Глава 12

На следующий день подруги после завтрака направились в библиотеку, в ее уютнейший читальный зал. Играться с картой Шахрии им быстро надоело, но ей на смену пришла карта Эльфхиира. Эйтин знала много легенд и историй, каждая из которых была привязана к определенной местности. Так что то Лима, то Лота тыкали пальцем в какой-нибудь городок или деревню и спрашивали: знаешь о нем что-нибудь? И чаще всего Эйтин рассказывала какую-нибудь коротенькую легенду. Правда, Лимаатрис подозревала, что эльфийка выдумывает эти простые и незатейливые рассказы.

— Дай-ка я. — Лисица хищно наклонилась над картой и ткнула пальцем в скопление скал. — Вот!

Но вместо Тин заговорила Лота:

— Так это же бывшая столица Эльфхиира.

— Про нее есть много историй, — поддакнула Тин.

— Расскажи любимую, — пожала плечами лисица.

Эльфийка ненадолго замолчала, а потом широко улыбнулась:

— Эта история не имеет особенной ценности, на самом деле. Но мне она почему-то очень нравится — жизненная. Это было после того, как последние эльфы покинули скалы. Плетущая Путь отказала милорду Риволду Эйлогу Ллиносу, и тому пришлось начать отбор.

Эйтин подалась вперед и, заговорщицки сверкая глазами, шепнула:

— Но была одна ма-а-аленькая загвоздочка!

Эльфийка даже на пальцах показала, насколько эта проблема была невелика.

— Чую подвох, — азартно отозвалась лисица.

— Ага, — кивнула эльфийка. — Ллитари уже начали строить. И даже Замок-на-воде уже появился. Не совсем такой, правда. Только стены воздвигли, а внутри был парк и убогая хижина. Так вот. Отбор должен был начаться, но ритуальный камень, который дарует защиту невестам…Та-дам! По-прежнему находился в старом городе!

— Так перенести его, и вся недолга, — пожала плечами Лотанари.

— Это не считая того, что ритуальный камень немного большеват, — хихикнула Эйтин. — Ну как немного? Если вы были в главном ритуальном зале, то вот пол — это и есть ритуальный камень Эльфхиира. А по центру — алтарь, который как бы концентрирует магию в себе. Этакий передатчик: когда надо — отдает, когда надо — принимает.

Лотанари, вспомнив, как велик ритуальный зал, только головой покачала:

— Это невозможно.

— Восемьдесят три года наши предки тащили этот камень, — с восторгом произнесла Эйтин. — А когда они были на середине пути, Повелитель вдруг понял, что камень можно было оставить и в Старом Городе. Просто переезжать на время Отбора. Он потом остро пожалел, что сказал это вслух. Но в любом случае камень был доставлен и вокруг него был выстроен первый дворец. На самом деле это только крепостные стены никто не трогал. А вот находящий внутри дворец перестраивали не один десяток раз.

— Потрясающе. Но как они его тащили? Я как-то даже и представить себе это не могу. — Лота покачала головой.

— Прошло слишком много лет, и вырос новый лес. А еще какую-то тысячу лет назад от Старого Города до Ллитари вела широченная прямая просека. Где-то камень катили по уложенным бревнам, где-то левитировали, но там больше метра за неделю не получалось. Мемуары магов, что участвовали в переносе эльфхиирского ритуального камня, очень своеобразные. Зато благодаря их запискам я знаю ругательства, которые тогда были в ходу.

— Еще бы, — фыркнула Лимаатрис. — Там вообще не должно быть цензурных слов. У тебя талант рассказывать истории.

— Больше всего на свете я люблю читать и узнавать новое, — чуть смутилась Эйтин. — А дома у нас огромная библиотека — правда, отец больше любил покупать книги, чем читать. Но мне никто не запрещал проводить там столько времени, сколько мне захочется.

Лимаатрис привстала из кресла и свернула карту. Затем выбила на крышке стола замысловатую дробь и пояснила подругам:

— Я еще в прошлые разы заметила, как остальные так всякие вкусняшки получают.

Над крышкой появилось голубоватое облачко, и приятный женский голос произнес:

— Кухня, дежурная Авье Лорсар. Что желаете?

— Мне, пожалуйста, черный чай с лимоном и дольку горького шоколада, — промурлыкала Лимаатрис.

— А я не откажусь от чашки молока и сдобной булочки, — подхватила Тин.

— А мне вкусный и необычный чай, — попросила Лотанари.

— Ваши пожелания услышаны, время ожидания составит не более десяти минут, — произнесла дежурная Авье Лорсар, и облачко растаяло.

— Надо убрать все со стола, иначе поднос перекосит и придется экстренно спасать книги и карты, — обеспокоенно произнесла Лимаатрис. — Люблю библиотеки. В Нерисе превосходный читальный зал и забитое до отказа хранилище. Но здесь — уютней.

— Это работа леди Роники Ллинос. Той самой, ради которой был изменен закон, — пояснила Тин. — Ей довелось пережить возлюбленного на пятьдесят лет. И она очень любила и ценила уединение. И книги. Так и был спроектирован читальный зал, в котором может одновременно находиться до ста эльфов. И при этом, благодаря колдовским ширмам и шумопоглощающим щитам, мы можем чувствовать себя в уединении.

Прошло минут пять, и над столиком вновь появилось голубое облачко.

— Будьте осторожны, ваш заказ в пути. До перемещения остается пять, четыре, три, две, од…

Дежурная недоговорила, а облачко исчезло, оставив вместо себя поднос.

— Говорят, что заклятье для столов тоже леди Роника разработала, — вздохнула Эйтин. — Удивительная женщина была. Кстати, может, вы мне что-нибудь расскажете об Академии? А то приеду вся такая наивная…

Лима и Лота наперебой принялись рассказывать о том, что можно и нельзя делать в академии. Они прошлись по всем учителям и посоветовали заранее подумать о том, хочет ли Эйтин дарить что-либо музею.

— Я задала высокую планку, — чуть самодовольно пропела Лотанари.

— Планку? — удивилась Эйтин.

И Лимаатрис, посмеиваясь, пересказала эльфийке историю об отпевании. И о том, как Лоту несли в гробу через весь замок.

— Ничего себе, — покачала головой Тин. — А я и думаю, ты назвала себя «отпетой», но мне этот термин был совершенно непонятен.

— А почему не спросила? — удивилась Лимаатрис и закинула в рот кусочек шоколадки.

— Да как же? Это пока отбор, мы как бы все равны, — смутилась эльфийка. — А потом Лотанари вновь станет принцессой, а я… А я стану сестрой преступницы и дочерью опального рода.

— Вот уж глупости, — возмутилась Лотанари. — Мы подружились, а значит, останемся теми, кто мы есть сейчас — Лота, Лима и Тин.

И лисица согласно кивнула, после чего плавно перевела разговор на ректора Академии.

— Он склочный, как худшая из базарных баб, — ворчала Лимаатрис. — С ним либо соглашаться, либо сразу же настраиваться на полноценную войну на все время обучения. Одно хорошо: отчислениями не злоупотребляет.

Они бы так и остались в библиотеке — припоминать свои проказы, но Лотанари умудрилась пролить на себя чай. А очищающее заклинание оставило после себя горелый след.

— Это как это? — оторопела Лимаатрис.

Эйтин отпила из чашки леди Шан Нейрин, покатала чай на языке и пояснила:

— В нем лепестки колдовской вишни. Такой напиток превосходно поднимает настроение и придает сил, почти как зелье, но, увы, магию на этот чай направлять нельзя. Ты же попросила "что-нибудь вкусное и необычное", вот на кухне и расстарались.

— Значит, согласно традиции Нериса, мы пойдем переодеваться к обеду, — хмыкнула Лима.

— В Эльфхиире тоже была такая традиция, — улыбнулась Эйтин. — И многие ею пользуются. Чтобы показать многочисленные наряды.

Путь до телепортационного круга запомнился Лоте чередой недоуменных и насмешливых взглядов — скрыть пятно не удалось ничем. Лимаатрис, правда, старательно заслоняла собой свою вер-диир, но у эльфов очень острое зрение.

"Какая глупая и неловкая ситуация, — сердилась принцесса. — А главное, сама виновата!"

А вишенкой на тортике стал телепорт: когда подруги встали в центр, он отказался работать.

— Опять отключили?! — взвыла Лимаатрис. — Не пойду пешком!

— Дай-ка я попробую переместить нас ко мне, — предложила Эйтин. — Вы балкон не закрывали?

Подруги переглянулись, и Лима задумчиво произнесла:

— Мы его точно открывали. А вот закрывали ли…

— Если что, через дверь выйдем на лестницу и с нее уже в наши покои, — предложила Лота.

Обидно, но на силу Эйтин телепорт сразу же откликнулся, и подруги оказались в ее уютной гостиной.

— Надо будет сказать леди Дьердре, что с телепортационным кругом что-то не так, — обеспокоилась леди Рлис. — Иди, переодевайся, а я подожду здесь — не стоит пользоваться вашей проекцией телепорта.

— Спасибо, — улыбнулась Лота.

— Я с тобой, — встряхнулась Лима. — Мало ли что.

Эйтин только пожала плечами и села в кресло. У нее на столике находилась наполовину пустая вазочка с конфетами и потрепанный томик исторического романа. Так что скучать леди Рлис явно не придется.

— Думаешь, там может быть что-то опасное? — нахмурилась Лотанари.

— Думаю, что лучше проверить, чем потом могилу копать, — фыркнула Лимаатрис. — Тем более что лопаты мне уже надоели.

Балкон был открыт, и загадка не сработавшего телепорта разрешилась очень просто: в центре проекции стояла корзинка, содержимое которой прикрывали сочные зеленые лопухи.

