Глава 22

Встреча с родными оказалась мучительнее, чем можно было ожидать. Для меня с того момента, как мы виделись в последний раз, прошло несколько дней, заполненных удивительными, фантастическими событиями, а потому пролетевших как мгновение. Для родителей это были три месяца неутешительных прогнозов. Три месяца горя и ожидания, надежды, чередующейся с отчаянием. Глядя на рыдающую у постели мать, на украдкой вытирающего слёзы отца, я понимала: даже если на первых порах они надеялись на профессионализм врачей и чудесную силу молитв, то со временем потеряли веру и к тому моменту, как чудо всё-таки случилось, успели со мной проститься. Мне было искренне жаль, что из-за своей глупости я причинила дорогим людям столько страданий. Нельзя цепляться за прошлое, нельзя так зацикливаться на мужике, даже если ты однолюб и имеешь привычку прикипать к партнёру всей душой.

Я влюблялась редко, но привязывалась намертво. И сейчас я чувствовала себя балансирующей на краю пропасти, готовая сорваться в очередную одержимую влюблённость. Стоило ли? Возможно, надо поостеречься, поберечь своё сердце?

Пока я находилась в больнице, Антон проводил со мной столько времени, сколько позволял загруженный график врача-реаниматолога. Роман не пришёл ни разу. Не могу сказать, что не ждала его и не ощущала себя обиженной. В конце концов, в Тумалоне я больше благоволила ему, нежели Аарону. Но я поклялась впредь не страдать из-за мужчин и не собиралась нарушать слово, данное самой себе. Поэтому не спрашивала Антона о брате, не пыталась ничего выяснить. Решила, что раз моего общества не ищут, то и сама я навязываться не буду.

С Антоном мы много разговаривали, с каждым днём узнавали друг друга лучше, но за всё время ни разу не коснулись темы, которая интересовала меня особенно. Читая фамилию на бейжде, бликующем в свете ламп: «Врач Тумалонский» — я вспоминала сиреневое небо над замком, лабиринт мрачных коридоров, освещённых факелами, захватывающий полёт на драконе и многое другое — волшебную сказку, созданную моим воображением. И мне не нравилась позиция Антона — делать вид, словно ничего не было. В глубине души я мечтала, чтобы он в который раз сменил маску и снова примерил образ коварного соблазнителя, каким предстал передо мной в Тумалоне, обернулся Аароном, хотя бы ненадолго. Я скучала по демону, по его жарким взглядам, не отлипающим от моего декольте, по домогательствам и сексуальному напряжению между нами. Но Антон держал дистанцию, не заигрывал, не бросал двусмысленных намёков, смотрел только в глаза, ни в коем случае не опускал взгляд ниже шеи, если иного не требовала необходимость. Словом, оставался идеальным доктором. Хотелось верить, что причина удручающей сдержанности — врачебная этика и ситуация изменится, когда мы покинем больничные стены. Но тема свидания больше не поднималась, и это тревожило.

* * *

Из больницы меня выписали после того, как все анализы и тесты подтвердили: моё здоровье в полном порядке. В тот же день раздался неожиданный звонок дверь, и я обнаружила на пороге мать, решительно сжимающую выдвинутую ручку чемодана. Позже на кухне за чашкой чая выяснилось, что родители боялись оставлять меня одну, поэтому: «Доченька, я поживу у тебя какое-то время? Ты ещё такая слабая. Вдруг понадобится помощь?»

Заботу матери я оценила. Оценила, а потом вызвала такси и помогла положить чемодан в багажник подъехавшей машины. Мне не нужна была помощь. Физически я чувствовала себя отлично, но тосковала по Ролану и переживала из-за того, что его брат до сих пор мне не позвонил.

Оказавшись дома, я тут же затеяла уборку — всё для того, чтобы занять мысли и не сидеть у телефона часами. Я повторяла себе, что Антон на работе и у него нет времени на личные разговоры, что с момента выписки прошло всего пара часов и рано делать выводы. Но минуты бежали, телефон молчал, и я принималась ещё усерднее тереть пол шваброй.

Что если его напугала моя фраза о замужестве?

Что если он упомянул о свидании только для того, чтобы от него отстали?

К тому времени, как раздалась долгожданная телефонная мелодия, за окнами успело стемнеть, пол и зеркала в квартире блестели, натёртые до блеска, и на многочисленных полках не осталось ни пылинки.

Взмокшая после усердной уборки, я отбросила швабру и схватила с тумбы мобильный. Но прежде чем ответить на вызов, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться: ни один мужчина не должен знать, что женщина ждала его звонка.

— Да? — Я порадовалась тому, что голос не сорвался на высокую ноту.

