Глава 23

— Что ты тут делаешь? — прошипел Аарон брату. — Мы же договорились!

Так-так-так. А с этого момента, пожалуйста, поподробнее. О чём это они договорились?

Я решительно шагнула в комнату, ощутив босыми ногами, как шероховатость песка сменяется мягкостью коврового ворса. Антон попытался меня удержать на берегу, да только пляж и море исчезли, уничтоженные моим воображением. Теперь нас окружали стены с алыми обоями.

— О чём вы договорились? — спросила я, но братья продолжили спорить, не обратив на меня внимания.

— Я пытался, — сжал кулаки Роман. — Пытался, понимаешь! Но не могу.

— Ты обещал! — Антон в раздражении ударил кулаком по стене. Его глаза снова вернули карий оттенок, крылья исчезли, голый торс прикрыла чёрная рубашка, наполовину расстёгнутая на груди.

— Обещал, — согласился Роман, бросив в мою сторону короткий тоскливый взгляд. — А теперь беру своё обещание обратно.

— Так не делается, — Антон сдвинулся, заслонив меня от брата широкой спиной.

— Да объясните же, что происходит? Не очень приятно чувствовать себя невидимкой. Вы говорите так, будто меня здесь нет.

Но братья не слушали.

— Я понимаю, — Роман устало потёр небритые щёки. Выглядел он ужасно: осунувшийся, с синевой под глазами, как после затянувшейся бессонницы. — Думаешь, не понимаю? Понимаю. Никита привязался к Марго. У тебя самого депрессия не один год после… случившегося. Ты только недавно человеком стал выглядеть, ожил — и всё благодаря ей, но… Не могу. Не могу уступить её тебе. Думал — просто увлечение, быстро забуду. Ан нет, не забывается. Думаю и думаю о ней постоянно. Идиотом себя чувствую.

От признания Романа сердце в груди болезненно сжалось. Захотелось подбежать к нему, обнять, утешить, но рядом стоял Антон, и выражение лица у него было, как у хищника, готового до последнего драться за свою добычу.

— Она не может принадлежать нам двоим, — процедил он. — Не может быть общей.

— Тогда она должна выбрать. Не ты, не я — выбирать должна Марго. Решение за ней.

И братья посмотрели на меня, пристально, выжидающе, с надеждой.

Выбрать? Я должна выбрать кого-то одного? Но как? В Романа я втрескалась ещё на демоническом отборе, к Антону успела привязаться в больнице, да и обмануть доверие его сына не могла. Как я брошу Никиту, несчастного мальчика, лишившегося матери и тянувшегося ко мне всей своей искренней детской душой?

— Ты должна решить, Марго, — жёстко отрезал Антон. — Должна выбрать, с кем останешься.

— А если нет? — я упрямо вздёрнула подбородок. — Если я не хочу выбирать? Что тогда?

— Мы не требуем ответа прямо сейчас, — Роман тяжело вздохнул. — У тебя есть время подумать, всё взвесить.

Подумать… Как будто день-два что-то изменят в моих чувствах.

Закрыв глаза, я погрузилась в воспоминания. Вот мы идём с Антоном вдоль берега под лиловым, закатным небом, и волны накатывают, обдавая наши ноги прохладной пеной. А вот мы с Роланом: его крылья распахнуты, он поднимает нас выше и выше, к ослепительно ярким звёздам.

Не могу… Не могу взять и разорвать сердце пополам.

— Что же ты делаешь, Марго? — обречённо прошептал Аарон. Его тон заставил насторожиться. Я открыла глаза. Снова, как когда-то, мы стояли в комнате без окон и дверей. В спальне, покинуть которую можно лишь одним способом.

— Выпусти нас отсюда, Марго.

— Я… не могу.

— Марго, это нечестно, — вздохнул Роман. — Ты заперла нас в своей голове, сделала так, что мы не можем отсюда выбраться. Не можем очнуться, пока не выполним твои условия.

— Но я не ставила никаких условий.

— Это подсознательное, — Антон прошёлся по комнате и опустился на кровать. — Ты всячески противишься необходимости выбрать одного из нас. Твоё подсознание готово на всё, чтобы этого не делать.

— Я не собираюсь принуждать вас к… ну, к этому. К тому, чем мы здесь уже занимались.

Я посмотрела на Аарона, сидящего на постели, на Ролана, похожего на него как две капли воды, и, вопреки своим словам, ощутила острый приступ желания. Перед глазами замелькали непристойные сцены — воспоминания о том, что творилось в этой комнате, когда я ещё была участницей демонического отбора. Похоже, братья умели не только копаться в чужих мозгах, но и тонко улавливать настроение собеседника. С губ обоих сорвался синхронный обречённый вздох.