— Подарок от Повелителя? — удивилась лисица.

— Кажется, да. — Лота не смогла сдержать улыбки и, пройдя в комнату, легко подхватила корзинку. Внутри оказалась спелая сочная земляника и кулек очищенных орехов. Лартных орехов, того единственного сорта, что вызревает в это время года.

Лимаатрис вопрошающе посмотрела на сияющую подругу, и та поспешила призвать листок и карандаш:

"Повелитель точно Идрис. Именно это мы ели, когда шли к хижине".

Лимаатрис отобрала у подруги карандаш и написала:

"Кажется, кто-то теряет терпение. Или паникует".

— Это так мило. Ой, смотри, здесь что-то еще. — Лота чуть подвинула землянику, и Лима вытащила из-под ягод твердый прямоугольник, завернутый в бумагу.

Принюхавшись, лисица с восторгом произнесла:

— Горький шоколад и сушеная малина! Наш любимый! Ох, Повелитель так щедр.

А Лота подумала о том, что в одном подарке Идрис объединил то, что мог знать только Идрис-сопровождающий и Идрис-Повелитель. Кажется, он решил открыть карты? Что ж, иногда нерисские принцессы могут быть очень, очень непонятливыми.

"Кажется, я немного глуповата и не понимаю столь откровенных намеков", — написала Лотанари, и лисица поперхнулась смешком.

"Не перестараешься?" — накарябала лесная красавица.

"Еще один-два раза — и все", — ответила ей Лота, а вслух произнесла:

— Интересно, что бы это могло значить? Мог ли Идрис попросить Повелителя передать нам с тобой землянику и орехи? Я ведь говорила, как мы лакомились спелыми ягодами на лесной полянке?

"Очень глупая принцесса", — написала Лима и глумливо ухмыльнулась, понимая, что парировать Лоте нечем. Но принцесса Нериса нашла выход — она просто показала подруге язык и, накрыв корзинку лопухами, направилась в спальню. Все-таки пятно на одежде никуда не делось.

— Мне вот интересно, — Лимаатрис встала в дверях, — этот вой лематры — это вот что было?

— А ты не слышала? — удивилась Лотанари. — Мне казалось, мы с Идрисом громко говорили.

— Нет, не слышала, — покачала головой лисица.

— Это сигналка. Когда она нас разбудила — кто-то пытался пролезть в покои одной из невест.

В этот момент лисица так снисходительно посмотрела на Лотанари, что та почувствовала себя реально очень глупой принцессой.

— Чего ты? — нахмурилась леди Шан Нейрин.

— Кто лезет в спальню женщины рано утром? — вопросом на вопрос ответила Лима. — Скорее уж ловкач попался на обратном пути.

— Ох, — Лота прижала ладонь к губам. — А ведь впереди второй этап.

— И мы узнаем, кто была та затейница, что решилась закрутить любовь во время Отбора, — захихикала Лимаатрис. — Оцени — она ведь получит в подарок плод Певчего древа!

— Бедная девушка, — вздохнула Лота, которую тут же поправила зловредная лисица:

— Бедная женщина! Ты переоделась? Ну, розовое с серым — не твой цвет, но если ты продолжишь копаться в гардеробе, то мы опоздаем. Хэй, а ведь второй этап я буду ждать с нетерпением. А я-то думала, что это будет самый скучный этап! Откроется любопытная тайна.

— Какая же ты вредина, — восхитилась Лотанари.

— Меня просто раздражает второй этап, — пожала плечами лисица. — Повелителя-то на невинность проверять не будут, верно?

— Ты думаешь, там есть что проверять? — засомневалась Лота.

— Ясен драрх, что нету, — зафыркала Лимаатрис. — Но было бы забавно, если бы и его проверяли. И артефакт такой: "столько-то соитий за столько-то лет".

— Артефакт?

— Ну или заклинание, — отмахнулась Лимаатрис. — Я не знаю, как оно все работает. И в хрониках этого нет.

Войдя в покои Эйтин, подруги не сразу дозвались ушедшую в книгу подругу. Подняв на них затуманенные глаза, леди Рлис задумчиво вопросила:

— Может, не идти на обед?

— Тебя потом Белая Леди съест. — Лима отняла у эльфийки книгу и, закрыв ее, отложила на стол. — Пошли, а я тебе что-то веселое расскажу. Только скажи сначала: боишься проверки на невинность?

— Только с той точки зрения, что я не знаю, как это будет происходить, — порозовела эльфийка. — А так — бояться мне нечего.

— Тогда слушай и восхищайся.

До самого обеденного зала Эйтин и Лима пытались вычислить, кто же из невест может не пройти проверку.

— Мне кажется, что если бы леди Герайл была, м-м-м, затейницей, то она бы отказалась от плода Певчего Древа. Так что либо леди Аллтер, либо леди Волант. У Повелителя скудный выбор. — Эйтин вдруг побелела. — Он же не выберет меня? Ведь нет? У меня планы на ближайшие пять лет построены! И замужество в эти планы не вписывается!

— Зато, возможно, сейчас родители возлагают на тебя особые надежды, — подколола Тин Лимаатрис.

— Ты видела, что родительские надежды сделали с моей сестрой, — серьезно ответила леди Рлис. — Она ведь в детстве не была такой противной, жестокой и глупой. Нет, не глупой — самонадеянной. Она не решала за других и не считала себя выше всех. Оно шло по нарастающей, а потом, в один день, я вдруг не узнала ни свою сестру, ни свою семью. Впрочем, об этом я уже говорила.

В обеденный зал Эйтин и Лота вошли притихшими. О чем думала Тин, Лотанари не знала. Зато сама принцесса пыталась вспомнить, была ли Ринка хоть когда-то не избалованной капризной принцессой, а просто младшей сестрой?

"Нет, никогда не была", — подытожила леди Шан Нейрин и чуть повеселела.

Этот обед прошел скучно и штатно. Белая Леди объявила, что сегодня дар преподносит леди Иуэлла Аллтер. Затем Повелитель встал, бросил свое: "Эсфи ар эльфэль" — и исчез. За ним и все остальные покинули обеденный зал.

До самого ужина Лотанари сидела в своих покоях и, поровну разделив спелую землянику с Лимой, предавалась мучительным размышлениям. Она пыталась понять, должна ли она что-то подарить Идрису-Повелителю? Стоит ли ей прекратить действовать ему на нервы?

"Но ведь он продолжает держать меня в неведении относительно Отбора, — подумала вдруг Лота. — Он ни словом, ни делом не намекнул на то, кого видит своей женой. Я могу быть любовницей свободного мужчины, ирлидана, который не может жениться из-за своей службы. Но я не буду делить своего возлюбленного с идеологически правильной женой. Тогда уж и правда лучше отправиться путешествовать. В Лематран. Не в Шахрию".

— Ты опять пыхтишь, как грустный ежик, — обеспокоенно произнесла Лима и вылезла из своего массивного удобного кресла. — Что ты успела себе придумать?

Лота тяжело вздохнула и, взяв лист с карандашом, принялась выводить аккуратные предложения. Лимаатрис подглядывала из-за плеча, и, когда принцесса поставила точку, лисица задумчиво произнесла:

— Н-да. Ну, в любом случае сейчас ты ничего сделать не можешь. Завтра пойдем в библиотеку и посмотрим, чем хорош Лематран.

Кивнув, Лотанари уничтожила бумагу и взялась за акварельные краски. Пейзажи выходили слишком темными, но и на душе у принцессы было до крайности неспокойно.

После ужина подруги вновь оделись по шахрийской моде и направились к поляне. На полпути к ним присоединилась Эйтин. Эльфийка была бледна, а с ее лица не сходила кривоватая усмешка.

— Что-то случилось? — тихонько спросила Лота, когда они встали на свои места и приготовились смотреть представление.

— Я оказалась неправа, — едва слышно произнесла Эйтин. — Родители остригли свои волосы и, сократив срок для Эйгры, покинули Эльфхиир. Правда, направились они в Лематран. И Эйгру позвали за собой. Когда она отбудет свое наказание, конечно.

Принцесса чуть было не спросила, пригласили ли Эйтин отправиться следом. Но по потерянному лицу эльфийки все было понятно без лишних слов.

— Леди Иуэлла Аллтер, — напевно произнесла Белая Леди. — Мы счастливы видеть вас здесь, на церемонии дарения Сто Четырнадцатого Отбора Невест. Прошу.

Леди Дьердре сделала шаг назад, как бы уступая леди Аллтер. Иуэлла, чуть смущенно улыбаясь, вышла вперед.

— Я обладаю не очень редким, но довольно изящным магическим даром, — мягко произнесла леди Аллтер. — И хочу, чтобы поляна выглядела красиво не только благодаря обилию цветов.

В этот момент леди Иуэлла повернулась и, взглянув в глаза Лоте, затем Эйтин, изящно склонила голову, как бы признавая, что их дары были хороши. А вот в сторону леди Герайл Иуэлла даже не взглянула.

Леди Аллтер прикрыла глаза, медленно вдохнула и, взмахнув руками, сотворила целый рой крошечных тепло-золотистых искорок, которые разлетелись по всей поляне. Лотанари прикусила губу и с ужасом посмотрела на Поющую Астицию: что выкинет их случайное творение? Но нет, гибриду огоньки явно понравились, так что Лота успокоенно выдохнула.

— Это удивительный и достойный дар, леди Аллтер, — похвалила ее леди Дьердре.

С легкой улыбкой леди Дьердре вскинула руки, и, повинуясь ее жесту, огонь из чаш взметнулся к небу, в очередной раз высвечивая в темных небесах шесть гербов.

— Традиции гласят, что дары невест неприкосновенны, — негромко произнес лорд Гилрин.