— Прекрасная Марго, не хочешь завтра вечером составить компанию одинокому демону? — в трубке раздался бархатный баритон Аарона. Аарона — не Антона. Именно демону были свойственны такие хрипловатые томные интонации.

Сердце подскочило в груди.

— Надо свериться с ежедневником, возможно, на завтра у меня уже есть планы, — я пошуршала газетой, которой недавно вытирала зеркало.

— Конечно, терпеливо жду, — мурлыкнул Антон, мне показалось, что он улыбнулся. — Такая занятая эйра. Надеюсь, у тебя найдётся свободный час для твоего покорного слуги.

— Только если мой покорный слуга будет хорошо себя вести.

— Боюсь, он будет вести себя плохо. Очень плохо.

Мы оба рассмеялись.

— В таком случае завтра в семь, — сказала я.

— Даже не знаю, как дожить, — ответил Антон. Похоже, его сдержанность в больнице действительно объяснялась субординацией.

На заднем фоне послышался детский голосок, заставивший улыбнуться: «Это мама? Ты говоришь с мамой?»

* * *

Антон заехал за мной ровно в семь: перед крыльцом остановилась синяя иномарка с узкими фарами — новенькая, но явно бюджетная. Это Тумалонский князь мог позволить себе в качестве транспортного средства хоть карету из золота, хоть живого дракона, а на зарплату врача не пошикуешь.

Закутавшись в лёгкий плащик, я поспешила укрыться в салоне автомобиля от моросящего дождя и колючего, совсем не летнего ветра. Первый день июня, а погода как осенью.

Антон вознамерился по-джентльменски открыть девушке дверь, да только, пока возился с ремнём безопасности и обходил машину, девушка — то есть я — успела со всем справиться самостоятельно: очень уж холодно стоять на крыльце в ожидании, когда все церемонии будут соблюдены.

— Ну, поехали, что ли? — бросила я с пассажирского кресла Антону, растерянно замершему под дождём. — Надеюсь, ты не на прогулку в парк меня хотел пригласить?

Как-то получилось, что мы не обговорили план будущего свидания, и за полчаса до выхода из дома я оказалась в ситуации, когда стоишь перед открытым шкафом и не знаешь, какой из нарядов этим вечером будет актуален. В кино можно отправиться в джинсах и тёплой кофте, в ресторан обязательно нужно платье. Если место пафосное, в повседневной одежде легко почувствовать себя некомфортно, особенно на фоне расфуфыренных дамочек — любительниц пускать пыль в глаза.

В ночном клубе свой дресс-код. Для таких мест в моём гардеробе припасена короткая кожаная юбка и блузка, стоимостью в половину среднего месячного жалования. А ещё туфли на высоких, неустойчивых шпильках.

В общем, не зная, что надеть, я покрутила в руках лодочки-истязатели-женских-ног, окинула взглядом окно в дождевых разводах и достала с полки закрытые полуботинки на плоской подошве, а к ним уютный кардиган и узкие чёрные штаны. Хватит с меня неудобной одежды — намучилась в воображаемом Тумалоне.

И всё-таки интересно, куда Антон меня поведёт?

Пока ехали, дождь усилился и теперь заливал ветровое стекло так, что дворники едва справлялись. Мы пересекли центр города — средоточие всех развлекательных заведений, оставили позади последний спальный район и выехали на трассу. За окном замелькал лес, размытый из-за водяной плёнки на стекле.

— Надеюсь, ты не маньяк, топор в бардачке не прячешь? — спросила я немного нервно.

— Как бы он туда поместился? — улыбнулся Антон. — Все необходимые маньяческие приспособления в багажнике.

— Куда мы всё-таки едем?

— Навстречу мечтам.

Узнаю Аарона и его туманные ответы — вот кто всегда говорит загадками.

Лес разорвала широкая боковая дорога. Насколько я знала, это был поворот в элитный коттеджный посёлок на окраине города. Встречались там и довольно скромные домики, но, к моему удивлению, машина затормозила рядом с кирпичным забором, за которым возвышался роскошный особняк из оцилиндрованного бревна. Вряд ли такой мог быть по карману простому доктору.

На мой изумлённый взгляд Антон пожал плечами.

— Работа в городской больнице — благотворительность, у нас с братом частная практика.

Металлические ворота откатились в сторону, и машина двинулась дальше, под навес перед парадной дверью. Проезжая мимо открытого гаража, я заметила внутри байк, широкий и навороченный. Этот хромированный гигант, должно быть, стоил состояние. Пазл сложился: стало понятно, почему, имея возможность купить шикарный коттедж в дорогом частном секторе, Антон разъезжал на скромном хэтчбеке. Кто-то просто был равнодушен к транспорту на четырёх колёсах.

— Ты байкер? — я не могла не спросить.

