЭПИЛОГ

Я никогда не писала пейзажи, но сегодня было какое-то особенное настроение. Поле я присмотрела еще на днях, а с утра пробралась в мастерскую Морвана и стащила у него мольберт, холст, кисточки и акварель… Спросить напрямую о задуманном я не смогла у мужа. Мой дракон всегда с трепетом относился к творчеству, а я же ходячий ураган. Со мной рядом постоянно что-то да случалось. Поэтому я решила действовать втихаря.

Ветерок трепал верхушки подсолнечника, небо было голубое-голубое, и так тепло, что я даже приспустила немного кружевные рукава своего сине-белого платья, углубив зону декольте и спины.

В другое время я бы себе этого не позволила, ведь княгиня не должна разгуливать в полуголом виде по улицам. Но когда я оставалась наедине с природой, то позволяла себе быть самой собой, а не титулованной персоной.

Подол моего платья утопал в желтых цветах, я разместила холст на мольберте и взяла карандаш в руки.

Акварель я не очень любила, но рука не поднималась изъять у Морвана масляные краски или акриловые. Иначе супруг бы не сдержался — все, что касалось его мастерской, было для него дорого. Он относился с особым трепетом к этому, у него были свои любимые кисти, пеналы для хранения, лаки для покрытия работ.

Поэтому кисточки я взяла самые обычные, акварель тоже самую простую, из тех красок, что лежали в открытом доступе. Надеюсь, муж будет не сильно строг к моему новому увлечению…

Я вглядывалась в желтые цветки и горизонт. Хотелось сделать все правильно. Разметила холст и легким движением руки стала наносить штрихи.

Я увлеченно водила карандашом, а когда набросок показался сносным, макнула кисть в банку с водой и только потом в желтую краску.

«Побольше желтого и голубого».

Мне казалось, что в моем пейзаже достаточно было только этих двух цветов. Но чем дольше я наносила краску на холст, тем больше убеждалась, что, вероятно, быть художником — это не совсем мое, и с сожалением подумала о том, что у Морвана явно был талант и моя мазня не шла ни в какое сравнение с его работами.

Я посмотрела на холст и с обидой отшвырнула в сторону кисть.

Неумеха.

Тупица.

— Ай, больно! — я согнулась пополам, потому что, как только стала себя ругать, малыш ударил куда-то под правое ребро. — За что?! — я погладила место болезненного толчка и улыбнулась.

Внутри меня зародилась новая жизнь, это так было необычно и ново. Я часто забывала о том, что в ближайшее время совсем не буду себе принадлежать. Мое новое увлечение было не чем иным, как возможностью доказать самой себе, что все совсем не так, и тут я все решала.

Не решала.

Ничего.

А так хотелось …

Пространство рядом исказилось, и из портального кольца вышел генерал Валий, а за ним стражники «Крыла», и, наконец, самым последним показался Морван.

— Княгиня, — генерал склонился в почтении, а стражники застыли с непроницаемыми лицами, устремив взгляды в то самое голубое небо. — Что же вы никого не предупредили? Нам пришлось активировать артефакт…

Ну да, не предупредила.

Морван метал взглядом молнии, и когда муж подходил ближе, взгляд становился тяжелее. Но стоило ему увидеть свой мольберт…

Мне стало страшно. Я ждала настоящей бури и от страха даже зажмурилась…

— Это ты писала?

Я приоткрыла один глаз. Дракон улыбался, и его взгляд сменился с разгневанного на заинтересованный.

— Я, — сглотнула и немного сникла.

— И как давно ты этим увлекаешься?

Я смяла пальцами ткань своего платья. Все-таки мне хотелось мужа удивить, чтобы он раскрыл рот от восторга, а сейчас на холсте красовалось совсем не то, чем можно было бы поразить в самое сердце.

— Ну… Это моя первая проба.

Морван обернулся к Валлию:

— Я прошу всех удалиться.

Генерал быстро отдал приказ, он и стражники широким шагом друг за другом вошли в портал и исчезли.

Я же, когда справилась с эмоциями, наконец разрешила себе посмотреть на своего дракона.

Красивый. Очень. Он так всегда отвечал на мой взгляд, что по коже сразу бежали мурашки.

Вот и сейчас происходило то же самое. Морван слегка прищурился, а меня уже повело. И как я настолько успела влипнуть в князя, а главное — когда это случилось впервые? Все мои мысли моментально превращались в кашу.  Я по-настоящему теряла нить событий. Все замирало в душе, и я испытывала трепет и ожидание перед чем-то великолепным и несравнимым.