— Сейчас вы можете пройти на поляну и выбрать для себя плод Поющего Древа, — безэмоционально сказал Повелитель.

Эльфийка низко поклонилась и, посмотрев на лорда Гилрина, чуть смущенно произнесла:

— Позвольте мне отказаться от плода Поющего Древа. Я слишком счастлива быть здесь, чтобы просить что-то для себя.

Смотрела она на лорда Гилрина, но слова явно предназначались милорду Ллиносу. Потому он, коротко кивнув, уверенно произнес:

— Пусть будет по-вашему, леди Аллтер. Эсфи ар эльфэль.

И Повелитель исчез в телепорте. Леди Иуэлла, не удостоив никого взглядом, круто развернулась и стремительно покинула поляну.

— Ага, — глубокомысленно произнесла Лима.

— Угу, — так же глубокомысленно согласилась с ней Эйтин.

— Спелись, — проворчала Лота. — Но в целом согласна: девять из десяти, что это она.

— Надеюсь, это любовь, а не насилие, — задумчиво проговорила леди Рлис и перевела взгляд на мерцающие огонечки. — Красиво. Меня всегда завораживала эта магия.

— Смотри, Астиция приманивает к себе огоньки, — хихикнула вдруг Лима. — Они вокруг цветочков кучкуются.

— Хочет быть самой красивой, — хмыкнула Лота. — Или самым красивым.

Переговариваясь, подруги неспешно направились ко дворцу. Лимаатрис чуть ворчливо расписывала Эйтин прелести Нита. И обещала подсказать, где можно снять жилье на время каникул.

— А еще проще взять деньги в банке, под процент, купить небольшую квартиру или комнату, — вступила в разговор Лота, — и самой жилье сдавать. Так, пока учишься, часть долга погасишь.

— У меня есть немного своих накоплений, — задумалась Эйтин.

А принцесса в это время пыталась понять, нет ли у нее галлюцинаций. У пышного цветущего куста стоял лорд Гилрин, которого не замечал никто, кроме Лотанари. И который, прижимая указательный палец к губам, свободной рукой делал странноватый жест. Как будто подманивал Лоту к себе.

— Я хочу немного побродить по парку, — медленно произнесла Лота. — Идите без меня.

Лимаатрис вскинула на подругу напряженный взгляд, а та в ответ показала условный жест «потом расскажу». Глаза — уголок губ — глаза — это они придумали еще в Академии.

— Ясно, — кивнула Лимаатрис. — Не обессудь, если тебе не хватит какао.

— Попрошу Тилинь. — Лота показала язык подруге.

— Думаешь, она уже здорова? — усомнилась Эйтин.

И подруги, круто развернувшись, уставились на эльфийку:

— В смысле?!

Чуть опешив от столь слаженного хора, леди Рлис пояснила:

— Так она же была внутри телепорта, когда Эйгра пыталась сбежать. Моя служанка тоже пострадала, но не так сильно.

— Драрх. — Лоте стало нестерпимо стыдно. — Мы заметили, что ее нет, но как-то даже не подумали, что что-то могло случиться.

— Ты знаешь, где ее лечат? — спросила Лима у Тин.

— Ну да, я же так и узнала об этом — пришла проведать свою служанку и увидела вашу.

— Ты гуляй, — выразительно усмехнулась Лимаатрис, — а я исполню долг вежливости и проведаю Тилинь.

Лисица и Эйтин ушли вперед, а Лотанари повернулась к видимо-невидимому лорду Гилрину. Но тот не спешил затевать разговор, а все так же подманивал принцессу к себе. Пожав плечами, Лота согласно кивнула и пошла следом за эльфом. Чтобы минут через десять узреть беседку невест.

«Хм, получается, лорд Гилрин хочет побеседовать без лишних ушей?» — пронеслось в голове у леди Шан Нейрин.

— Прошу прощения за вопиющее попрание приличий, — чуть хрипловато произнес эльф и сотворил для Лоты стул с резной спинкой.

— Ничего страшного, лорд Гилрин, — отмахнулась Лота и села. — Вы привели меня сюда, потому что здесь нет прослушки?

— Да, — кивнул эльф и замолчал.

Лотанари не стала его торопить и принялась рассматривать беседку. Пол был гладким, без единой щербинки, но ведь где-то должны быть выбиты имена невест?

— Наверху, — вдруг сказал лорд Гилрин. — Если вы ищете плиты невест, то они наверху. Нехорошо, если кто-то будет по ним топтаться.

Вскинув взгляд, принцесса увидела, что потолок — это полноценная мозаика из шестигранных плиточек.

— Красиво.

— Да, — согласился эльф. — Мне до крайности неловко говорить с вами, леди Шан Нейрин, на такую тему.

Лотанари изобразила вежливое нетерпение, и эльф на мгновение смутился.

— Так вышло, что я был при дворе Лейсироэнари. Хотя двором это назвать сложно… — Гилрин на мгновение отвлекся, после чего встряхнулся и продолжил: — Я влюбился в племянницу Лейсира и хотел просить ее руки, но вначале мне нужно было закончить дела. А когда я завершил свою миссию, леди Лимаатрис Энари привела с озера своего истинного. Я ушел.

Смотреть на эльфа было тяжело — он искренне старался удержать лицо, но Лота видела, насколько трудно ему дается разговор.

— Некоторое время спустя, когда мы вовсю работали в Ните, я вновь встретил леди Энари. Правда, она скрывала свое имя и статус.

— Ее истинный был недоволен, что она сбежала от него, — тихо сказала Лота. — Я раньше не знала, с чего вдруг этот сильный лис охотится на мою подругу. И не смогла ей помочь. Вначале не смогла. Но он не ушел безнаказанным и сейчас наслаждается каторжной жизнью.

— Да, это я тоже знаю, — кивнул эльф. — Как и то, что леди Лимаатрис отреклась от своего истинного. Я просто… В истории бывали случаи, когда привязка истинных не срабатывала. И я подумал, что, возможно… что, может быть, вы были бы не против, если бы я…

Первый Советник, сильный маг и доверенное лицо Повелителя Эльфхиира, смотрел в пол и лепетал какую-то несуразицу.

— Вы владеете магией иллюзий? — перебила эльфа Лотанари.

— На высшем уровне, — ответил лорд Гилрин и как-то даже взбодрился. — Вам нужно что-то скрыть? Или кого-то раскрыть?

— Нет, с сокрытием и раскрытием я и сама справляюсь, — хмыкнула Лота. — Лимаатрис мечтает сделать иллюзии безопасными для лесных. Ради этого она отправилась в Нит. Нет, не так. Именно эта мечта не дала ей сломаться после встречи с истинным. И если вы действительно владеете магией иллюзий на высшем уровне — все в ваших руках. Станьте для нее полезным.

— А дальше? — Он подался вперед.

— Будьте полезным, — повторила Лота. — Будьте настойчивым, будьте интересным собеседником и не забывайте про вкусняшки. Результат будет, я уверена.

Лорд Гилрин отрывисто кивнул и, уже без особого смущения, уточнил:

— Горький шоколад с сушеными ягодами, кофе и какао, жареное мясо.

— Сырое — тоже, не забывайте, что она лесная красавица, а не нежная эльфийская фиалка.

— Если говорить о сорте цветов, которые называют эльфийскими фиалками, — вдруг усмехнулся Гилрин, — то знайте, что их поливают сильнейшим ядом. Иначе цветы не приобретут свой сиренево-серебряный цвет. Открыть для вас телепорт?

— Да, — кивнула Лотанари. — Буду очень благодарна.

Телепорт Гилрина перенес Лоту в ее же покои. В которых было пусто — Лима еще не пришла.

Переодевшись в мягкие штаны и рубашку, Лота устроилась в кресле и положила на колени стопку бумаги. Трогать краски не хотелось. Да вообще не хотелось рисовать, но, увы, больше заняться было нечем. Только если вытащить взятые с Нериса книги. Но она помнит их наизусть и перечитывать пока не торопится.

— Ничего себе, — раздалось из-за спины. — Как погуляла?

— Замечательно — природа изумительна, — с улыбкой ответила Лота.

На листке же леди Шан Нейрин набросала несколько строк: «Гилрин узнал тебя, леди Энари. И желает продолжить общение».

Вначале Лотанари собиралась промолчать, не говорить, что эльф заинтересован. Но… Лгать своей вер-диир? Нет уж.

Прочитав, Лима удивленно посмотрела на подругу и чуть презрительно скорчила нос. Мол, жалкий эльф?

— А ты знала, что лорд Гилрин владеет магией иллюзий на высочайшем уровне? — как бы невзначай спросила леди Шан Нейрин.

В глазах Лимаатрис возник заинтересованный огонек, и она медленно кивнула:

— Я поняла тебя. Завтра Эльфхииру преподнесут последний дар.

— Флир Волант, певчая птичка, — кивнула Лота. — Интересно, она тоже по цветочной теме?

— Было бы неплохо, а то вдруг Астиция голодная? — хмыкнула лисица.

— Не напоминай, — поморщилась Лота и спросила: — Как Тилинь?

— Выздоравливает. Мы с Тин взяли булочек на кухне и отнесли ей, — Лимаатрис поджала губы, — она так обрадовалась, что мне даже стыдно стало. Мы-то ее и не хватились даже.

— Да, некрасиво вышло. Хорошо, что узнали. — Лота попыталась скрыть зевок и не смогла. — Спать?

— Спать, — согласилась Лима и перевоплотилась.

Пофыркивая, лисица устроилась в кресле, а Лота, отложив в сторону листы, ушла в спальню. Завтра последний день первого этапа Сто Четырнадцатого Отбора Невест. Флир Волант преподнесет свой дар и…

Что «и», Лота уже не додумала — провалилась в сон, из которого ее вытащил только нахальный солнечный лучик.