— Чёрт побери, Марго, — прошептал Аарон и начал раздеваться.

— Что ты делаешь? — насупился Ролан, и меня посетило конкретное такое чувство дежавю. Всё это уже происходило однажды.

— Нам не остаётся ничего другого, кроме как уступить желаниям нашей проказницы, да, Марго? Ты ведь нас отсюда по-другому не выпустишь?

— Выпущу, если объяснишь, как.

— Надо просто очень захотеть. Очень-очень сильно захотеть, — голос Романа был полон надежды: перспектива групповушки его не прельщала.

Кивнув, я сжала кулаки, зажмурилась крепко-крепко и попыталась захотеть вернуться в реальность. Очень сильно захотеть. Очень-очень.

— Получилось? — спросила я, приоткрыв один глаз.

— Получилось, — вяло и безрадостно отозвался Аарон.

Мы всё ещё были заперты в алой спальне, но кое-что изменилось: одежда исчезла. Братья сидели на постели полностью голые, да и мне стало подозрительно прохладно.

Ойкнув, я попыталась прикрыться, но вскоре осознала всю тщетность своих стараний и позволила братьям свободно любоваться моими обнажёнными прелестями. В качестве компенсации за моральный ущерб.

— Какая-то неромантичная ситуация.

Кажется, когда-то я это уже говорила. Словно в ответ на мои слова, спальню наполнила тихая, расслабляющая мелодия, вспыхнули свечи, расставленные на полках, а одну из стен заменил гигантский камин. Обстановка сделалась более интимной.

Аарон коротко рассмеялся.

— А ты чётко знаешь, чего хочешь, прекрасная Марго, — и он приглашающе развёл руки: — Иди ко мне.

Помедлив, я опустила колено на край кровати, подалась вперёд и оказалась затянута в двойные объятия — жаркие, жадные, крепкие. В этом месте прикосновения ощущались острыми до невозможности, и, когда язык Ролана ужалил напряжённый сосок, а руки Аарона скользнули вниз и развели половые губки, я выгнулась и закричала, переполненная наслаждением.

— Вот так, — сказал Аарон. — Молодец, прими нас. Отдайся своим желаниям.

Два пальца вошли в меня так легко, что стало даже немного стыдно. Чувствуя себя развратницей, я откинулась на грудь Ролана, раздвинула ноги перед стоящим на коленях Аароном и позволила любовникам ласкать меня вдвоём. От удовольствия бёдра дрожали и норовили сжаться. Пока один брат разминал мои мышцы, добиваясь влажных, непристойных звуков, другой — обхаживал клитор. Но вот Ролану тоже захотелось потрогать меня внутри. Он опустил руку и добавил к пальцам Аарона свои, длинные и тонкие, — растянул меня ещё больше.

Зажмурившись, я вцепилась в его плечи.

— Пожалуйста…

Пальцы во мне задвигались быстрее, заставив всхлипывать и сжиматься от удовольствия. Три пальца. Четыре. Я не стонала — выла, царапая руки Ролана и умоляя братьев приласкать клитор. Одно прикосновение, всего одно — мне не хватало совсем чуть-чуть, чтобы полететь за грань.

— Сжальтесь, я больше не могу.

— А нам кажется, можешь, — мурлыкнул Аарон. — У нас на тебя большие планы. Терпи, сладенькая. Терпи.

Мои мучители были безжалостны. Растянули меня, раскрыли, довели до сумасшествия и заставили бесконечно балансировать на краю оргазма.

— Ещё палец?

Я мотнула головой, что означало и «Нет, с ума сошли!», и «Да, да, ещё!», и вздрогнула, ощутив, как между растянутых половых губок полилась прохладная влага. Смазка? Зачем? И без неё простыня мокрая насквозь.

— Больно не будет, — шепнул Аарон на ухо. — Не бойся. Там, где мы сейчас находимся, больно не бывает. Только сладко. Мы не можем причинить тебе вред, не можем никак тебя травмировать, ведь всё это не по-настоящему.

Не по-настоящему, но ощущается полнее и ярче, чем если бы всё происходило в реальности. Моё тело превратилось в сплошную эрогенную зону. Каждая ласка, каждое прикосновение — мощнейший разряд удовольствия.

Снова и снова Аарон собирал пальцами смазку и проталкивал в меня, затем моё измученное, звенящее от наслаждения тело перевернули, усадили Ролану на бёдра, заставили прижаться к его груди. Складок коснулась обжигающая головка. Я с восторгом двинулась ей навстречу, мечтая вернуть ощущение заполненности, но член Ролана, внушительный, распухший от возбуждения, вошёл на удивление свободно. Чёрт! Мало! Мне было этого недостаточно. Я хотела большего.

— Не дёргайся, — Аарон подобрался сзади и облизал ушную раковину. — Не бойся.