— Это Ромки, — Антон глянул в сторону гаража. — Свой я продал. С некоторых пор… — он крепче сжал руки на руле, — с некоторых пор я предпочитаю… велосипеды.

— Велосипеды? — я приготовилась рассмеяться — уж очень не вязался образ Антона с подобным выбором средства передвижения, но вовремя прикусила язык. Вспомнила, что услышала в больнице.

Жена ведь его на машине разбилась. Он так выл тогда, всё повторял: «Был бы хоть один шанс, хоть один шанс».

Что если тогда в аварию они попали вдвоём: Антон выжил, а его супруга погибла на месте?

Я поспешила сменить тему:

— Что байк Романа Сергеевича делает в твоём гараже?

— Это наш общий гараж и общий дом. Мы живём вместе. Друзья не разлей вода. С детства всё делим.

Я неловко кашлянула в кулак.

Осознав двусмысленность сказанного, Антон недовольно нахмурился.

— Но это не значит, что… — строго начал он.

— Не значит, — согласилась я, а мысленно добавила: «Это мы ещё посмотрим!»

В этот раз этикет был соблюдён: я послушно дождалась, пока Антон обойдёт машину, откроет дверцу и поможет мне выбраться наружу.

— Никита дома? — мы остановились перед витражной дверью.

— У бабушки.

— А… твой брат?

Антон скрипнул зубами и процедил:

— Уже неделю в отъезде.

Вот почему он меня не навещал! Эй, Марго, чего ты радуешься, словно в лотерею выиграла? Ну-ка возьми себя в руки!

— Очень жаль, что его не будет. — Кто упустит случай подразнить ревнивого мужчину?

Глаза Антона опасно прищурились. Наклонившись ко мне, он прошептал:

— Похоже, надо занять тебя чем-то так, чтобы ни времени, ни сил не осталось на лишние сожаления.

Вся в предвкушении, я облизала губы.

— Ну, займи. Только учти: на первом свидании никакого секса.

Если Антон привёз меня домой, чтобы покувыркаться в постели, я буду разочарована — ясно же дала понять: в отношении меня возможны только серьёзные намерения.

— Никакого секса, — согласился Антон, и, вопреки собственным мыслям, я испытала укол досады. Ох уж эта переменчивая женская натура!

Квадратный холл встретил тишиной и мягким романтическим освещением. Мне помогли снять плащ и повесили в шкаф напротив зеркальной стены. Если снаружи дом напоминал сказочный терем с огромными окнами, то внутри был обставлен современно и минималистично. Прямые линии, монохромность отделки, никаких лишних вещей. Всё как я любила!

— Какая у нас сегодня развлекательная программа?

Мы вошли в гостиную, где я удовлетворенно отметила отсутствие картин на стенах и пустые полки, свободные от разного вида пылесборников.

— Ужин, а потом сюрприз. Я подумал, что здесь, в домашней обстановке, провернуть это будет проще.

Провернуть что? Он явно не ужин имел в виду.

* * *

Стол был накрыт в небольшой столовой, окна которой выходили на искусственный пруд и маленькую детскую площадку. Темнело. Изящным движением фокусника Антон зажёг свечи рядом с нашими бокалами, затем принёс из кухни — боже, не верю своим глазам! — пиццу прямо в коробке. Даже не переложил её на блюдо!

— Да ты романтик.

— Не умеющий готовить романтик, — поправил он, поднимая картонную крышку и давая насладиться запахами сыра и пепперони. — Вино? Глинтвейн? Пиво?

— Послушай, — я нетерпеливо скомкала предложенную тканевую салфетку и отложила её в сторону, вместо того чтобы устроить у себя на коленях. — Я не голодна и хочу сразу перейти к сюрпризу, если это возможно.

Антон выпрямился, вмиг растеряв расслабленность и игривость. Полумрак, блеск свечей, чёрная одежда и распущенные по плечам волосы превратили его в Аарона, придали образу демонический шарм.

— Уверена?

Как я могла есть, пить, обсуждать всякую ерунду, чувствуя, что обещанный сюрприз связан с даром братьев — мне хотели что-то показать, что-то особенное. Какие к чёрту пицца и вино?

— Уверена. Более чем, — в подтверждении своих слов я отодвинулась от стола.

Аарон — в этот момент не получалось называть его Антоном — устроился у меня за спиной и надавил руками на плечи.

— Пожалуйста, не зажимайся.

Вопреки уговорам расслабиться, я напряглась сильнее — от неизвестности, от странности ситуации, от томительного, почти невыносимого ожидания.

— Впусти меня, — шептал Аарон голосом демона-искусителя и поглаживал мои плечи. — Позволь проникнуть в твой разум. Не надо сопротивляться вторжению.

— Не сопротивляюсь, входи, — хихикнула я. — Раньше приглашение тебе не требовалось.