— Утро наступило как-то непозволительно быстро, — проворчала леди Шан Нейрин.

И день оказался под стать утру — он будто несся на всех парах вперед, вперед и только вперед. Вот подруги сидели за отдельным столом на завтраке — Эйтин присоединилась к ним под негодующими взглядами оставшихся невест, — а вот уже обед. И леди Дьердре Глейрио объявляет очевидное:

— Сегодня после ужина леди Флир Волант преподнесет Эльфхииру свой дар.

Эльфийка заливается румянцем и что-то щебечет о том, что к этому моменту она готовилась весь последний месяц.

— Полагаю, это будет нечто фееричное, — задумчиво произнесла Лота, и Тин согласно кивнула.

Если с утра и до обеда время летело подобно стреле, то с обеда до ужина оно тянулось как густая патока. Подруги успели посидеть в библиотеке, сходить в портретную галерею и даже подняться на замковую стену! А время все никак не заканчивалось.

— Может, мы сегодня слишком быстро ходим? — нахмурилась лисица.

— Это нетерпение, — с отстраненной улыбкой произнесла Эйтин. — Мы верим, что с окончанием первого этапа что-то изменится, а потому минуты текут так мучительно медленно. Это как если налить в котелок воду, поставить его на огонь и стоять рядом, ждать, пока закипит. Пока смотришь на воду — она не кипит. Стоит отвлечься — и половина уже выкипела.

Рассматривая Ллитари, Лота думала о том, что где-то там разместили ее коня. Потому что в Замке-на-воде, как выяснилось, не было конюшен. Что не особенно удивляло Лоту — Повелитель владел всеми видами телепортов. Лорд Гилрин и Белая Леди тоже умели перемещаться, а остальные… Что ж, остальным приходилось вызывать кареты из города.

— Мне кажется, что сюда нужно прийти на рассвете, — задумчиво произнесла Лимаатрис. — Город будет залит розовым и золотым.

— И ты встанешь? — усомнилась Лота.

— Нет, — фыркнула лисица, — но помечтать-то можно?

— Мечты должны иметь хотя бы крошечную возможность воплотиться в реальности, — поддела подругу принцесса. — А в твоем случае встать на рассвете… Ну, это что-то ближе к сказкам или эпосу.

— А еще мы так старательно убивали время, что пропустили ужин, — вдруг сказала Эйтин. — Хорошо бы не опоздать на завершающую церемонию дарения.

— По стене не побегу, — тут же предупредила подруг Лотанари, — ступени крутые и узкие, а мне очень хочется жить!

И Лима, и Эйтин в этом вопросе были солидарны с Лотой, потому вниз спускались крайне осторожно, держась за руки. А принцесса и вовсе держала наготове петлю левитации. Чтоб уж наверняка не убиться о каменные плиты.

— Я знаю короткий путь, — выдохнула Эйтин. — Вон той тропкой.

— Нет уж, этот короткий путь неправильный, — возмутилась Лимаатрис. — Давайте за мной.

Бежать пришлось сломя голову, но они все-таки успели. И даже не слишком сильно запыхались — Эйтин владела парочкой целительских заклинаний, так что дыхание удалось привести в норму.

Повелитель, Белая Леди и лорд Гилрин уже были на поляне. Как и придворные, и приглашенные гости, и все невесты. Все, кроме Лоты и Тин.

— Сегодня мы завершаем первый этап Отбора Невест, — пропела леди Дьердре. — Леди Флир Волант, я счастлива видеть вас здесь. Церемония дарения Сто Четырнадцатого Отбора Невест может быть начата!

Леди Волант вышла в центр поляны… Хотя нет, не совсем в центр — эльфийка старательно держалась подальше от Астиции. Она явно опасалась подходить к гибриду, и Лота, положа руку на сердце, не могла ее в этом обвинять.

— Леди Дьердре, вы ведь управляете огнем? Тем, что горит в чашах? — обратилась Флир к Белой Леди. — Сделайте его, пожалуйста, не таким ярким.

Не говоря ни слова, леди Глейрио чуть шевельнула пальцами, и поляна погрузилась в густой сумрак.

— Я долго думала о том, что можно подарить моему Повелителю, — прошептала Флир Волант. — Золото и драгоценности — владыка Эльфхиира не беден. Растения? Здесь, за надежными крепостными стенами, скрываются самые редкие эндемики. И тогда я решила подарить частичку себя.

Прикрыв глаза, эльфийка вытянула перед собой руки, и перед ней появился призрачно-желтый герб. Этот герб Лота видела не в первый раз — он был среди тех шести изображений, что расцветали в небе после каждой процедуры дарения.

— Я буду петь для моего Повелителя. Затем я возьму проекцию своего голоса и навеки оставлю ее в ветвях Поющего Древа. И иногда, когда ветер будет дуть особенно сильно, можно будет услышать мое пение. Тихое, на грани слышимости.

Герб рода Волант налился цветом, и эльфийка запела. У Лоты перехватило дыхание, настолько чистым и дивным оказался голос леди Флир Волант.

«И правда — певчая птичка», — пронеслось в голове принцессы.

Прикрыв глаза, эльфийка выводила свою песнь-без-слов, играла и завораживала голосом. Когда она остановилась, несколько минут на поляне царила мертвая тишина. И Лота первой начала аплодировать. За ней подхватила Лимаатрис, а после и все присутствующие. Даже Повелитель несколько раз ударил в ладоши.

Флир поклонилась, подхватила тонкими пальцами призрачный герб своего рода и отправила его в сторону одного из Поющих Деревьев.

— Пройдет несколько дней, и мы услышим результат, — тихо произнесла Флир. — Спасибо. Ваша реакция — это… Спасибо.

— С благодарностью и почтением мы принимаем драгоценный дар, — с чувством выдохнула Белая Леди, после чего одним незамысловатым движением заставила огонь взметнуться к небесам и превратиться в шесть гербов.

— Ничья рука не коснется вашего дара, — с глубоким уважением проговорил лорд Гилрин.

— Вы можете пройти на поляну и выбрать для себя плод Поющего Древа, — с мягкой улыбкой произнес Повелитель.

Флир не осмелилась что-либо сказать, просто глубоко поклонилась и подошла к Белой Леди. Кажется, она не только говорить стеснялась, но и стоять рядом с Повелителем тоже.

— У тебя ресницы мокрые, — задумчиво проворчала Лима.

— Я очень люблю классическое эльфийское пение, — чуть печально отозвалась Лота.

«Кажется, у меня самый серый хвост», — пронеслось в голове принцессы.

— Вы чувствуете, как сменилась эпоха? — с восторгом выдала Эйтин. — Завтра — Второй Этап!

И Лота, ответив на широкую улыбку леди Рлис, решительно выбросила из головы все лишние мысли.

— Надеюсь, проверять всех будут скопом, а не по одной, — буркнула Лимаатрис. — Дело-то нехитрое.

— Надеюсь, обойдется без придворных и приглашенных гостей, — передернулась Лотанари.

Под негромкие пофыркивания Лимы и ее же непристойные предположения девушки вернулись в свои покои. Подниматься им пришлось по тайной лестнице, той, которую им показали несколько дней назад, когда было запрещено пользоваться телепортами. Почему? Потому что портал не сработал ни у кого.

— Это, уф, скорее всего, оттого, что нас пожалели и не убрали столы с ужином, — отдуваясь, пояснила Лима. — И не надо так на меня смотреть. Я очень, очень устала. А ужин нас ждет растительно-ягодный, что не поднимает мне настроения.

— Я хочу спать, — зевнула Лота. — Съем что-нибудь маленькое и под одеялко. Полагаю, подробности про Второй Этап мы узнаем завтра после обеда?

— Скорее всего. Доброй ночи, — негромко произнесла Эйтин, прежде чем скрыться за своей дверью.

— Доброй ночи, — хором отозвались подруги, хотя вряд ли эльфийка могла их услышать.

В гостиной действительно стоял сервированный к ужину стол. Лота, как и обещала, утащила пару спелых ягодок клубники и ушла в спальню. А вот Лимаатрис засиделась. Нет, она не набросилась на ягоды и фрукты. Погасив свет, лисица несколько часов просидела на балконе, вглядываясь в звездное небо. И о чем она думала, так никто и не узнал.

***

***

Лотанари проснулась под прочувствованную ругань Лимаатрис. Сонно потягиваясь, леди Шан Нейрин вышла в гостиную и с изумлением уставилась на ломящийся от яств стол, стоящий в центре телепортационной проекции.

— Завтрак? — удивилась Лота.

— Он самый, — буркнула Лима. — Я чуть шерсть не сбросила, когда началось: «Осторожно, ожидается перемещение!» Там письмо, на серебряном подносе. К нему, к слову, даже нож для вскрытия почты прилагается. Все серьезно.

— И ты его еще не прочитала? — удивилась Лотанари.

— Не смогла взять в руки, — пожала плечами лисица и с нетерпением покосилась на стол.

Но принцесса не спешила хвататься за почту. Вначале она умылась, выбрала наряд, и только после всех этих процедур Лота забрала с подноса письмо. Сломала сургучную печать, вскрыла плотный конверт и вытащила небольшой кусочек настоящего пергамента.

— Хм, здесь говорится, что время до заката я должна посвятить медитации и размышлениям. — Лота протянула пергамент подруге.

— Форма одежды — любая, но цвет только белый. Мы все еще…

Лисица недоговорила, но изобразила закрученный вокруг головы платок. Лотанари покачала головой:

— Достаточно. Это уже не так остро и интересно. Кстати, в Лематране вошел в моду женский фрак.

— Перебо-ор, — отозвалась Лимаатрис.