Он опустил ладони на мою талию, фиксируя, не давая сдвинуться. Я вздрогнула: к заполненному входу пристроился ещё один член, растянул мышцы лона, начал медленно толкаться внутрь, скользя вдоль напряжённого ствола, замершего во мне.

Моё тело напряглось. Испуганная, я едва дышала. Как много! Как плотно! Разве женщина способна столько принять?

— Не бойся, — прошептал Аарон и качнул бёдрами, проникнув в меня полностью, раскрыв до предела.

Моё сердце бешено колотилось. Руки Ролана давили мне на спину, заставляя расплющивать груди о его твёрдый торс. Экстремально растянутая, я сжалась на двух больших членах. Слишком…

— Как ты? — Аарон отвёл влажную прядь волос, прилипшую к моему лбу.

Я боялась пошевелиться.

— Больно не будет. Помнишь? — Ролан потянулся к моим губам, но я отвернула лицо, ошеломлённая впечатлениями. Сейчас было не до поцелуев.

Минуту мне дали привыкнуть к ощущению фантастической заполненности, затем Аарон осторожно качнул бёдрами, толкнулся, и мы с Роланом застонали. А дальше… дальше началось настоящее безумие.

Два члена ходили в лоне, беспорядочно двигались внутри, вбивались всё решительнее, мощнее. Ролан заставил меня приподняться и под складками кожи нащупал бугорок клитора. Аарон всунул в заднюю дырочку палец и, словно мало мне было ощущений, принялся активно разминать мышцы ануса. Я плакала, кусала губы, скакала на двух членах, всё ближе и ближе подбираясь к желанной вершине.

— Мы кончим в тебя вдвоём, вместе, одновременно, — прохрипел Аарон.

От его слов я дёрнулась и наконец забилась в невыносимо сладких судорогах, чувствуя, как толчками в меня выплёскивается семя обоих мужчин.

* * *

— Это всё ещё ничего не меняет, — сказал Антон, на груди которого я лежала, приходя в чувства. — Ты должна сделать выбор.

— Да, Марго, — ладонь Романа прошлась по моей спине и огладила ягодицу. — Ты не можешь держать нас здесь вечно.

Дверь в комнате с зеркалами так и не появилась. Причиной нашего бессрочного заточения было моё эгоистичное желание обладать сразу двумя сногсшибательными красавчиками, и я устала это отрицать.

— Послушай, — воззвал к моей совести Антон. — Ну, какие могут быть отношения втроём?

— Только не надо про «что скажет тётя Глаша из соседнего подъезда?» Не разочаровывай меня. — Я сыто потянулась и перекатилась под бок к Роману Сергеевичу. Боги, как они с братом похожи! У Антона волосы чуть длиннее и темнее, да рельеф мышц ярче выражен — вот и все отличия.

— Никита. Какой пример мы ему подадим?

Слова Антона заставили меня нахмуриться, а Романа подо мной напрячься всем телом.

— Не обязательно афишировать, — сказала я. — Для встреч у нас есть это место. А при малыше никаких поцелуев, объятий и…

— Марго, это утопия.

Зажмурившись, я почувствовала, как под закрытыми веками собираются слёзы. Надо было принять решение. Надо. Но как?

— Давайте просто попробуем вместе. Просто попробуем. А если не получится, то…

— Я не хочу тебя делить. Не хочу. Понимаешь? — руки Антона сомкнулись на моих предплечьях, он навис надо мной с лицом, перекошенным от боли. Роман прижал меня к груди, заслонив от брата.

— Остынь. Не дави на неё.

— Я не давлю, — с обречённым вздохом Антон откинулся на подушку и прижал ладони к глазам. — Нет. Да. Давлю. Давлю, чёрт возьми, потому что влюбился, как мальчишка. И для меня это важно.

Спальня погрузилась в тягостное молчание. Мы лежали каждый в своих мыслях: я — в объятиях Ромы, Антон — отвернувшись от нас двоих, но сжимая мою руку и нежно поглаживая ладонь большим пальцем. Всё отчётливее я понимала, что попала в ловушку и заперла в ней своих любовников. Подсознание не выпустит нас из замурованной комнаты, пока решение не будет принято. Но этого не случится: я влюблена в обоих и выделить одного не могу. Не сейчас.

В детстве мама часто называла меня эгоисткой, а школьные подруги — жадиной. Я не делилась игрушками, карандашами, ненавидела, когда моё брали без спроса. Похоже, с тех времён мало, что изменилось. В какой-то момент, купаясь в угнетающей тишине, я осознала одну вещь — крайне эгоистичную: то, что попало мне в руки, там и останется. Я не стану выбирать, не стану рвать себе сердце — пойду на хитрость. Разум таких, как я, жадных девочек генерирует на редкость коварные идеи. Понадобилась всего минута, чтобы план созрел и полностью оформился в голове.

