Глава 2

Просыпаюсь за два часа до заката в одиночестве и чувствую себя полностью выспавшейся. Принимаю ванну, затем вместе с мужьями перекусываю. Облачаюсь в то же платье, в котором выходила замуж за Данмара.

За двадцать минут до назначенного времени за нами заходит знакомая уже девчушка. Она проводит нас в лес на поляну, окружённую высокими соснами, в центре которой стоит статуя Богини-матери.

Статую окружают люди Клана Изменчивого Ветра. И каждый из них держит в руках лампады с зажжёнными свечами.

Инспир меня уже ждёт. Он невероятно хорош в чёрном камзоле и белоснежной рубашке. Сейчас в нём сложно узнать того нищего музыканта, которого я встретила в обеденном зале постоялого двора.

Данмар вкладывает мою ладонь в ладонь жениха и отступает, оставляя нас наедине.

Инспир улыбается:

— Готова?

— Да, — улыбаюсь в ответ я.

И мы рука об руку подходим к жрецу.

Жрец, дородный мужчина в чёрной рясе, спрашивает:

— Принцесса Айсара, согласна ли ты взять в мужья Инспира из Клана Изменчивого Ветра?

— Согласна, — без сомнений отвечаю я.

— Инспир из Клана Изменчивого Ветра, согласен ли ты взять в жёны принцессу Айсару?

— Согласен, — уверенно отвечает он.

— Капните в этот сосуд несколько капель своей крови, — в руках жреца ритуальная чаша.

Протягиваем ладони. Жрец проводит по ним кинжалом, оставляя алые борозды. Сжимаем кулаки, позволяя упасть на дно нескольким алым каплям. После этого наши руки и чаша окутываются золотистым сиянием. А когда оно исчезает и я разжимаю кулак, моя ладонь оказывается такой же целой, как и была.

Жрец удовлетворённо кивает:

— Ритуал проведён. Боги услышали вашу просьбу и подарили вам своё благословение. Теперь вы стали мужем и женой.

В счастливых глазах Инспира точно такие же эмоции, какие сейчас испытываю я. Это связывает крепкой нитью, не даёт отвести взгляд. Но приходится, когда к нам подходят Данмар с Бьёрном.

Принимаем поздравления от них, а потом и от Главы Клана Изменчивого Ветра. Следом за ним мы возвращаемся к берегу озера. Инспир помогает мне занять место за длинным столом. Сам садится по левую руку от меня, а Данмар и Бьёрн — по правую. Остальные три места занимают Сато, Канст и очаровательная блондинка, которая оказывается матерью Инспира. Рядом за похожие столики усаживаются остальные члены Клана. Но не все. Некоторые садятся в лодки и отплывают от берега. Пока мы отдаём должное еде, они начинают спускать на воду маленькие деревянные плошки с зажжёнными свечами. Через полчаса их становится настолько много, что озеро кажется звёздным небом. Зрелище завораживает.

На центр озера выруливает лодка со стоящей на ней девушкой в развевающемся белом платье. Она начинает петь. Голос разносится в стороны и постепенно усиливается, словно отражаясь. В песне рассказывается о том, что в этом мире всё текуче, непостоянно. Как природа, так и людские сердца. Но если Боги одарили любовью, самое лучшее, что мы можем сделать — эту любовь сохранить.

Мелодия окутывает, а потом в неё вплетаются голоса тех, кто остался на берегу. На губах мужей начинают блуждать мечтательные улыбки. Канст притягивает к себе жену и обнимает её за плечи. Даже Сато как будто смягчается, в его глазах появляется грусть.

Инспир склоняется к моему уху и тихонько шепчет:

— Может быть, пойдём?

Киваю.

Когда поднимаемся из-за стола, Данмар ободряюще мне улыбается, а Бьёрн просто кивает.

Инспир обнимает меня за талию и прижимает к себе. Уводит от пирующих вглубь леса.

Несколько минут петляем по тропинкам, а потом выходим к небольшому деревянному домику. Инспир гостеприимно распахивает тяжёлую дубовую дверь:

— Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Мы попадаем в небольшую гостиную, совмещённую с кухней. На обеденном столе разбросаны бумаги с нотами и письменные принадлежности. Стены увешаны музыкальными инструментами, не все из которых мне знакомы.

Инспир усаживает меня на диван:

— Я всё утро писал музыку, у меня не было времени прибраться. Это же ничего?

— Ничего, — улыбаюсь я.

— Послушаешь?

— Послушаю.

Он снимает со стены скрипку и начинает играть. Сперва мелодия спокойная, даже немного грустная. Но потом в неё начинают вплетаться диссонирующие нотки. Чем дальше, тем больше. А к концу мелодия настолько меняется, что в ней остаётся только жаркая, поглощающая разум страсть. И эта страсть, словно в зеркале, отражается в глазах Инспира.

Он откладывает скрипку. Мы встаём и делаем несколько шагов навстречу друг другу, не в силах больше сдерживаться. Целуемся так, словно на кону наша жизнь. Нетерпеливо освобождаем друг друга от одежды, потому что хочется избавиться от преград и стать ближе, чтобы кожа к коже.

А затем наконец-то сливаемся в одно целое. Любим друг друга яростно и жадно…

Придя в себя, целую Инспира в подбородок. Он обнимает меня крепче:

— Может быть, всё-таки переберёмся в спальню? Думаю, тебе там будет удобнее.

— Горло пересохло.

— Держись.

Обхватываю его плечи ладонями. Инспир встаёт и вместе со мной на руках отправляется на кухню. Удерживая меня одной рукой, наливает что-то пахнущее малиной из кувшина в стакан и протягивает мне:

— Малиновый морс. Или лучше воды?

— Морс подойдёт.

Осушаю стакан в несколько больших глотков. Горлу становится лучше.

Инспир тоже выпивает стакан морса, после чего вместе со мной на руках отправляется в спальню. Опускает меня на кровать. Проводит ладонью по изгибам моего тела, а потом обжигает губы страстным поцелуем. Обвиваю его плечи руками. Тянусь, чтобы стать ещё ближе. А когда мы снова сливаемся, из моей груди вырывается удовлетворённый стон…