— Фрак — да, а вот длинная юбка с завышенной талией и шелковая рубашка с кружевом — в самый раз, — с удовольствием пояснила принцесса.

— А просто чисто эльфийский наряд? Мужской?

— Попробуем, — улыбнулась леди Шан Нейрин.

После завтрака Лота честно попыталась медитировать, но это была совершенно не ее стезя. Сначала она никак не могла устроиться, потом затекли ноги, потом заболела шея, а потом нестерпимо захотелось спать.

— Давай я просто занавешу окна, — предложила Лимаатрис, — и никто не узнает…

«Что ты не умеешь медитировать», — дописала лисица на листе бумаги. Лота согласно кивнула и призвала из спальни колоду карт.

— Ты предлагаешь делать это молча? — удивилась лисица и с сомнением добавила: — Ну, давай попробуем.

К обеду карты наскучили подругам, и Лима, обернувшись юркой лисичкой, отправилась на разведку — вдруг Эйтин тоже мается от скуки? Минут через двадцать она вернулась чуть сердитая, с тряпичным узлом в зубах. Перевоплотившись и набросив длинную тунику, Лимаатрис нацарапала на листе: «Мне были выданы книги и наказ не беспокоить. Эйтин считает сегодняшний день самым счастливым».

Больше Лима ничего написать не успела — приятный женский голос предупредил, что начинается перемещение.

— А вот и обед. Вот только с таким ленивым днем я не особенно голодна, — вздохнула Лимаатрис. — Хм, странно, я еще на завтраке заметила, что там только наши любимые блюда. И вот и сейчас — все приготовлено в лучших нерисских традициях. И горький шоколад.

— И два кувшина морса, и новый комплект бокалов, — кивнула Лота.

Один кувшин подруги сразу поставили в буфет, как и глубокую тарелку с колотым шоколадом. Отдав должное великолепному запеченному мясу, девушки поспешили выйти из-за стола. Очень уж было интересно, что за книги им передала Эйтин.

Лимаатрис распутала ткань:

— Хм, неожиданная подборка книг. Хотя она же просто открыла шкаф и схватила, что под руку попало.

Подойдя ближе, Лота хихикнула: книги друг другу немного не соответствовали. Любовный роман "Обуздать время" и научное эссе "Истинные ритуалы Эльфхиира".

— Быть может, Тин считает, что для кого-то из нас подойдет сладкий роман, а кому-то необходима пища для разума? — подколола подругу Лота.

— В таком случае тебе стоит взять это необузданное время, — Лима показала подруге язык, — а я подкормлю свой мощный разум.

— Книжница, — мягко рассмеялась Лотанари. — А вообще, у меня есть идея. Я ухожу в глубоководный заплыв. Среди подарков Повелителя были не только кремы, но всякие притирания для волос и соли для ванн. Да и я кое-что из дома захватила.

— Главное — не сварись, — проворчала лисица и открыла научное эссе.

Посмеиваясь, Лота создала вместительную корзину и принялась складывать в нее вещи. Она собиралась устроить себе полноценный отдых, благо размер и качество купальни это позволяли.

Войдя в купальню, принцесса положила чистые вещи на скамью, а сама прошла к глубокой и широкой ванне. Будь она чуть больше, ее можно было бы назвать бассейном. Открыв кран, Лота отрегулировала воду и, глядя, как набирается ванна, принялась колдовать над солью и пеной. Через несколько минут в воздухе разлился нежный цветочный аромат, а вода приобрела розоватый оттенок.

"Давно надо было устроить себе маленький праздник", — вздохнула Лота и пожалела, что не сообразила взять с собой морс и блюдечко с шоколадом. Вода еще не набралась, и принцесса могла бы сходить за лакомством, но… Но одеваться было так лень, а стоическим равнодушием Лимы Лотанари не обладала, выйти в гостиную обнаженной не могла.

Когда вода набралась до половины, а пена почти начала выбираться за пределы ванны, принцесса залезла внутрь и со счастливым вздохом расслабилась. Как же хорошо.

Через пару мгновений сквозняк подсказал ей, что кто-то вошел в купальню.

— Лима? — позвала Лотанари.

— Нет, Идрис, — фыркнула вредная лисица. — Я принесла тебе шоколад и морс, ты про них забыла.

— Спасибо, — поблагодарила леди Шан Нейрин.

— Кстати, книга стоящая. — Лимаатрис поставила на широкий бортик ванны блюдце и тонкостенный бокал, после чего направилась к выходу. — Вылезешь — расскажу что-то интересное.

Но вылезать Лота не спешила. Она набирала и спускала воду, съела весь шоколад и выпила морс. Она так расслабилась, что даже немного подремала.

"Это же можно считать за медитацию?" — посмеивалась про себя Лота и промывала волосы под струей прохладной воды.

После, закутавшись в пушистый халат, Лота села на скамью и открыла первый флакон с кремом — для лица. Нежная текстура приятно ложилась на кожу и почти не обладала собственным ароматом. Затем пришел черед ступней, на которых еще оставались мелкие следы от кровавых мозолей. И, завершающим элементом, масло для рук и ногтей.

— От тебя сильно пахнет, — проинформировала Лимаатрис подругу и пересела в другое кресло.

— Прости, но сдержаться было выше моих сил, — расслабленно отозвалась Лотанари и упала в кресло. — Сейчас бы еще поспать, но ведь проснусь разбитая и с больной головой. Переизбыток сна никогда не шел мне на пользу.

— Я люблю сон, — пожала плечами Лима. — Всегда сплю, когда подворачивается возможность. Ну что, хочешь пару интересных фактов об Эльфхиире?

— Давай. — Лота откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. — Я тебя слушаю.

— Я нашла ответ на свой самый главный вопрос, — ворчливо поделилась лисица. — Мне было интересно, отчего за стенами Замка-на-воде сохраняются исчезающие или исчезнувшие растения, а больше ни у кого не получается повторить этот финт.

— И?

— Их подпитывает эльфхиирский ритуальный камень, а замковые стены не дают магии рассеиваться. Камень, оказывается, создавали при участии тринадцати высочайших родов. Среди них, кстати, были Глейрио и Аллтеры, но не было Рлис. И вот еще что: по окончании отбора и до свадьбы Малая Корона надевается на голову избраннице Повелителя, а, пока идет отбор, венец хранится внутри алтаря и напитывается силой. Именно поэтому отборы нельзя остановить: если попытаться вытащить Малую Корону до того, как все три этапа пройдут…

Тут Лимаатрис сделала паузу и пожала плечами:

— Не знаю, что будет. Но автор книги уверен, что это невозможно. Что "нет такого дурака, который бы решился на это". А еще Повелитель дает кучу клятв перед тем, как представить алтарю невест.

— Представить?

— Это происходит до того, как алтарь одобрит кандидаток. На него кладутся личные вещицы девушек, и если кто-то не может быть допущен до отбора — бах и пепел!

— Но откуда моя личная вещь у Повелителя Эльфхиира? — насторожилась Лота.

Лима только тяжело вздохнула и постучала себя согнутым пальцем по лбу. Мол, вспомни, твой отец с Повелителем уже десять лет сотрудничает и аферы крутит.

— Значит, алтарь допустил человека до отбора… Интересно, леди Роника участвовала в отборе? Вернее, это был фиктивный отбор или реальный?

— Думаю, это был фиктивный отбор, — отозвалась Лота. — Лорд Дайлор пошел на такую жертву… Вряд ли он действительно захотел выбрать себе кого-то другого.

Лима согласно хмыкнула и углубилась в чтение. Чтобы не заскучать, Лотанари подхватила любовный роман и начала лениво перелистывать странички. Пылкая страсть студентки и ректора заставляла леди Шан Нейрин посмеиваться и немного жалеть, что ее академии такого выдающегося колдуна не досталось. Их милорд ректор был чванлив, самолюбив, склочен и истеричен. Впрочем, почему был? Он и сейчас такой.

— Ха, я теперь знаю, как вас будут проверять, — воскликнула Лимаатрис. — Ничего интересного. Алтарь будет закрыт белым шелком, а невесты по очереди будут подходить к нему и прикасаться левой ладонью. Если останется алый след — невеста не девственна.

— Изящно, — склонила голову Лота. — А лицо закрыть нельзя?

— Нет. И да — будут все. Приглашенные гости, придворные, — Лима зевнула. — Весело будет.

— Ты спать хочешь?

— Нет, это от скуки и бездействия, — покачала головой лисица и вновь вернула свое внимание книге.

До вечера время пролетело незаметно — Лота только успела дочитать «Обуздать время», как пиятный женский голос предупредил их о перемещении.

За ужином подруги полакомились крупной спелой малиной со сладким кремом, после чего Лимаатрис подвесила в воздухе проекцию часов. До захода солнца оставалось два часа и пять минут.

— Знаешь, твой обратный отсчет меня немного нервирует, — честно призналась Лота. — Как будто нас не Второй Этап ждет, а конец… Не знаю чего, но чего-нибудь важного.

Лимаатрис пожала плечами, сочувственно хмыкнула, но проекцию не убрала. Два часа — это очень мало времени, особенно когда у невесты еще влажные волосы, а одежда не трансформирована.

Стол исчез без предупреждения. Резко и внезапно, просто пропал, как его и не было. И, также без предупреждения, в центре телепорта появилась большая белая коробка.

— Открывай скорей, — поторопила Лима подругу.

— Почему я?

— Потому что это явно для тебя, — фыркнула лисица. — Вот бы годовой запас шоколада и миндального печенья!

Рассмеявшись, Лотанари опустилась на колени и открыла крышку, чтобы тут же отшатнуться — освобожденное содержимое коробки взмыло в воздух.

— Это же… Свадебное платье? — потрясенно выдохнула Лима.