Так… теперь надо как-то поговорить с каждым из братьев тет-а-тет. Учитывая, что мы втроём заперты на тесном клочке пространства, где невозможно уединиться, это проблема.

Думай, Марго, думай. Ты же умная. Умеешь решать сложные задачки.

Вспомнилось, как в Тумалоне я неслась по осыпающемуся коридору и провалилась во мрак, не добежав до заветной двери каких-то несколько метров. Меня тогда поймал Ролан и приказал остановить разрушения.

«Вы управляете этим местом», — вот, что он произнёс.

Вы управляете этим местом.

Море, пляж, комнату с алыми обоями создало моё воображение. Оно же заставило свечи на полках вспыхнуть и заменило одну из стен огромным камином. Что если…

Я с сомнением покосилась на Аарона, лежащего к нам спиной, и представила вокруг его фигуры звуконепроницаемый купол. Сработает? Нет?

— Антон? — позвала я сначала тихо, затем громче. — Мне надо кое-что тебе сказать. Ты слышишь?

Нет ответа. Любимый продолжал задумчиво поглаживать мою ладонь, никак не реагируя на слова. Похоже, получилось.

— Эй, с тобой поговорить хотят, — окликнул брата Роман. — Ты что надулся, как маленький? Что за бабские истерики?

— Не надо, — я развернулась в его объятиях, и теперь мы лежали лицом к лицу. — Он не слышит.

Роман нахмурился:

— Ты сделала?

Я кивнула и, поколебавшись, продолжила. Разговор предстоял тяжёлый. Ранить тех, кто дорог, всегда больно.

— Мне надо было поговорить с тобой без лишних ушей.

— Тревожное начало, — любимый грустно усмехнулся, словно догадавшись, о чём пойдёт речь. В следующее мгновение я поняла, что он и правда удивительно проницательный мужчина. Болезненно сдвинув брови, Роман с горечью прошептал: — Ты выбрала его, да? Из-за Никиты. Всё правильно. Да, ты всё сделала правильно. Не переживай обо мне, я… — он зажмурился и тяжело сглотнул, — я справлюсь. Не забивай голову. Как-нибудь справлюсь. Никите нужна мать, а Антону… Он ведь может опять скатиться в депрессию, если ты его бросишь.

— Спасибо, — я опустила взгляд, краснея из-за того, что приходится врать любимому человеку. — Спасибо за понимание, — потянувшись, я целомудренно клюнула Романа в губы и охнула, потому что он тут же ответил, завладел моим ртом, набросился, как голодный хищник, пытающийся насытиться в последний раз, пока добычу не отняли. Он целовался жадно, исступленно. Судорожно вжимал меня в свою грудь. Скользил руками по спине и, изредка отрываясь от моих истерзанных губ, шептал, повторял, как заведённый: «Люблю тебя, люблю, Марго, люблю».

Когда тиски объятий ослабли, я смогла повернуться к Аарону и наткнулась на потухший взгляд карих глаз. Антон смотрел на нас с болью, посеревший, осунувшийся, сделавший неверные выводы. Он решил, что брат радуется моему решению. Что я выбрала Романа. Что тот целует меня от счастья, а не в попытке продлить агонию.

Купол тишины разрушился, когда, сметённая чужой страстью, я потеряла над собой контроль, и теперь Антон слышал каждое слово. Пора было переходить к заключительному этапу моего коварного плана. Чувствуя себя немного мерзавкой, я сказала:

— Я сделала свой выбор, но в последний раз предлагаю попробовать втроём. Не обязательно афишировать наши отношения. Вы с братом всё равно живёте в одном доме, и Никита не заметит ничего странного, если мама, папа и дядя будут проводить время вместе. Мы же в любом случае не стали бы целоваться и обниматься при ребёнке, а для жарких встреч у нас есть это место, — я обвела рукой спальню. — Здесь нас никто не застукает. Впрочем, решать вам. Хотите попробовать такие необычные отношения или…

— Хотим, — Роман был похож на утопающего, которому неожиданно кинули спасательный круг.

— Хочу, — Антон притянул меня в крепкий кокон объятий и со вздохом зарылся в волосы на моей макушке. — Я согласен, только…

Не бросай меня? Будь рядом?

Это была их общая мысль, разделённая на двоих: «Готов тебя делить, лишь бы не потерять».

Да, я блефовала, манипулировала чувствами братьев. Заставила обоих поверить в то, что выбор будет сделан в пользу соперника. Я понимала, что поступаю нечестно, неправильно, обманываю, но как говорила Ленка: «Маргоша, какая же ты жадная!»