— Попасть в угнетённое сознание проще. Сейчас ты невольно ставишь ментальные блоки. Это мешает.

Глубоко вздохнув, я попыталась расслабиться, сосредоточиться на тёплом прикосновении ладоней к своим плечам, но тут же вздрогнула, услышав над ухом вкрадчивое: «Знаешь, когда я в тебя влюбился?»

О боже, это было самое неожиданное признание в любви, которое только можно вообразить.

— Когда? — прохрипела я. Попыталась обернуться, посмотреть на Аарона и…

…Шумело море. Лазурное, чистое, накатывало волнами на белоснежный песок. Прибрежная полоса тянулась далеко-далеко и где-то там, за пределами острого зрения, упиралась в изумрудные заросли. А небо над водой было сиреневым, как кисти цветков глицинии, только светлее и прозрачнее, с облаками, подсвеченными солнцем.

Я опустила взгляд на свои ступни, облепленные влажным песком, вдохнула запах соли, принесённый бризом, и с изумлением посмотрела на Аарона. Перья распахнутых чёрных крыльев трепетали на ветру. Демонические глаза сияли рубинами, острые кончики клыков знакомо выглядывали из-под верхней губы. На Аароне не было ничего, кроме тёмных джинсовых бриджей с рваными краями, и взгляд невольно скользнул по гладкой мускулистой груди, по широким плечам, по идеальному прессу с кубиками.

— Где мы?

— В твоём сознании.

Я наклонилась и пропустила песок сквозь пальцы, отчётливо ощутив шероховатую текстуру крупинок. Ничего из того, что я видела, не было реальным, но все пять органов человеческих чувств словно выкрутили на максимум. Краски, яркие и сочные, слепили глаза. Запахи кружили голову. В ушах грохотал прибой, а на губах я ощущала вкус соли и почему-то алкогольного коктейля мохито. Этот воображаемый мир казался реальнее настоящего, воспринимался полнее, объёмнее. Здесь физические ощущения обострились в несколько раз, и я вдруг задумалась, какой сладкой могла быть близость в подобном месте.

— Хочешь попробуем? — Аарон был в своём репертуаре.

— Почему ты снова демон? — мне захотелось прикоснуться к чёрному оперению, узнать, каково оно на ощупь.

— Ты меня таким видишь.

— Что будет, если мы пойдём вдоль берега? Есть какие-то границы, в которые мы со временем упрёмся?

— Давай проверим.

И мы пошли, оставляя цепочку следов на мокром песке.

— Ты хотел сказать, когда в меня влюбился, — я первая взяла Аарона за руку. Этот жест казался естественным, необходимым, и когда я уступила своим желаниям, то вздрогнула — такими яркими были тактильные ощущения.

— Первый раз я влюбился в тебя, когда увидел окровавленную на каталке. Ты… напомнила мне кое о чём, — крылья Аарона дёрнулись за спиной и сложились аккуратными лодочками. — Второй раз — когда ты поцеловала Ромку и от ревности мне захотелось растерзать братца голыми руками.

— А в третий? — наши пальцы переплелись плотнее. Ноги до колен окатило морской пеной.

— Когда увидел Никиту, спящего у тебя под боком.

После признания Аарона повисла уютная тишина, нарушать её лишними словами не хотелось. Мы шли, держась за руки. Солнце клонилось к закату. Небо всё больше тонуло в фиолетовом. Теперь это был не цвет глицинии — ежевичный сок. Густые заросли приближались: одинокая пальма, почти упавшая, клонилась к самой земле, за ней темнели кусты неведомых растений. Я протянула руку, развела в стороны сочные вертикальные листья, формой и размером напоминающие доски для сёрфинга, — и поражённо застыла.

— Что это? Что за шуточки?

За кустами я ожидала найти всё тот же залитый закатным светом берег, но картина мне открылась непредсказуемая. Вовсе не это рассчитываешь увидеть, раздвигая ветки растений где-то на заброшенном пляже. Буйная зелень тропиков занавесом обрамляла дверь в знакомую спальню с зеркалами. Я чётко видела границу, где песок переходил в алое ковровое покрытие.

— Я же сказала: никакого секса на первом свидании. Зачем ты привёл меня сюда?

— Я? — Аарон вскинул брови и оскорблённо дёрнул крыльями. — Мы сейчас в твоей голове и видим то, чего хочешь ты. Я всего лишь помогаю тебе чувствовать запахи, звуки, управляю тактильными ощущениями. Мы оказались на море, потому что ты так решила. И если сейчас ты видишь перед собой кровать, это значит…

— А Ролана я вижу, потому что он действительно здесь или это моё тайное желание?

— Что? — Аарон грубовато подвинул меня плечом и заглянул в спальню, где рядом с кроватью напряжённой статуей застыл его брат.