— По последней нерисской моде, — кивнула Лота и коснулась подрагивающей рукой нежного кружева.

— Записка!

Внутри коробки действительно лежала записка. Ну как записка? Обрывок бумаги, на котором летящим почерком Идриса было выведено: «Надень».

— Надену, — выдохнула Лота. — Надену.

Встав с колен, она замерла, жадно рассматривая изящное, элегантное платье. Оно было создано именно для нее! Строгие очертания лифа и узкие облегающие рукава, чуть удлиненные, благодаря чему будут видны лишь кончики пальцев. Многослойная юбка и кружевная пена, в которой прячутся крохотные бриллианты. Рядом с платьем парили две длинные ленты — из белого атласа и из того же кружева, что украшало юбку. С другой стороны в воздухе зависли искристо-снежные атласные туфельки, украшенные серебряными капельками.

— Без каблука, — с нежностью произнесла Лота. — Он помнит.

— Гарнитур из жемчуга и лунного серебра — это выглядит очень серьезно, — настороженно произнесла Лима. — Давай-ка мы тебя, такую великолепную, на всякий случай в простыню замотаем?

— В простыню? — замерла Лота.

— Мгм. Ну, трансформируем, конечно. Во что-нибудь подходящее. Это — полноценный свадебный наряд. А нас вроде как ждет Второй Этап, — Лима нахмурилась. — Он что-то задумал.

— Может, объявить меня своей любимой невестой? — предположила Лота. — Все равно остановить отбор невозможно.

Лисица пожала плечами и, оставив Лоту одеваться, ушла собирать зелья. На всякий случай. Мало ли кому-то пригодится успокоительное или стимулятор? Лучше быть во всеоружии.

Стоя в спальне, Лимаатрис некоторое время сверлила взглядом свой лук, но все же не рискнула его брать. Главный ритуальный зал не так велик, чтобы от такого мощного дальнобойного орудия был толк. А вот маленький кинжал она припрятала. Просто на всякий случай. Мало ли что, мало ли кто…

— Как я выгляжу? — громко спросила Лота, и Лимаатрис поспешила выйти в гостиную.

— Как невеста, — искренне выдохнула лисица. — А теперь зажмурься и молись.

— Мне некому, — пискнула Лота, но зажмурилась.

В этот раз заклинание сработало как надо и волосы Лотанари легли роскошной, чуть подвитой волной.

— А ленты? — спросила принцесса.

— Давай я их у себя в кармане спрячу. Бледное золото твоих волос, слегка подвитых, — лучшая прическа, — серьезно сказала Лима. — У нас полчаса до заката, но я не представляю, куда нам идти. И надо ли куда-то идти.

Стук в дверь стал ответом на беспокойство лесной красавицы.

— Войдите, — хором крикнули Лота и Лима.

И в гостиную вошла бледная до зелени Тилинь.

— Я не могла допустить, чтобы в ритуальный зал вас сопровождал кто-то другой, — вместо приветствия произнесла эльфийка. — Арристоэль ирлори.

— Ирлори, — кивнула Лота.

— Арр, тьфу, ирлори, ирлори, — покивала лисица. — Ты идти-то сможешь? А то мы и сами дойдем и никому примазаться не позволим.

— Смогу, — отрывисто кивнула Тилинь. — Второй — середина Отбора, переломный момент. Это нерисское платье, да? Очень красивое. И талия…

Вздох эльфийки живо напомнил то, как стенала Лота, когда увидела себя в эльфийской одежде.

— Ага, платье по моде моего королевства, — кивнула принцесса. — Идем?

Убрав коробку в сторону, девушки встали в центр телепортационной проекции, и Лима активировала переход. Путь до главного ритуального зала подруги уже давно выучили, так что не особенно переживали: им хватит десяти минут, чтобы прибыть по адресу.

— Простыню забыли, — ругнулась Лима.

— Трансформируй ленты, — предложила Лотанари.

Из двух лент получилось тонкое и интересное покрывало, которое скрыло свадебный наряд Лотанари от чужих глаз.

За пару шагов до дверей в главный ритуальный зал Лота остановилась и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее, и воздуха катастрофически не хватало.

— Ты готова? — участливо спросила Лимаатрис. — Бросить все и сбежать мы не можем — магия не позволит.

Лота гневно сверкнула глазами и фыркнула:

— Когда это я по собственной воле сбегала?

— Когда нас ректор едва не застукал в своем кабинете, — тут же припомнила лисица, и Лота, рассмеявшись, возразила:

— Это было отступление с целью перегруппировки.

Тилинь вышла вперед и распахнула перед Лотанари и Лимаатрис двустворчатые двери. Ритуальный зал был залит красноватым светом уходящего солнца. Закатные лучи отражались от полированных плит пола, который и был Эльфхиирским ритуальным камнем, и рассыпались по величественному залу. Несмотря на то, что внутри уже было достаточно многолюдно, то есть многоэльфно, ни единый шепоток не нарушал напряженную тишину.

Войдя внутрь, Лота сразу же увидела трех невест, которые стояли в нескольких шагах от затянутого белым шелком алтаря.

— Леди Лимаатрис, вам сюда, — едва слышно шепнула Тилинь и отвела лисицу куда-то в сторону, куда-то в густую тень.

«Верно, это испытание я должна пройти одна, — пронеслось в голове у принцессы. — Хотя что уж тут испытывать? Или у эльфов какое-то особенно заковыристое отношение к невинности?» К сожалению, как бы ни пыталась Лота что-нибудь припомнить по этому поводу, а в голове таких познаний не обнаружилось.

Двери захлопнулись, и зал погрузился в красноватый полумрак. Тихий шепот, и под потолком собрались золотые искры, совсем как те, что создала Ткущая Свет.

С другой стороны от алтаря встала Белая Леди. Правда, в этот раз на ней были алые одежды, что довольно жутковато сочеталось с ее белой кожей и белыми волосами. Сильный, певучий голос Дьердре Глейрио разлился по залу:

— Второй Этап Сто Четырнадцатого Отбора Невест начнется в момент, когда…

Но договорить Белой Леди было не суждено: шелк, укрывающий алтарь, полыхнул слепяще-белым пламенем и обратился пеплом. Алтарь же начал излучать тепло, и, антрацитово-черный, он, раскаляясь, постепенно сменял свой цвет до тех пор, пока не стал кристально-прозрачным. Внутри него можно было рассмотреть тонкие разноцветные ленты магии, завивающиеся вокруг изящного венца.

— Алтарь исторгает Малую Корону, — ошеломленно произнесла леди Аллтер. — Немыслимо!

Лотанари почувствовала, что начинает задыхаться от нарастающей паники. Если она правильно все поняла — а понять неправильно было сложно, — Идрис пошел по пути своего предка. И прямо сейчас, на глазах у всех, сменялся очередной колдовской закон. Отбор не может быть отменен? Нате, кушайте и не поперхнитесь. Вот только переживет ли самонадеянный Повелитель колдовской откат?!

— Да где же он? — всхлипнула озирающаяся по сторонам Лотанари.

Воображение рисовало реки крови, изломанную фигуру и глаза, в которых навеки угас свет.

Пользуясь всеобщим замешательством, к подруге прокралась Лимаатрис и шепнула на ухо:

— Романтично, да?

И Лота тут же вспомнила, как приятно ей было слушать историю о лорде Дайлоре и леди Ронике.

— Ты злопамятная, — прошептала принцесса. — Я в ужасе. Надо куда-то бежать и что-то делать. Идрис же где-то там.

Леди Шан Нейрин нервно взмахнула рукой и, обернувшись, с надеждой вгляделась в глаза лисицы:

— Он же выживет?

И Лима не смогла сказать то, что думает на самом деле:

— Конечно, выживет, куда ж ему деваться-то.

Тем временем Малая Корона покинула алтарь и вознеслась над ним на добрый метр. Небольшая, изящная, она источала приятный золотой свет, который изгнал из зала красные отблески заката.

Внезапно двери в ритуальный зал с шумом распахнулись и внутрь вошли три высокие темные фигуры. Двух распознать не удалось — они были закутаны в плащи с глубокими капюшонами. Но второй… Второго Лотанари признала сразу. Повелитель. Он был бледен, на скуле алел крохотный мазок крови, но глаза его горели ярким, почти безумным огнем.

— Арристоэль ирлори, — эхом пронеслось по залу.

— Арристоэль, — кивнул Повелитель и одним жестом заставил проявиться герб рода Ллинос.

Затаив дыхание, Лота наблюдала за тем, как Малая Корона по воздуху подплывает к гербу и на мгновение сливается со своим призрачным изображением. А после все исчезает и алый сумрак возвращается на свое законное место.

— Горд сообщить, что Сто Четырнадцатый Отбор Невест завершен, — с усмешкой произнес Повелитель.

По залу пролетел судорожный вздох, но никто не решился ничего сказать. Милорд Ллинос в упор посмотрел на Лотанари и заговорил:

— Отбор совершенно привычная практика для Эльфхиира. Но, как оказалось, это неприемлемо для гордой нерисской принцессы. Она не захотела становиться женой того, кого она не знает. Ни Малая Корона, ни власть, ни богатство, ни долгая жизнь — ничто не прельстило мою избранницу. Она предпочла отдать свое сердце бродяге без роду и племени, не способному ни жениться на ней, ни дать фамилию детям, которые могли бы у них родиться. Так этот бродяга выглядел в ее глазах. Любовь моей избранницы оказалась бескорыстной и пылкой. И я не могу оскорбить тебя, Лота, заставив продолжить соревнование за право назвать себя моей.