Муж выдохнул, взгляд потяжелел, и я только сейчас осознавала причину этого, и дело было не в моем творчестве, увы, не в нем.

Я совершенно забылась, да так, что не подумала, в каком виде предстала перед генералом Нурии и его стражниками.

С распущенными волосами и оголенными плечами.

То-то «Крыло», все как один, уставились в небо, и только я не сразу поняла истинную причину.

Теплая ладонь мужа легла на мое плечо.

— Мия… — Морван переместил взгляд на мои губы, затем ниже и еще ниже.

И в этот самый момент ребенок вновь решил напомнить о себе новым толчком.

— Ох, — выдохнула и обхватила руками свой давно округлившийся живот.

— Что, что такое?

— Кажется, он или она не очень доволен тем, что я перестала пачкать холст красками.

Я улыбнулась мужу, а он снял свою руку с моего плеча и положил ее на живот.

— Тихо, не буянь. Мы с мамой просто поговорим, — проговорил Морван, а я стояла и таяла, как шоколад, от переполнявших меня эмоций.

Кто бы мог подумать, что эгоистичный дракон настолько проникнется к ребенку, который даже еще не появился на свет?

И каково же было мое удивление, когда малыш затих под широкой ладонью своего отца.

Меня окутало неожиданно теплом, и было от чего — Морван обменивался магией. Золотое свечение окутало весь мой живот.

— Ему это не навредит? — я испуганно проговорила.

— Нет, что ты, наш ребенок будущий маг, и это уже давно понятно.

Я кивнула.

Верно. Все так и было. Впервые это произошло на веранде, мы с Морваном обсуждали его отъезд в Академию, и я с жаром доказывала, что будущие маги вполне обошлись бы без него. Истинную причину своего нежелания я не стала озвучивать мужу. А она была. Рена Яхонтовая…

В наказание за содеянное Совет во главе с князем постановили отправить зарвавшуюся драконицу в Академию Магии. Пять лет обучения и последующая двухгодичная отработка в родных стенах учебного заведения должны были исправить девушку.

Я не была с этим согласна и предпочитала, чтобы девицу сослали из Нурии, как и леди Персионэл.

Но если мою бывшую подругу отправили к родителям с последующим запретом на въезд, то к Рене Совет оказался слишком снисходителен. Но вслух об этом я не сказала, потому что лично для меня все завершилось благополучно.

И когда мы сильно заспорили, все предметы, находящиеся вокруг нас, поднялись над землей и зависли в воздухе.

Первая мысль была о том, что магия неожиданно проснулась во мне, но прибывший целитель развеял наши предположения и указал на то, что я находилась сейчас в особом положении и наш ребенок уже проявлял себя как маг.

Целитель также высказал свое мнение о том, что если магия подвластна будущему наследнику в такое время, то в будущем нас ожидало рождение сильнейшего дракона или драконицы.

Морван вновь открыл портал. Мольберт, краски и кисти полетели в светящееся кольцо, а мой пейзаж на холсте и вовсе растворился в воздухе.

— Я думаю, тебе стоило бы взять несколько уроков у мастера, — обнажил белозубую улыбку супруг.

— Ты так и вправду считаешь? И кто же этот мастер?

Морван приподнял рукой мой подбородок и посмотрел настолько проникновенно, что я снова почувствовала тяжесть в груди и животе.

Ох, кажется, мои уроки начинались именно с этой минуты…

— Нельзя соприкоснуться с природой, пока ты не проникнешься ко всему, что хотелось бы трогать, вдыхать аромат, запечатлеть в своей памяти навсегда.

И я поняла, о чем говорил мой дракон.

Все было так, как и тогда, когда Вильхельм решил испортить жизнь не только мне, но и Морвану, и если бы не мое упрямство и его огромное желание быть со мной, то мы не были бы сейчас так счастливы…

Мой дракон сделал пасс рукой — на землю упала мягкая шкура, и все это находилось в окружении высокого подсолнуха, который так тянулся к солнцу.

Вот и мы с Морваном тянулись друг к другу сейчас. Поцелуи, жаркие признания, быстрое избавление от одежды…  Никто нам не мешал, и даже мое изменившееся тело не стало препятствием, а наоборот… Желание моего дракона усиливалось троекратно, как только он осознавал, что в моем теле частичка нас двоих — наш ребенок, наше счастливое настоящее и будущее.