По лицу Повелителя пробежал блик, и его глаза стали ярко синими, а волосы… Нет, не почернели. Он стал чем-то средним между очень ярким Идрисом-Сопровождающим и бесцветным Повелителем. И шрам. Тонкий, почти незаметный, пересекающий бровь и немного щеку.

— Каждый отбор Повелитель скрывался за ворохом иллюзий, чтобы увидеть истинные лица своих избранниц. Каждый отбор Повелитель скрывался за обликом того, кто не имеет собственного рода, у кого нет власти и денег. Я люблю тебя, Лотанари Шан Нейрин. И я освобождаю тебя от оков отбора. Я не лгал тебе о себе, но и не говорил правды. Прости меня, если сможешь. Если нет — я не посмею удерживать тебя силой.

Он не отводил от нее глаз, а Лота, кусая губы, не знала, что сказать. Идрис же, неправильно расценив ее молчание, опустил голову.

— Что ж…

— Нет!

Она рванулась к нему и не заметила, как Лимаатрис ловко наступила на «хвост» покрывала, скрывавшего ее наряд. В объятия Повелителя Лота прилетела, уже не скрывая ни распущенных волос, ни свадебного платья.

— Я говорила и повторю: я люблю тебя, Идрис. Кем бы ты ни был, и что бы ты ни делал, — прошептала она, глядя в родные синие глаза. — Ты — мой. Надеюсь, теперь мне можно тебя любить?

— Необходимо, — хрипло выдохнул он. — Мне необходима твоя любовь. Я сходил с ума, пока ты выбирала наряды для поездки в Шахрию. Я до основания разрушил тренировочный зал, когда вы с Лимой определились с маршрутом.

— А я чуть не умерла от горя, когда ты отказал мне, — серьезно ответила Лота. — Все честно.

— Леди Шан Нейрин, вы окажете мне честь, — Идрис не торопился выпускать любимую из объятий, а потому шептал ей на ухо, — и станете моей женой?

— Да, — выдохнула Лотанари.

— Тогда идем, брачное древо рода Ллинос подготовлено, — шепнул Идрис и громче произнес: — Я прошу моих благородных гостей проследовать за леди Глейрио.

Проходящая мимо Белая Леди тепло улыбнулась Лоте и едва слышно шепнула:

— Вы удивительно похожи на своего деда, мой Повелитель.

— Это огромная честь для меня, — отозвался Идрис.

Через несколько минут в зале почти никого не осталось.

— Ты не даешь мне ни шанса передумать? — рассмеялась Лотанари. — А я слышала про длительные эльфийские помолвки.

— В другой день я не смогу порадовать тебя, — со странной интонацией произнес Идрис и, разжав объятия, подтолкнул любимую к незнакомцам, — подойди ближе.

— Лота, девочка моя, — прошептал тот, что был чуть ниже, и скинул капюшон.

— Папа! — Лотанари с тихим возгласом бросилась ему на шею. — Как?!

— Я проник в Эльфхиир, чтобы решить государственную проблему, — усмехнулся король Нордад. — Неужели я не смогу выделить несколько часов, чтобы выдать свою малышку замуж?

— Меня бы тоже было неплохо потискать, — заговорил второй мужчина и тоже открыл свое лицо

— Братишка, — всхлипнула Лота.

— Я всего лишь на пару минут — нельзя оставлять королевство, — шепнул старший принц и крепко-накрепко обнял сестру. — Мы тут подумали: если тебя будут обижать, то ты сможешь вернуться в Нерис. Проведем обряд приветствия, как для младенца. Станешь нашей обожаемой младшей сестренкой!

Поцеловав сестру напоследок, старший принц и наследник нерисского престола решительно шагнул в открытый Повелителем портал.

— Он очень хотел тебя увидеть, Лота. А я хочу посмотреть на эльфийскую свадьбу. Это правда, что там у вас главное действующее лицо — дерево? — Король Нордад хлопнул в ладоши, и Лотанари рассмеялась:

— Не знаю, но, кажется, мы скоро это узнаем!

— Не только дерево, — покачал головой Идрис. — Вначале будет коронация, а уж затем дерево. Но коронация — для придворных и гостей, а брачный обряд — для нас двоих. Повелитель создал портал и позвал:

— Тилинь?

Эльфийка выскочила из колдовской воронки и низко поклонилась.

— Все готово? — спросил у нее Идрис.

— Да, Повелитель, — едва слышно произнесла она.

— Пробудить спящее древо и подготовить поляну для коронации не так быстро, — улыбнулся Идрис. — Мы все можем насладиться легким фруктовым вином и неспешной беседой. Веди нас, Тилинь.

Воодушевленная эльфийка кивнула и, еще раз низко поклонившись, пригласила всех следовать за собой. Желая поделиться содеянным, но не осмеливаясь обращаться к Повелителю и его возлюбленной, она пристроилась рядом с Лимаатрис и королем Нордадом.

— Я позволила себе небольшую вольность, — поделилась Тилинь и подмигнула Его Величеству. — Широкая терраса Солнечной Гостиной выходит как раз на поляну Брачного Древа. И леди Шан Нейрин сможет насладиться зрелищем возрождения древа. Это очень красиво, и не каждому доводится увидеть, как на пустой поляне проявляется огромное и прекрасное древо.

— Лотанари с детства окружает себя интересными и неравнодушными людьми и не людьми, — улыбнулся Его Величество.

— А вы давно знаете леди Шан Нейрин? — полюбопытствовала Тилинь.

Король Нордад поперхнулся смешком и, не желая пугать эльфийку, обтекаемо ответил:

— Где-то лет двадцать, плюс-минус три года.

— Это большой срок, — покивала Тилинь. — Даже для эльфов. Леди Шан Нейрин умеет давать второй шанс. Я была предвзята, но… Смогла понять и исправиться. Прошу, сюда.

Пройдя сквозь неосвещенную гостиную, они вышли на широкую террасу. Там стоял большой круглый стол, накрытый ало-золотой скатертью. На нем не было каких-либо приборов, а вокруг не стояло стульев.

— Ты можешь быть свободна, Тилинь, — коротко произнес Повелитель.

Создав стулья, Идрис предложил всем сесть и отстучал по столешнице незатейливый ритм. Над скатертью появилось небольшое голубое облачко, но никто ничего не спросил — облачко чуть расширилось и исчезло, оставив после себя поднос.

Лотанари, сидящая между отцом и будущим мужем, порадовалась, что уже знакома с этой магией. А то могло бы неловко получиться.

— Вина? — спросил Идрис, и все присутствующие согласно кивнули. Даже Лима решила немного пригубить нелюбимого напитка.

— Оно больше не горчит, — шепнула Лота и тепло улыбнулась любимому.

— Я рад, — отозвался Повелитель.

Он сам разлил вино по золоченым бокалам, после чего сел рядом с Лотанари.

— Кажется, у людей принято говорить что-нибудь, прежде чем выпить? — вдруг сказала Лимаатрис.

— Не всегда, — улыбнулась Лота, — а тебе есть что сказать?

— У меня нет, но, может быть, — лисица стрельнула глазами в короля, — твой отец хочет высказаться?

Его Величество рассмеялся и покачал головой:

— Я просто рад, что своими интригами не сломал жизнь своей дочери.

— Разве можно сказать лучше? — Лима подхватила свой бокал, сделала хороший глоток и постаралась скрыть гримасу. — Изумительное вино.

Ответом ей стал счастливый смех.

— Пап, — Лота подалась к отцу, — дома все хорошо?

— Все хорошо. Я Ринке мужа нашел, помолвку уже заключил. Думаю, первый маршал Нериса удержит ее от необдуманных поступков.

— Ого, — восхитилась Лота. — Как ты его заставил?

— Взять в жены принцессу — большая честь, — возмутился Нордад, после чего, понимая, что он среди своих, добавил: — Ну и приплатил, конечно.

— Через несколько минут мы увидим рождение брачного древа, — негромко произнес Идрис. — У эльфов есть традиция — загадывать желание в момент, когда распускаются цветы.

Лота встрепенулась и, повернувшись к любимому, спросила:

— Чего нам ждать? В смысле, что мне делать и к чему готовиться?

— Лота-Лота, неужели ты не прочитала тот фолиант, который я тебе дал? — вздохнул король Нордад.

— От корки до корки, папа, — возмутилась леди Шан Нейрин, — вот только ничего не совпало!

— Не может быть, — нахмурился Его Величество. — Наши дипломаты изучают быт и нравы Эльфхиира именно по той книге. Конечно, есть еще один вариант этого фолианта, но он абсолютно неверен.

Лимаатрис фыркнула:

— У меня есть только один вариант — Толарина. Мелкая зараза подменила книги, но как?

— Этого мы уже не узнаем, — вздохнула Лота. — Ну ничего.

— Сейчас начнется. — Идрис встал из-за стола и подошел к краю террасы. Лота встала с ним рядом и тут же оказалась в кольце крепких рук.

Парк, подсвеченный огоньками, что горели в глубоких чашах, выглядел необитаемым. Даже странно было осознавать, что дворец сейчас пуст и все-все эльфы где-то там, среди кустов и деревьев.

— Смотрите! — ахнула Лимаатрис.

Над парком появился огромный шар, полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Он поднимался все выше и выше, пока не лопнул и не осыпался вниз яркими искрами, оставляющими за собой тающий золотой след.

В парке погасли все огни. Секунда, другая — ничего не происходило. И вдруг в небо выстрелил тонкий, но очень длинный зеленый росток. Он не дотянулся до редких облаков, остановился на уровне самого высокого дворцового шпиля. Раз! Раз! Раз! Еще несколько подобных ростков устремились к первому и слились с его макушкой, образовав конус.

— Пора готовить желание, — негромко предупредил Идрис.

Лота не успела. Она была настолько счастлива, что попросту не представляла, что еще можно пожелать. А Брачное Древо ждать не стало — за считаные секунды оно покрылось яркими цветами и, встряхнувшись, окутало весь парк серебристыми искрами.

— Корона ждет тебя, любовь моя, — шепнул Идрис.

— Главное, чтобы ты был рядом, — отозвалась принцесса и переплела свои пальцы с пальцами возлюбленного. Вместе они шагнули в темноту неосвещенной гостиной и пошли дальше, по светлым коридорам, лестницам и переходам.

Лоте казалось, что если она не будет крепко держаться за надежную руку Идриса, то просто взлетит под самый потолок, а может, и выше — настолько ее переполняло счастье. После бури всегда сияет солнце, и пусть буря была только в ее душе, а на улице давно закат… Сейчас Лотанари все видела сквозь теплые солнечные лучи. Правда, кое-что нужно было уточнить.

— Ну и чем ты заплатил за разрушение колдовского закона?

— Ничем, о чем бы мог пожалеть, — твердо ответил Идрис. — Я не заставлю тебя хоронить меня, если ты об этом.

— И все-таки, — настойчиво нахмурилась Лота.

— Я никогда не смогу покинуть пределы Эльфхиира, — серьезно ответил Идрис. — Переступлю границу — и мое сердце остановится. Так что если ты захочешь отправиться в путешествие…

— То мы с тобой вместе исследуем Старый Город.

Леди Шан Нейрин думала о том, что стоило бы чуть больше уделить отцу времени — вряд ли они увидятся в ближайшее время. Но у нее не получалось отпустить руку Идриса. Она прижималась к его твердому плечу и чувствовала, что еще немного и по щекам потекут слезы. Слезы счастья и облегчения. Лорд Ллинос получил странный откат. Странный, но не страшный. Нельзя покидать страну? С этим можно смириться. А еще можно выстроить дворец на границе Эльфхиира. Но это потом, потом.

— А у нас есть какие-то обязанности? — шепотом спросила Лимаатрис, которая шла рядом с королем Нордадом.

— Во время коронации мы будем стоять в первом ряду и сдерживать слезы счастья, — улыбнулся король. — А после проводим Лоту и Идриса до Брачного Древа, выпьем вина за их брак и будем веселиться до самого утра. Я захватил для тебя грибы, Лима. Так что тебе тоже будет весело.

Лисица зафыркала и проворчала:

— Спасибо. Мне раньше казалось, что вы мной недовольны. Идущая впереди Лота чутко прислушивалась к разговору — она нервничала и хотела хоть немного отвлечься, чтобы не накрутить себя до полноценной паники.

«Иногда даже счастья бывает чересчур».

— Я никогда плохо о вас не думал, — серьезно сказал король и вдруг спросил: — Вы достойно себя вели?

Лима, чуть фыркнув, клятвенно заверила его:

— Мы делали все, чтобы произвести наилучшее впечатление.

— Это-то и пугает, — хмыкнул Его Величество.

Но у Лимаатрис и на это нашелся ответ:

— Разве? По-моему, они прекрасная пара. А будь мы правильными и чопорными девицами… Могло и не случиться счастья.

— Ваш дядя справлялся о вас, — чуть помолчав, произнес король.

И Лота вместе с Идрисом даже немного сбавили шаг.

— И что же вы ему ответили? — напряженно спросила Лимаатрис.

— Что вер-диир моей дочери — моя дочь и никто не смеет интересоваться ее частной жизнью. Если решите наведаться в Нерис, не забудьте заглянуть к родным, Ваше Высочество Лимаатрис Энари Нейрин, младшая принцесса рода Нейрин.

— У меня нет слов, — выдавила Лима и после несмело добавила: — Полагаю, я должна называть вас отец?

— Лучше просто по имени.

Лотанари тихонечко выдохнула и поймала на себе веселый взгляд Идриса.

— Ты знал, — прищурилась она.

— Знал.

— И молчал?

— Я был опутан сотней клятв, Лота, — серьезно ответил Повелитель. — Я даже не мог просто взять твою руку и положить на свое лицо. Потому что «ни словом, ни делом, ни бездействием».

— А как же земляника и орех?

— За это я получил откат. Потому что понимал: ты догадаешься. Если захочешь. Мы пришли. Ты готова?

— Да.

— Церемония недолгая, не беспокойся, — шепнул Идрис. — Дьердре скажет несколько слов, я возложу венец на твою голову, ты скажешь несколько слов — и все.

— А что я скажу? — оторопела Лота.

— Что-нибудь. — Идрис пожал плечами. — Я не помню, что я говорил после коронации. Мои родители погибли за пару дней до этого, и мне как-то было не до того. Но ничего, никто не жаловался.

Серебристый туман, сопровождавший их всю дорогу, развеялся, и Идрис вывел Лоту на просторную поляну. Трава мягко пружинила под ногами. Все эльфы замерли по краям поляны, оставив центр пустым.

«Совсем как тогда, в лесу», — подумала Лота.

Подле усыпанного Брачного Древа стояла Белая Леди, которая уже успела сменить свой кроваво-алый наряд на привычные светлые одежды.

— Лотанари Шан Нейрин, избранница Идриса Эйлога Ллиноса, — певуче произнесла Дьердре Глейрио.

— Арристоэль ирлори, — эхом пронеслось среди придворных и приглашенных гостей.

— Ирлори, — хрипловато произнесла Лотанари.8c847c

— Сто Четырнадцатый Отбор Невест завершен, — голос Белой Леди заполнил собой все пространство поляны. — Повелитель нашел ту, что осветит его путь и согреет душу. Ту, что любовью отвечает на любовь. Ту, что достойна носить Малую Корону Эльфхиира.

Сделав шаг назад, Белая Леди коротко поклонилась, и за ней этот поклон повторили все.

Подойдя к любимой, Идрис призвал проекцию своего герба и извлек оттуда Малую Корону, которая была похожа на венок из трав и полевых цветов.

«А может, это и есть венок, просто кто-то покрыл его глазурью из драгоценных металлов», — подумала Лота.

Венец совершенно не ощущался на голове. И у Лоты даже возникло желание поднять руку и проверить: точно ли он там?

«Теперь надо что-то сказать. Я должна сказать что-то умное, что-то красивое», — панически подумала Лота.

— В беседке невест я сказала, что вижу себя с кисточкой, — начала Лотанари и тут же пожалела о таком выборе слов. Но деваться было уже некуда, и пришлось договаривать: — Но Идрис открыл мне свое сердце. И мое — тоже. Прежде мне не доводилось влюбляться, и я счастлива, что… Что все вышло так, как вышло.

Она на мгновение склонила голову, а когда подняла глаза, то увидела, что проворные официанты разносят гостям вино.

— Арристоэль ирлори. Эссентиль ла сфер, — пропел кто-то чистым голосом.

«Флир, наверное», — мелькнуло в голове Лоты.

Все подхватили эту короткую фразу, и леди Шан Нейрин, смутившись, спрятала лицо на груди любимого.

— Арристоэль, — коротко произнес Повелитель и повел свою невесту к брачному древу.

Он не просил Лоту закрыть глаза, она сама предпочла зажмуриться, чтобы через минуту до крайности удивиться:

— Пещера?!

— Мы же тоже жили в пещерах, — рассмеялся эльф. — Все как у предков — чистейший песок на полу, ритуальный каменный нож и каменная чаша. И брачное ложе.

— И какими же клятвами мы обменяемся? — спросила Лота.

— Своими собственными.

Лота села на простую, не особенно широкую постель, а Идрис поднял с песка кинжал и чашу. Опустившись на колени у ног возлюбленной, он поранил свою ладонь и, глядя Лоте в глаза, уверенно произнес:

— Клянусь любить тебя до конца своей жизни. Слышать тебя, понимать и принимать тебя. Доверять тебе как себе и доверять себя тебе.

Небольшую каплю крови Идрис втер в каменный бок чаши и протянул нож Лотанари.

— Клянусь любить тебя до конца жизни, — эхом откликнулась она и надрезала свою ладонь. — Слышать тебя, понимать и принимать тебя. Доверять тебе как себе и доверять себя тебе.

И она, по наитию, растерла свою каплю крови поверх крови Идриса. В тот же миг чаша наполнилась прозрачной водой, которой Идрис омыл их небольшие раны. Секундное жжение, и кожа вновь чистая и невредимая.

— Жена моя, — с восторгом выдохнул Идрис. — Моя жена. Я думал, сойду с ума. Ты ведь специально меня дразнила.

— Мне было больно и страшно, муж мой, — шепнула Лота. — Я ничего не понимала и не знала, чего мне ждать. Ты хотел заплести мне косу, а потом…

— Просто я все для себя решил еще там, в хижине. И я чувствовал, что ты не должна побеждать в Отборе. Ты должна принять свое решение и войти в мой род по своей воле.

Отбросив чашу и нож на песок, Идрис нежно поцеловал свою вредную, но очень любимую жену. Лота, восхитительно неопытная, с удовольствием ответила ему. Она обхватила его крепкие плечи руками и прикрыла глаза — сладкое томление охватило все ее тело.

— Мы всегда будем счастливы, — шепнула она, оторвавшись от его губ.

— Всегда, — ответил он и мягко уложил ее на постель. — Я никогда не устану целовать тебя, Лота.

— Я никогда не позволю тебе устать, — рассмеялась она.

Шепот, поцелуи, далекий шелест ветра — эльфийская свадьба была таинством для двоих. За брачным древом пели и веселились эльфы. Не все, правда, — леди Герайл потребовалась изрядная доза успокоительного и помощь целителя, но… Никто же не виноват в том, что любовь побеждает все условности, а отбор совсем не приговор? И его можно отменить. Если сильно захотеть и дорого заплатить…